БЕСЧИСЛЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, ОПЫТЫ И НАБЛЮДЕНИЯ ПОЗВОЛИЛИ НАМ ПРИЙТИ К ВЫВОДУ, что в природе существует острейшая форма детской лени - lenia tunejadica (ления тунеядика). Есть неопровержимые доказательства заразности лени, хотя вируса ее обнаружить еще не удалось. Можно, предположим, установить, что заражение произошло от соседа по парте, но как это произошло? Как?

Может быть, лень наследственна? Вряд ли. Ленивые дети часто бывают как раз у очень трудолюбивых родителей. И не всегда у ленивых родителей обязательно вырастают дети-тунеядцы.

Единственное, на чем сходятся все специалисты, это утверждение, что ленью можно заболеть по собственному желанию, то есть совершенно самостоятельно, без посторонней помощи. Многие знаменитые лодыри в смысле овладения ленью — самоучки.

Где, в чем истоки заболевания ленью? Вот над этим, одним из важнейших вопросов современности и бьются сейчас ученые, в том числе и ваш покорный слуга.

Как многие опасные болезни, лень страшна не только сама по себе, но и своими осложнениями. Мне известны три случая, когда лодыри сходили с ума. Я уже не говорю о ее совершенно обычных последствиях, как то: потеря человеческого облика, почти полное снижение умственной и физической деятельности, потеря слуха и зрения, омертвение отдельных частей тела и так далее.

Буквально позавчера я ознакомился с книгой одного из крупнейших заграничных специалистов по изучению лени и ее последствий. Называется книга «Лень в аспекте судьбы человечества». Автор делает страшный вывод: всех лодырей надо немедленно изолировать от общества. Он предлагает ссыпать их на необитаемые острова без права переписки и выезда обратно. Автор приводит девять тысяч шестьсот сорок четыре примера отрицательного влияния лени на ход исторических событий.

— Слушайте меня внимательно! Вслушивайтесь буквально в каждое слово! — почти закричал психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз. — Автор утверждает, что в подавляющем большинстве дети появляются на свет уже ленивыми, а точнее, даже вполне сформировавшимися лодырями. И лишь благодаря непрерывным усилиям семьи и общества только какую-то часть детей удается спасти от разлагающего воздействия лени. Я не считаю выводы и доводы автора бесспорными. Но даже если он прав хотя бы всего наполовину, человечество обязано серьезно задуматься над тем, что же делать с лентяйством, особенно детским. Запомните: сегодня ребенку лень вымыть руки, завтра лень как следует приготовить уроки, а послезавтра ему наверняка станет лень быть честным человеком.

— Я с вами согласен, — сказал Юрий Анатольевич, пожав плечами, — но я пришел к вам по совершенно другому вопросу. Мой сын болен не ленью, а шпионизмом! Самым обыкновенным шпионизмом!

— Минуточку, минуточку, минуточку! — воскликнул психоневропатолог Моисей Григорьевич, строго нахмурив седые брови. — Во-первых, вы еще не знаете, чем может быть болен ваш сын. Во-вторых, вы обратились ко мне за научной помощью. Понять душу современного ребенка не так-то просто, как вам кажется. И будьте любезны выслушать меня до конца. Ведь я нахожусь яри исполнении научных обязанностей. Прошу уяснить одну несомненную истину: дети не только имеют право, но и обязаны во что-нибудь играть. И мы, взрослые, должны помогать им в учебе и в игре.

— Какая же это игра, если у него из-за нее с головой не в порядке? — рассердился Юрий Анатольевич. — Я убежден, что мой ребенок психически ненормален!

— Спокойнее, объективнее, уравновешеннее! — строго сказал Моисей Григорьевич. — Учтите и еще раз учтите, что внутренний мир современного ребенка необычайно сложен, а местами противоречив и запутан. И помните, что по природе своей ребенок не может не делать определенного количества глупостей. Так пусть он их делает в виде игры. А наша задача — проследить, чтобы игра более или менее разумно сочеталась с учебой, вернее, чтобы учеба более или менее разумно сочеталась с игрой.

— Но если он кричит ночами, это же ненормально! Это, в конце концов, неудобно для окружающих! К тому же он ни о чем не думает, кроме как о своих шпионах! Это, по-вашему, по-научному, нормально? — горячился Юрий Анатольевич. — И я совершенно не понимаю смысла этой так называемой игры!

