МИЛИЦИЯ ОЦЕПИЛА СКВЕР. Служебные собаки вынюхивали не только каждый сантиметр земли, но и каждый миллиметр, и виновато помахивали хвостами. Ведь по скверу прошло столько людей, что отыскать нужный след было, конечно, невозможно. Но служба есть служба, и собаки старались.

Тетенька общественный контролер Анна Дмитриевна все рассказывала и рассказывала, но уже хриплым голосом:

— Я, говорит, заграничный шпион, я вам пулю в нос без промаха и предупреждения. А сам мальчишкой переоделся и зайцем, как наши, в автобусе разъезжает. И болтает по-нашему. Чувствую я, что это шпион, а не заяц. Потому что бдительности у меня очень много. Заработала я себе почет или не заработала! Конечно заработала!

А Толик тем временем прибежал домой, мимо бабушки прошмыгнул в комнату, сунул пистолет под подушку.

— Не поймал еще шпиона-то? — спросила бабушка. — Давай поешь да снова за дело. Бегаешь, бегаешь — глядишь, и поймаешь. А на голодный желудок шпионы, говорят, ловятся плохо.

Замечательной бабушкой была Александра Петровна! Никогда она на внука не сердилась. Никогда она на внука не ворчала. Никогда она внука не наказывала. Никогда она на внука не жаловалась. Жить с ней было нетрудно и весело. Да и удобно!

Была, например, у нее с внуком секретная тайна, о которой знали только они вдвоем.

Один раз в месяц утром бабушка озабоченно говорила:

— Что-то у тебя лицо, милый внук, очень уж нехорошее. Видно, у тебя недомогание от переутомления. Лечить тебя надо.

Папа Юрий Анатольевич советовал немедленно вызвать «скорую помощь», мама — просто участкового врача, а бабушка успокаивала:

— Я его не хуже любого врача выхожу. Просто устал парень, да и простуду подхватил.

Едва закрывалась дверь за родителями, Толик прямо в постели вставал на голову, болтал в воздухе ногами, снова залезал под одеяло и ждал, когда бабушка начнет его угощать.

Болеть, если болеешь, неинтересно. Но болеть, если ты совершенно здоров, это очень замечательно!

— Конечно, мы поступаем не совсем честно, — говорила бабушка, подкладывая внуку оладью за оладьей, одну больше другой. — Но ведь ребенок — тоже человек и тоже нуждается в дополнительном отдыхе и усиленном питании. Вот полежишь, наберешься сип и дальше будешь учиться.

Потом они с Толиком в шашки играли. И в этом они были друзья. Раз внук ей проиграет, два раза она ему сдастся.

Вот как она внука любила! И, чувствуя, видимо, вред подобной любви, она иногда говаривала:

— Если я и балую тебя, то в меру.

Современные бабушки, как известно, очень отличаются от своих бабушек. В наше время выросло и сформировалось новое, отличное от предыдущих, поколение бабушек, которое можно условно назвать телевизионным.

Телевидение сблизило бабушек и внуков, выработало у них общие интересы.

Бывало, папа с мамой давно уже спят, а Толик и Александра Петровна убавят звук у телевизора и — смотрят! Один раз, правда, их задержали, как говорится, на месте преступления. Это когда бабушка не выдержала и среди ночи криком потребовала у сборной СССР:

— ШАЙ-БУ! ШАЙ-БУ! ШАЙ-БУ!

Сборная СССР, естественно, уважила бабушку, но обе они, и сборная СССР и бабушка, на этом не успокоились: команда забросила еще одну шайбу, а бабушка торжествовала на всю квартиру:

— МО-ЛОД-ЦЫ! МО-ЛОД-ЦЫ!

Тут явился папа Юрий Анатольевич, и ночным болельщикам здорово попало.

Так вот они и жили, и все было хорошо до того самого момента, когда Толик пришел домой с пистолетом. Он вел себя неимоверно гордо. Если можно так выразиться, его прямо распирало от этой самой гордости.

Он и не подозревал, не мог подозревать, что в глубине души бабушка уже давненько сама побаливала шпионизмом! Она тщательно скрывала это от всех, даже от внука. Ей очень хотелось стать первой бабушкой в мире, которая отличится в борьбе со шпионами. Ведь по телевизору или в кино кто только их не ловит! Но еще ни разу ни одного шпиона не поймала ни одна бабушка!

И Александра Петровна не выдержала и спросила Толика, который гордо ел суп:

— Друзья мы с тобой или не друзья? Помогала я тебе всю жизнь или не помогала? Согласен ты со мной дальше дружить или не согласен?

Она намеревалась спросить об этом спокойно, деловито, но при первых же словах разволновалась и совершенно неожиданно начала всхлипывать.

— Да ты что? — небрежно спросил Толик. — Как девчонка какая-нибудь! — И он снисходительно пообещал: — Ты у меня еще прославишься. Ты у меня самой знаменитой бабушкой будешь.

