Ромео не оторвал взгляда от камина, когда его друг присоединился к нему, но взял бокал с двойной порцией виски, который Закхео ему протянул.

- Скажи мне, твоя жена тоже доводит тебя до сумасшествия, как и моя меня? - проворчал Закхео.

Ромео проглотил половину содержимого своего бокала и уставился на остатки янтарной жидкости.

- Она мне не жена, - заявил он.

- Кольцо на твоей руке и горечь на твоем лице говорят о другом, mio fratello[17], - с сомнением проговорил Закхео, усмехнувшись.

При этих словах сердце Ромео сжалось.

- Это кольцо ничего не значит. Она не желает быть замужем за мной, - резко выпалил он и проглотил остатки виски.

- Может, стоит послушать, что твоя женщина хочет сказать?

- Она уже все сказала. И я прекрасно это слышал.

Хотя он хотел бы не слышать этого. Прежде всего, он жалел, что остановил ее на террасе, что не отложил еще на какое-то время момент, когда она полностью отвергнет его.

Но почему? Чтобы продолжать жить в иллюзорном раю?

- Я на собственной шкуре испытал, что есть разница между тем, чтобы слышать, и тем, чтобы услышать.

Ромео скривил губы.

- Ты говоришь, как чертов ведущий сопливого ток-шоу.

- Можешь насмехаться сколько угодно. Ты сам поймешь разницу довольно скоро. Так что будем делать по поводу Палермо? Нам необходимо решить эту проблему как можно быстрее, пока моя жена тоже не заявит, что не хочет быть замужем за мной, - сказал Закхео.

Насмешливый тон не вязался с суровой напряженностью его лица.

Ромео покачал головой:

- Ева права. Ты должен быть с ней и с детьми в Нью-Йорке. Я сам разберусь с Лоренцо и Кармело. Я должен был следовать своему инстинкту и поставить Лоренцо на место гораздо раньше, а не потакать его глупостям.

Телефон зазвонил, и он взглянул на экран. Помяни дьявола, и он тут как тут.

- Лоренцо. - Его кровь вскипела, и он включил громкую связь. - Ты избавил меня от необходимости звонить тебе.

- Веnе. У тебя для меня хорошие новости, я надеюсь.

- Я не имею дела с надеждами, старик. Никогда не имел, - прорычал Ромео.

Закхео неохотно улыбнулся и отхлебнул виски из бокала.

- Хочешь ты или нет, но ты кровно связан с этой семьей. Твой отец оставил ее тебе. Ты не можешь просто так отмахнуться от этого.

Ромео не хотел ввязываться в войну с мафией. Но он хотел покончить со всем этим однозначно и категорически. И он заговорил жестким тоном, чтобы в его намерениях нельзя было усомниться:

- Ты настойчиво пихаешь мне в глотку то, что я сын моего отца, всякий раз, когда тебе это выгодно. Ну что ж, твое желание исполнится. Я буду в Палермо через семьдесят два часа. И обещаю, что тебе не понравятся новости, которые я сообщу.

Ромео отключил телефон и бросил его на диван. И тут он заметил, что Закхео напрягся, глядя на пляж вдали от них. Через мгновение на лице его друга выражение недоверия сменилось озадаченностью.

- Madre di Dio, это?… Неужели они?…

Ромео проследил за его взглядом, и ужас сковал его.

- Да, они плавают в океане, - мрачно подтвердил он. И Мэйзи плыла впереди, почти там, где резко начиналась большая глубина.

- Porca miseria,[18] только моя жена может решить поплавать в Тихом океане полностью одетая и на пятом месяце беременности.

Он рванулся к двери, и Ромео поспешно последовал за ним.

Через несколько минут они уже были на пляже. Закхео опередил друга и оказался там как раз в тот момент, когда Ева выходила из воды. Ромео сразу понял, что она очень устала, хотя на лице ее светилось выражение чистого восторга.

Но восторг сменился настороженностью, когда она увидела грозное выражение лица своего мужа.

