ЫХ-000 ПОБРИЛСЯ, ПРИЧЕСАЛСЯ, УЛОЖИЛ ВЕЩИ В ЧЕМОДАНЫ, ВКЛЮЧИЛ РАЦИЮ И ПЕРЕДАЛ В ЭФИР:

«Фруктам-овощам». Потерял всякую возможность действовать. Окружен со всех сторон. Видимо, погибну. Работайте самостоятельно. Старшим назначаю Бугемота. Скоро нам всем каюк. ЫХ-000».

Он передал это сообщение в эфир несколько раз. Пусть приятели-предатели выкручиваются сами, а задания им все равно не выполнить. Полковник Шито-Крыто лопнет от злобы. А ему, Фонди-Монди-Дунди-Пэку, пожилому человеку, надоело трястись от страха. И пусть не носить ему больше мундира с погонами, крестами и медалями, зато отныне он будет жить по-человечески.

Сядет он в поезд, уедет на берег южного моря, снимет там комнату в доме, где много детей, станет с ними во все игры играть, кроме игры в шпионов.

И теперь он, кстати, уже не ЫХ-000, не Фонди-Монди-Дунди-Пэк, а Иван Иванович Иванов, как значится в его последнем паспорте.

С чемоданом в руке он довольно спокойно шагал к вокзалу, раздумывая о том, что на первый, как говорится, случай он нашел неплохой выход из положения. Конечно, полковник Шито-Крыто будет его разыскивать, искать он умеет, ну, а мы прятаться умеем.

Но он и сам не заметил (проклятая шпионская привычка — действовать по секретной инструкции!), как оказался в сквере на условленной скамейке.

Тут же рядом плюхнулся Бугемот, да так плюхнулся, что едва не опрокинул скамейку. Сидел он, сидел, пыхтел он, пыхтел и мрачно спросил:

— Вы случайно не знаете, когда играет «Спартак» с «Динамо»?

«Поручили ему ликвидировать меня или нет? — пронеслось в голове Фонди-Монди-Дунди-Пэка. — Главное, чтобы он не догадался, что я — это я».

Иван Иванович Иванов на вопрос ответил вопросом:

— А какое «Динамо» вы имеете в виду!

— Обыкновенное «Динамо». Футбольную команду.

— В первенстве участвует, к вашему сведению, несколько команд под названием «Динамо», — любезно объяснил Иван Иванович Иванов. — Какая именно команда вас интересует!

— Я спортом не интересуюсь, — пробурчал Бугемот, — я больше люблю сардельки. Понимаете, я больше люблю сардельки!

— А я обожаю сосиски, — с улыбкой сказал Иван Иванович Иванов. — И обязательно с картофельным пюре.

— А я пюре ненавижу, — сквозь зубы процедил Бугемот, и по лицу его было видно, как он мучительно что-то соображает. — Ненавижу я пюре! — очень мрачно повторил он. — И сосиски ненавижу! И футбол ненавижу!

— Почему же вы спрашиваете о футболе вот уже второй раз?

— Потому что меня просили спросить. Понимаете? Меня просили спросить: вы случайно не знаете, когда играет «Спартак» с неважно каким «Динамо»?

«Он от меня не отстанет, — подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, — надо мне как-то от него отделаться». А Иван Иванович Иванов недовольно сказал:

— Если вы, гражданин, лишку выпили и заговариваетесь, то ступайте себе домой, а то вон невдалеке где-нибудь наверняка милиционер имеется.

— Извиняюсь, простите, извините, — испуганно пробормотал Бугемот, но не двинулся с места, только запыхтел еще громче.

«Значит, он уже приставлен следить за мной, — подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, — нагонит в безлюдном переулке — и пулю мне в затылок. Или две, для верности».

Бугемот же был абсолютно убежден, что перед ним, вернее, рядом с ним, не кто иной, как руководитель диверсионной группы «Фрукты-овощи». И хотя Бугемот совершенно запутался в этих «Динамо», сосисках, сардельках и особенно в картофельном пюре, он, как говорится, всей своей шпионской шкурой чувствовал, с кем имеет дело.

Но поведение ЫХ-000 было настолько непонятным, что Бугемот потерял всякую рассудительность вместе с бдительностью. В страшном нетерпении, стремясь как можно скорее и во что бы то ни стало выяснить обстановку, он отломил прутик и на песке нацарапал:

ЫХ=000

«Вот болван! — подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Как бы мне от него улизнуть?»