— Хорошо. Прекрасно. Замечательно, — спокойно проговорил Моисей Григорьевич. — Но вы рассуждаете поверхностно. А я веду вас к научной мысли. Будьте терпеливы. Если мальчик болен, я это обнаружу. Мальчик, почему тебе нравится играть в шпионов?

— Я не играю, — ответил Толик. — Я тренируюсь. А они считают, что я играю. А я по-настоящему. Я должен поймать иностранного агента. Это моя мечта. Я хочу доказать, что мальчишки такие же люди, как все, только ростом поменьше. И нисколько мы других не хуже. А некоторые даже лучше некоторых.

— Вот видите! — торжествующе воскликнул Юрий Анатольевич. — Он же заговаривается! Он же несет белиберду! Чепуху! Ерунду! Абракадабру! А вы — патологопсихоневролог…

— Психоневропатолог.

— Все равно мне сейчас уже не выговорить. Я слишком взволнован. Поставьте ему хоть какой-нибудь укол!

— Успеется. Продолжай, мальчик.

— Я мечтаю поймать нескольких агентов иностранных разведок, — ответил Толик. — Это моя мечта. Вот и все.

— А как ты учишься?

— Учусь я… не очень. Но что, по-вашему, важнее — пятерки получать или врага обезвредить!

— Так вопрос ставить нельзя, — возразил папа Юрий Анатольевич. — А почему бы тебе не совместить полезное с приятным — пятерки получать и врагов обезвреживать!

— Пятерки многие получать могут, особенно девчонки, — сказал Толик и очень тяжело вздохнул. — Пятерками не прославишься. Я хочу героем быть, чтобы все обо мне знали. А отличников всяких круглых и без меня хватает. Можно всю жизнь отличником быть, а тебя никто и знать не будет. А когда я шпиона поймаю, то буду считаться выдающимся человеком. Меня в открытой машине через весь город провезут, а на центральной площади митинг в честь меня организуют. По телевизору меня будут показывать.

— И последний вопрос! — Моисей Григорьевич предельно внимательно вгляделся в мальчика. — Что для тебя важнее: поймать шпиона или считаться выдающимся человеком?

— То и другое! — воскликнул Толик.

Психоневропатолог Моисей Григорьевич в заметном волнении прошелся по кабинету, остановился перед Толиком, сказал:

— Выйди, пожалуйста.

Когда Толик закрыл за собой дверь, Юрий Анатольевич торопливо спросил:

— В чем дело, доктор?

— Вы оказались правы, — угрюмо ответил Моисей Григорьевич. — Организм мальчика способен на очень серьезную болезнь.

— Какую, доктор?

— Ему грозит мания величия. Причем в очень острой форме. Распространенное заболевание среди современных детей. Внук одного моего знакомого возомнил себя котом Васькой. Ночами пытался ловить мышей, лазал по крышам, лакал из блюдечка на полу и прочее… Ему, видите ли, казалось, что кошачья жизнь необыкновенно легка. В частности, не надо ходить в школу.

— Я не предполагал… не подозревал… — бормотал папа Юрий Анатольевич. — Представьте себе, не пре… подозревал…

— В том-то и наша беда, — с громким вздохом сказал Моисей Григорьевич, — что мы и не предполагаем, и не подозреваем. Для ребенка враг номер один — это лень. А может быть, это и единственный враг ребенка. Вот ваш мальчик. Ведь ему хочется ловить шпионов только потому, что это дело представляется ему необыкновенно легким. А прославиться ему хочется лишь для того, чтобы ничего не делать. Он у вас очень избалован.

— Что же делать? — еле слышно спросил Юрий Анатольевич. — Есть какой-нибудь выход?

— Найдем, — убежденно произнес Моисей Григорьевич. — Самое страшное произойдет в том случае, если мальчику действительно удастся задержать шпиона.

— Неужели все так серьезно?

— К сожалению, вы даже представить себе не можете, до какой степени это серьезно. Избалованным детям грозят такие заболевания, перед которыми мы, врачи. лишь разводим руками. Вынужден сказать вам: до скорой встречи.

Психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз увидел, как переменился в лице папа Юрий Анатольевич, как пошатнулся, прижав ладони к вискам, шагнул к нему, но его опередил Толик. Он обнял папу и сказал:

— Пошли отсюда. Я совершенно здоров.

ДОКТОР СМОТРЕЛ НА НИХ С СОЖАЛЕНИЕМ.