- Закхео…

- Ни слова, dolcezza, если не хочешь неприятностей, - обрушился он на нее, потом подхватил ее на руки и понес с пляжа в дом.

Ромео пронесся мимо них, на ходу снимая ботинки. Свой пиджак и рубашку он сбросил еще раньше. Он нырнул в воду и поплыл к одинокой фигуре, находившейся на расстоянии четверти мили от него.

Через несколько минут он был уже около Мэйзи. И у нее хватило наглости посмотреть на него с удивлением.

- Что ты здесь делаешь? С Евой все в порядке? - спросила она.

- Какого черта ты вытворяешь?! - рявкнул он.

- Я думала, это очевидно. - Она посмотрела на пляж, и на ее лице отразилось беспокойство. - А Ева…

- Si, с Евой все в порядке, - нетерпеливо заверил он ее. - Хотя не знаю, чем она думала, отправляясь плавать в ее положении.

- Ева хорошая пловчиха, и я все время была рядом с ней, пока она не решила вернуться. Тогда я стала просто присматривать за ней.

- Отсюда, где начинаются опасные течения? - упрекнул он ее.

Ромео знал, насколько длинным было ее платье и насколько она оказалась бы безнадежно не способной спасти себя, если бы ее унесло течением.

Мэйзи улыбнулась, продолжая плыть.

- Разве я не упоминала, что была чемпионкой нашего округа по плаванию? Это был один из моих талантов, который родители безуспешно пытались развить.

К несчастью, я не стала чемпионкой страны. Одна из моих многих неудач, я полагаю.

Горечь в ее голосе задела его за живое.

- Итак, ты решила прибавить еще один пункт к этому воображаемому списку неудач, плавая в платье, которое в мокром состоянии добавляет по меньшей мере десять килограммов к весу твоего тела? - взорвался он.

Все чуждые ему чувства, которые он испытывал после их разговора на террасе, рвались выплеснуться наружу.

Мэйзи отвернулась от него, и Ромео мог поклясться, что она покраснела. Он схватил ее за плечи и подтолкнул в сторону берега.

- Плыви назад.

Она упрямо вздернула подбородок.

- Или что?

Несмотря на то что он был охвачен мрачными чувствами… мучительной агонией оттого, что эта женщина не хочет его, при взгляде на огонь в ее глазах его охватило страстное желание.

- Или ты поплывешь сама, или я потащу тебя.

- Ромео…

- Сейчас же, - прервал он ее, не понимая, каким образом чувствует себя одновременно в раю и в аду, услышав свое имя из ее уст. - Ты можешь очень спешить покончить с нашим браком, но это произойдет не оттого, что ты беспечно утопишь себя.

Она резко повернулась и поплыла к берегу. Ее гребки были на удивление быстрыми и сильными, учитывая, во что она была одета. Он подождал, пока она не окажется в нескольких десятках метров от него, потом поплыл за ней.

Она уже брела по пояс в воде далеко от берега, когда он прошел мимо нее. Направившись к кабинке для переодевания, где хранился запас чистых полотенец, он схватил два из них и пошел назад.

- Ты не имел права говорить мне такое!

Ромео посмотрел на нее и замер на месте.

- Что, черт возьми, на тебе надето?! И что я не имел права говорить? - рассеянно спросил он, не в состоянии оторвать взгляд от ее тела.

- Что я собираюсь утопиться.

- Я не говорил, что ты сделаешь это нарочно, но я и не думал, что ты можешь быть такой беспечной. Хотя, глядя на тебя, должен признаться, что был не прав в своих предположениях.

Нижняя часть ее платья отсутствовала, а на ней были надеты лишь белые кружевные трусики, и от этого зрелища Ромео чуть не застонал.

- Не хочешь сказать мне, где юбка от твоего платья? - хрипло спросил он.

Мэйзи махнула рукой в сторону ступеней.

- Юбка вон там. Верх и низ платья соединены молнией, - пояснила она. - Видишь, я не так глупа, как ты воображаешь, - с горечью добавила она. - И я не планировала утонуть, случайно или нарочно. Помимо всего прочего, я слишком люблю своего сына, чтобы так поступить.