— Вот, вот, вот! — растирая по щекам слезы, воскликнула бабушка. — Ну как ты без меня шпиона поймаешь! Мы же с тобой привыкли все делать вместе. Давай и шпионов вместе ловить! Это же будет замечательно: бабушка и ее любимый внук — герои!

Толик очень насмешливо усмехнулся, гордо доел суп и сказал:

— Да где же это видано? Да где же это слыхано? Никогда еще бабушки такими серьезными и опасными делами не занимались. У тебя ведь даже физической подготовки нет. А бегать быстро ты можешь? А ползать ты умеешь?

— Зачем мне физическая подготовка? Зачем мне быстро бегать? Бегать будешь ты. И физическая подготовка у тебя будет. Вот ползать я, пожалуй, попробую. Ты, главное, пойми, что нельзя тебе меня бросать. Дружить мы с тобой должны до последнего дыхания.

— Давай котлету, — разрешил Толик. — Не волнуйся, что-нибудь придумаем. Ссориться нам с тобой не к чему.

— Всегда всем доказывала, что голова у тебя соображает замечательно! — растроганно сказала бабушка. — Ешь, ешь, сил набирайся! Считай, что шпион у нас с тобой в руках!

«Как бы не так! — насмешливо подумал Толик. — Не бабушкино это дело — иностранных агентов задерживать. Это наше дело, мужское. Тут смелость нужна, ловкость, зоркий глаз. А бабушкино дело — обеды варить, чтобы я сильным был».

Такая самоуверенность объяснялась не только тем, что у мальчика был пистолет. Толик был твердо убежден, что мечта его исполнится. Вот выйдет он на улицу, хорошенько посмотрит вокруг, в каждое лицо вглядится, и одно из этих лиц окажется шпионским! И тут останется одно: руки вверх! Ура!

— Ура! — закричал Толик. — Не уйти им от меня! Стреляю без промаха! Руки вверх!

— Красиво это у тебя получается, — одобрила бабушка, — не хуже, чем по телевизору показывают.

— По телевизору — это, бабушка, кино, понарошку все, — важно проговорил Толик, — а я настоящего шпиона по-настоящему поймаю. Жизнью рисковать своей буду.

— Вот уж этого бы я не делала, — сразу обеспокоилась бабушка. — Пусть он, шпион, жизнью своей рискует. Тебе-то зачем рисковать?

Ловко сунув пистолет в карман, Толик выбежал на улицу, радостно думая о том, что кто его знает, а вдруг, а может быть, именно сегодня он и задержит иностранного агента! Ведь нашел же он сегодня пистолет! Ведь сбежал же он сегодня от тетеньки общественного контролера! И от бабушки ловко отделался!

Он резко остановился, обеспокоенный какой-то неожиданно пришедшей в голову мыслью, вернее, даже не мыслью, а ощущением тревоги. Откуда она, эта тревога, взялась! Вот когда совсем недавно он ел на кухне, ему казалось, что шпиона он встретит почти сразу, ка с выйдет из подъезда… А сейчас уверенность вдруг стала таять.

Мимо него проходили совершенно обыкновенные люди, нисколько не напоминавшие шпионов. Толик медленно шел, внимательно и подозрительно вглядываясь в каждое лицо, и с каждым шагом все меньше надеялся встретить агента иностранной разведки.

«Ой, какой же я недотепа! — вдруг радостно подумал Толик. — И зачем это шпиону ходить по улицам? А если даже он и тут где-то, то обнаружить его среди множества людей трудно. Надо идти куда-нибудь, где людей мало. И там шпион сразу бросится в глаза. Остальное — ерунда, Руки вверх! Пройдемте!»

Вспотевшей от волнения ладонью Толик сжимал в кармане оружие и ходил по скверу, внимательно смотря по сторонам и подозрительно вглядываясь в каждого прохожего. Устав, он присел на скамейку и увидел, что на песке нацарапано:

ЫХ=000

«Это же номер иностранного агента! — радостно подумал Толик и даже затопал ногами от нетерпения. — Итак, ловим шпиона ЫХ-три нуля! ЫХ-три нуля! ЫХ-три нуля!»

Не знал Толик, что в это же самое время ловили и его самого, тоже считая его или агентом или хулиганом в желтой безрукавой майке!

А он лазал по кустам, ползал, чего-то высматривал, кого-то подкарауливал и вскрикивал:

— Руки вверх, ЫХ-три нуля! Руки вверх, ЫХ-три нуля!

С каждой минутой азарт погони овладевал им все сильнее и сильнее. Толик вытащил пистолет, он прицеливался в стволы деревьев, в скамейки, в мусорные тумбы:

— Руки вверх, ЫХ-три нуля! Ни с места, ЫХ-три нуля!

Из-за поворота вышел дяденька с чемоданом в руке. Услышав приказание, он выронил чемодан и поднял руки вверх.

Толик хотел пробежать дальше, но от неожиданности не мог пошевелиться.

— Сдаюсь, — хрипло сказал дяденька, не сводя глаз с пистолета. — НЕ МОГУ БОЛЬШЕ. УСТАЛ. ВЕДИТЕ.