И пока Иван Иванович Иванов спокойно сидел и не смотрел на песок, словно там было нацарапано неприличное слово, Бугемот весь испыхтелся, словно бежал в гору и нес на себе Бугемота вроде себя.

А Фонди-Монди-Дунди-Пэк вспомнил, что полковник Шито-Крыто любил повторять:

— Я вам погоны на плечи, кресты и медали на грудь, денежки в карман, а жизни ваши в моих руках!

Совершенно ясно, что он уже отдал приказ уничтожить ЫХ-000. Думалось об этом относительно спокойно, ибо ЫХ-000 боялся людей, а со своим братом-шпионом он надеялся как-нибудь справиться.

Вдалеке раздался милицейский свисток. В другое время шпионы не обратили бы на него и малейшего внимания, а сейчас их затрясло от страха, словно они были не агенты, а жулики-карманники. Бугемот так заподпрыгивал на скамейке, что она в любой момент имела право развалиться.

А трели милицейского свистка были все ближе и ближе, все громче и громче.

Бугемот и ЫХ-000 тряслись и тряслись. Только один успокоится — другого забьет мелкой дрожью. Так можно было и мозги вытрясти! Агенты вцепились руками в скамейку, чтобы унять дрожь, сжали зубы и — замерли.

Кто-то сзади приближался к ним, ломая кусты и оглушительно свистя в милицейский свисток.

Агенты вскочили, но тут же шлепнулись обратно: ноги у них подкосились.

— Спартак… Динамо… Спартак… Динамо… — бормотал ЫХ-000, пытаясь вспомнить что-то очень важное. — Спартамо… динаспар… такдина… амоспар…

— Сосиски, сардельки! Сосиски, сардельки! — бормотал совершенно обескураженный Бугемот. — Сосельки! Сарсоски! Перю! Рюпо! Пюро! Пере! Пюре!

От страха они не слышали друг друга и не смотрели друг на друга.

— Граждане, граждане! — раздался сзади радостный голос. — Вы тут случайно шпиона не видели? Маленький такой, с пистолетом, в одних трусах черных, в руках майка желтая, а?

— Нет, нет, никакого шпиона мы не видели! — торопливо ответили шпионы.

На скамейку между ними села тетенька общественный контролер Анна Дмитриевна. Села — и затряслась — это оттого, что скамейка подпрыгивала.

— Чего-то вроде землетрясения, что ли? — удивилась Анна Дмитриевна. — Или меня от радости трясет? Нюх-то у меня какой! Ловила безбилетного зайца, а чуть шпиона не поймала! Как он меня уговаривал отпустить его! А у меня на них нюх! Мальчишкой переоделся! И лопочет совсем по-нашему! И ездит-то, как наши, зайцем! В майке у него пистолет был завернут. Вытащил он его, прямо в нос мне сунул и заорал: «Руки вверх!»

Шпионы тихонько застонали, борясь с желанием поднять руки.

— Я ни разу в жизни живого-то шпиона и не видел, — заискивающим тоном произнес Бугемот. — По-моему, их не бывает.

— Не бывает? — усмехнулась Анна Дмитриевна. — Как же это не бывает, когда он мне сам сказал, что он шпион? В мальчишку переоделся и действует, враг такой!

— Мальчики часто играют в шпионов, — строго сказал ЫХ-000, — глупейшая, конечно, игра, но…

— Идиотская игра! — почти рявкнул Бугемот, чуть придя в себя. — Запретить ее надо!

— Это было бы очень, очень гуманным решением, — добавил ЫХ-000. — А то кому игра, а кому — трепка нервов.

— Шпион это, агент! — твердо проговорила Анна Дмитриевна и громко дунула в свой свисток. — Вот отдохну, отдышусь и поймаю. Хотел он меня запугать, думает, что мы, пенсионеры, народ трусливый. А мы, наоборот, храбрецы. Никого я не боюсь… А чего это я трястись перестала?

И только тут тетенька общественный контролер Анна Дмитриевна заметила, что сидит на скамейке одна.

Она набрала в грудь побольше воздуху и засвистела в милицейский свисток так, словно дула в боевую трубу.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