Ромео хотел спросить, что она подразумевала под «всем прочим», и включало ли это «прочее» его самого. Но впервые в жизни он пошел на попятную. Одна мысль сверлила его мозг: Мэйзи не возразила против того, что хочет положить конец их браку. Его вдруг охватила усталость, словно он провел на ринге с невидимым противником десять раундов и проиграл.

- Ты собираешься стоять здесь всю ночь или все-таки дашь мне одно из этих полотенец? - спросила она тихим напряженным голосом.

Он собрался было протянуть ей полотенце, но остановился. Подойдя ближе, он заглянул в ее глаза.

- Не считай себя неудачницей.

- Что? - хрипло спросила она, подняв к нему лицо.

- Когда мы плыли, ты сказала, что потерпела немало неудач.

- Ох. - Ее глаза потемнели, и в них заблестели слезы. - Да, это правда. Мне не удалось заслужить любовь своих родителей, например.

- Это их вина, а не твоя. Мне довелось на горьком опыте узнать, что, как бы ты ни старался, ты не можешь заставить кого-то любить тебя, если этот кто-то не способен к любви.

Ее глаза расширились, и в них читались невысказанные вопросы. Вопросы, на которые он не мог в этот момент ответить, чувствуя себя слишком уязвимым. Он покачал головой и начал энергично вытирать полотенцем ее волосы.

- Ты очень успешна в тех областях, которые действительно важны для тебя.

Мэйзи прикрыла глаза.

- Я рада была бы согласиться с тобой, но, к несчастью, факты говорят обратное. Например, ты настаиваешь на том, чтобы называть происходящее между нами браком. Но разве это было браком? Или я была просто телом, согревающим твою постель, пока ты не займешь свое место в жизни сына? Женщиной, которой ты доверял не настолько, чтобы признаться, как для тебя важно узаконить положение этого сына?

Он опустил руки.

- Мэйзи…

- Не нужно, Ромео. Я не хочу слушать твои лживые оправдания. Как только ты узнал про Люка, ты захотел занять свое место в его жизни. И тебе было не важно, кто стоит у тебя на пути. И ты включил меня в свой план, потому что для тебя это был самый легкий вариант.

Мэйзи отвернулась, и его взгляд против воли заскользил по ее телу, начиная с соблазнительной линии позвоночника и спускаясь к двум ямочкам ниже поясницы, откуда начинались два очаровательных полушария, обтянутые мокрым кружевом.

- Легкий? Ты считаешь, что все это было так легко? Я блуждаю в потемках, притворяясь, будто все в порядке, а на самом деле испытываю ужас оттого, что могу случайно сломать жизнь четырехлетнего мальчика. В то же время ты знаешь ответы на все его вопросы. Ты знаешь, что ему нужно, прежде чем он сам это поймет. Так что да, я использовал твою преданность ему, чтобы мне было легче понять свою плоть и кровь. Можешь осуждать меня за это, но поверь, что все это было нелегко для меня, - сказал он резким голосом.

Мэйзи опустила голову со вздохом поражения.

Ромео сказал себе, что должен не забывать - она собиралась уйти от него. Она была причиной того, что он не мог вздохнуть всей грудью, не опасаясь, что все его внутренние органы перестанут нормально функционировать. Каким-то образом Мэйзи научила его снова надеяться и мечтать. И она же разбила эту мечту всего несколькими словами.

Ромео старался помнить об этом.

Но он не мог ничего с собой поделать. Он наклонил голову и коснулся губами ее спины в том месте, где мокрые волосы распались на пряди, обнажив ее кремовую кожу.

Мэйзи издала странный звук, в котором прозвучали и возбуждение, и настороженность зверька, но Ромео уже был настолько охвачен желанием, что проигнорировал последнее. Мысль о том, что она уедет и у него больше не будет возможности снова сделать это, заслонила собой все остальное, пока не осталось лишь одно, что имело значение.

Здесь и сейчас.

- Мэйзи.

Он услышал мольбу в собственном голосе. Уронив полотенце, он стал покрывать поцелуями ее плечи, спину, торопясь удовлетворить свое страстное желание. Мэйзи задрожала от его прикосновений.

- Ромео, пожалуйста…

Он упал на колени и развернул ее лицом к себе.

- Tesoro mio,[19] не отказывай мне. Не отказывай нам обоим.

Ромео хотел сказать еще многое, излить душу в словах, спрятанных в глубине его сердца. Но ему показалось, что язык, на котором хотелось выразить свои чувства, стал внезапно незнакомым ему. Однако он может показать ей. Он покажет ей.

Ромео положил руки ей на бедра и поцеловал ее мягкий живот. Она тихо застонала. Осмелев, он усилил ласки, проводя языком по ее дурманящей коже. Когда она покачнулась и схватилась руками за его плечи, застонал.

Грубо сдвинув в сторону ее трусики, он губами прижался к средоточию ее желания, лаская ее языком.

- Ромео!

Он тонул в пьянящем удовольствии: дикая кошечка впилась когтями в его спину. Ромео стал ласкать ее еще настойчивее, отчаянно стараясь доставить ей удовольствие и не стыдясь своей надежды на то, что взамен может получить нечто большее, нечто долговечное.

Мэйзи издала еще один возглас и обмякла в его объятиях, прислонив голову к его плечу и содрогаясь всем телом. Ромео подхватил ее на руки, увидел ее затуманенный, но почти смирившийся взгляд, и его сердце сделало кувырок.

Не обращая внимания на ее взгляд, он донес ее до ступеней и помог надеть юбку. Потом снова подхватил на руки и понес в сторону дома.

- Я могу идти сама, Ромео, - проговорила она тихим, сдавленным голосом.

- Полагаю, я просто пытаюсь поддержать свою репутацию пещерного человека.

- Ты выбрал не ту аудиторию. Тебе не нужно ничего доказывать мне.

Он взглянул на ее залитое слезами лицо, и в груди у него что-то сжалось.

- Разве не нужно?

Мэйзи покачала головой, но отказалась встретиться с ним глазами.

- Мне кажется, мы прекрасно друг друга понимаем.

Ему захотелось обругать ее и сказать, что Ромео ничего не понимает, что у водопада был момент, который мог послужить основой для их совместного будущего. Но бунтарское выражение ее лица остановило его.

Кроме того, он начал думать, что они гораздо лучше общаются, используя другой язык.

Войдя в дом, Ромео направился по лестнице к своей спальне. Как только Мэйзи подняла голову и огляделась по сторонам, начала вырываться из его рук.

Ромео опустил ее на пол и закрыл дверь.

- Зачем ты принес меня сюда? - возмущенно спросила она.

Ее обвиняющий взгляд словно пронзил его, но Ромео заставил себя не реагировать на него и прижал ее к себе.

- Ответь мне, Ромео…

- Ш-ш, gattina, пусть это просто случится.

Ромео прижался губами к губам Мэйзи в поисках того удивительного бальзама, который успокаивал его душу.

Его сердце подскочило от радости, когда она не стала отталкивать его. Но она и не отвечала на его поцелуй.

Застонав от разочарования, Ромео запустил пальцы в ее волосы, в отчаянии пытаясь заглушить охватывающую его тревогу, что он ведет проигранную битву.

Наконец она отстранилась от него.

- Пожалуйста, остановись. Я не хочу этого.

Ромео поднял голову.

- Этого? - резко спросил он.

Мэйзи отвела глаза и уставилась на какую-то точку за его спиной.

- Тебя. Я не хочу тебя.

Ядовитая горечь охватила его, но Ромео все еще пытался одержать верх.

- Это ложь. Я доказал это однажды, и я могу доказать это снова, столько раз, сколько потребуется, чтобы ты признала правду.

Мэйзи устало покачала головой:

- Это был просто секс. И ничего более.

- Значит, ты имеешь в виду, что не хочешь меня как человека?

«Почему было так мучительно сказать это?»

Ее взгляд оставался направленным в сторону, но спустя минуту Мэйзи наконец встретилась с ним глазами.

- Ты потрясающий отец, и я уверена, что ты обеспечишь Люку поддержку и такие возможности в жизни, о которых можно только мечтать. Но я не могу остаться с тобой. После того как уедут наши гости, мы с Люком вернемся в Ирландию.

Мне жаль, но это… это было ошибкой.

Мэйзи начала снимать свое обручальное кольцо. Ромео схватил ее за руки и остановил прежде, чем сообразил, что делает.

- Ты не снимешь кольцо! - Рычание вырвалось из глубины его души.

В ее голубых глазах отразилась боль, свидетельствующая о том, чего ей стоило быть здесь, рядом с ним.

Как Ромео мог не заметить этого? Как ему могла прийти в голову мысль, что они могут попробовать вести нормальную супружескую жизнь?

- Я не могу…

- Я знаю, что мое мнение мало значит для тебя, но подумай о нашем сыне. Завтра у него день рождения. Неужели ты настроена омрачить этот праздник?

Ее лицо слегка побледнело.

- Конечно нет.

- Тогда подожди. Ради него.

Мэйзи кивнула и медленно надела кольцо на палец. Ромео заставил себя выпустить ее руки и отойти в сторону.

- Увидимся утром, - пробормотала она.

Ромео не ответил. Он пытался найти объяснение тому, что испытывал в настоящий момент. Ромео слышал, как закрылась дверь, и подошел к окну. Увидев отражение кровати, с которой они встали этим утром, удивился тому, как ненавистна ему одна лишь мысль о том, чтобы снова лечь на нее.

Выйдя из душа, Ромео прошел мимо кровати и улегся на диван, стоявший в его личной гостиной. Он так и лежал без сна, когда первые лучи солнца окрасили горизонт в оранжевый цвет.

Представление, которое дала на следующий день Мэйзи, заслуживало театральной премии. Потому, что она была в состоянии спокойно стоять рядом с Ромео, когда он помогал охваченному восторгом Люку разрезать ленточку, официально открывая пруд с утками. Потом посмотреть ему в глаза и улыбнуться, когда они помогали сыну отвязать пятьдесят воздушных шаров, привязанных к добротному мосту посреди пруда.

Она даже ухитрилась рассмеяться, когда двух обнимавшихся шеями лебедей сразу же окрестили Мэйзи и Ромео. И она не свалилась в обморок, когда Люк настоял на том, чтобы папа поцеловал его маму, чтобы отпраздновать данные лебедям имена.

Когда свечи на праздничном торте были задуты, сам торт съеден, а дети уложены в кровати, Мэйзи отправилась в свою комнату, приняла душ и подготовилась к праздничному ужину.

Она стояла рядом с Ромео, когда они приветствовали две пары, которым Ромео разрешил остаться на острове. Потом, призвав на помощь свой опыт владелицы ресторана, она стала наблюдать за работой кейтеринговой компании и следить за тем, чтобы все гости были охвачены вниманием, при этом ухитряясь не находиться в компании Ромео дольше нескольких минут. И как только ушел последний гость, Мэйзи направилась к дверям.

Ромео преградил ей путь. Она остановилась, и ее сердце начало бешено колотиться в груди.

- Ты прекрасно себя вела за ужином, - сказал он.

Мэйзи пыталась отвести взгляд в сторону, перестать жадно впитывать каждое выражение, каждую черточку его лица. Но она не могла оторвать от него глаз.

- Спасибо, - ответила она.

Он рассматривал ее долгим взглядом, потом шагнул в сторону.

- Спокойной ночи.

Она не смогла ответить, потому что ее сердце застряло в горле. Поспешно уходя, она поддалась настойчивому желанию оглянуться. Ромео наблюдал за ней.

Мэйзи пыталась убедить себя, что не испытывает страстного желания, чтобы он последовал за ней. К тому времени, когда добралась до своей комнаты и закрыла за собой дверь, она уже знала, что лгала себе.