По пути в детскую Айво заглянул в кабинет Сальваторе. Сегодня он уже навел кое‑какие предварительные справки. Теперь он понимал, что кого‑то все же придется посвятить в эту тайну.

Но в этом и заключалась проблема: это была тайна.

Ужин ей принесли в то же время, что и накануне. Но только она подняла крышку, как дверь открылась и в комнату вошел Айво. Он забрал у нее из руки крышку и снова накрыл блюдо.

– Это выглядит ужасно.

Она задержала дыхание, прежде чем поднять глаза на стоявшего перед ней мужчину, который выглядел чертовски привлекательно.

Открытый ворот белой рубашки под светло‑серым элегантным костюмом был сигналом для ее гормонов.

Она сглотнула и провела языком по пересохшим губам.

– По‑моему, выглядит вполне аппетитно.

Он взял бутылку вина и посмотрел на этикетку.

– Думаю, мы могли бы позволить себе и получше.

– Я не пью. – Она не собиралась менять свои привычки. – Пей сам.

– Я за рулем.

– Тогда не буду тебя задерживать, – сказала она, чувствуя себя дурой, на мгновение подумав, что он пришел составить ей компанию.

Он выдвинул стул и сел на него верхом.

– Сегодня мы ужинаем в ресторане.

Она покачала головой:

– Исключено.

– Почему?

– Разве не понятно?

– Просвети меня.

– Джейми…

– Мне сказали, что у него понизилась температура и он выглядит намного лучше. – Айво вопросительно изогнул бровь. – Разве это не так?

– Ему нужно знакомое лицо… он…

– Он что?

– В данный момент мне бы не хотелось оставлять его одного.

– А тебе не приходило в голову, что бедному Джейми было бы полезно немного отдохнуть от твоей опеки?

Она боролась с желанием ответить на его улыбку.

– Послушай, ты здесь уже несколько дней и не видела ничего, кроме детской комнаты. Если возникнут какие‑то проблемы, мы будем отсюда всего в пяти минутах езды. Ну же, Флора, не сходи с ума!

– Джейми все еще выглядит очень бледным.

– И ты тоже.

Она невольно подняла руки к лицу. Если она сейчас показалась ему бледной, то видел бы он ее раньше. Когда она еще не нанесла на щеки румяна.

– Но…

Он встал. Его беспокойная энергия захватила ее. И все же, подумала она, он был явно чем‑то встревожен.

– Никаких но, все устроено. Сначала в детской побудет Эмили, а потом ее сменит Оливия. Тебе нужен выходной.

– Но я не одета. – Она почувствовала, как у нее начинается головная боль, возможно, от недостатка сна.

Или от недостатка еще чего‑то!

К сожалению, она была одета.

Он смотрел, как нервным движением она провела руками по бедрам, разглаживая платье, одновременно прикидывая, как быстрее от него избавиться. Сбросить с плеч узкие лямки или одним движением стянуть через голову?

Эти образы ускорили его кровоток. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не протянуть к ней руку и не дотронуться до нее.

– Если мы время от времени не будем куда‑то выходить, Сальваторе может заподозрить неладное, – солгал он. – Я уже сказал ему, что сегодня мы ужинаем в ресторане.

Она вздохнула.

– Ну, тогда ладно… Но мне нужна моя сумка.

Он ждал ее, отбивая нетерпеливую дробь носком ботинка, хотя ей потребовалось всего пять минут, чтобы найти сумку и заменить пару плоских балеток легкими босоножками на каблуках.

– Я заглянула к Джейми, он спит, – сказала она, ненавидя себя за то, что должна оправдываться. Она учащенно дышала, чтобы не отставать от его широкого шага, когда они шли по бесконечным коридорам к внутреннему дворику.

– Думаю, это твоя. – Она протянула ему запонку.

– Спасибо. Я заходил вчера вечером, чтобы взглянуть на Джейми. Ты уже спала.

Ей хотелось спросить, приснилось ей или нет, что он обнимал ее, но она не могла рисковать. Если ответ будет «да», то как она будет выглядеть? Глупой дурехой, которая только о нем и мечтает – даже если это и было довольно точной оценкой.

Верх машины был опущен, когда они спускались по извилистой дороге от Кастелло к маленькому городку на берегу моря.

Флоре казалось, что чем больше они удалялись от замка, тем менее напряженным становился Айво.

Его следующий комментарий подтвердил ее наблюдение.

– Это место… – Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, – действует мне на нервы.

Странно было слышать, когда кто‑то так говорил о своем доме.

– Это очень красивый замок, но если что‑то вызывает плохие ассоциации…

– Мой отец покончил с собой в нашей квартире в Риме, если ты об этом. К тому же я не живу прошлым.

Он жил настоящим. Проблема заключалась в том, что и настоящее не вселяло никакого оптимизма. Наблюдать за распадом Сальваторе было мучительно.

– Мне просто не нравится жить в музее.

Поездка заняла всего несколько минут. В тот момент, когда они проезжали под массивной каменной аркой, за которой начинался город, ветер в ее волосах исчез, а вместе с ним и ощущение свободы. Теперь его спортивный «бугатти» двигался со скоростью черепахи во время неспешной прогулки.

– Они сделали пешеходную зону в старой части города, что, конечно, хорошо. Для туристов. Но зато вокруг пробок стало еще больше, – попытался объяснить Айво сквозь какофонию автомобильных гудков.

В старой части? Флора подумала, что и здесь город выглядел довольно старым. По крайней мере, все дома были построены в традиции, характерной для маленьких итальянских городков.

Айво ударил по тормозам и выругался, когда их подрезал скутер. Человек оглянулся и помахал им рукой. Айво состроил ему страшную гримасу.

– Ладно, – сказал он. – Лучше я здесь припаркуюсь, а дальше мы пройдем пешком. Это всего лишь несколько минут, даже на таких каблуках.

– Я и не думала, что ты заметишь.

Когда он открыл дверь, ей удалось сделать грациозный выход даже при том, что он смотрел на ее ноги.

– А теперь сюда. Думаю, тебе понравится. Это прямо на воде, и кухня там превосходная. Морепродукты наисвежайшие.

Они шли по мощеным улицам, которые ближе к набережной становились все более оживленными. Смесь отдыхающих и местных жителей; атмосфера непринужденная, почти праздничная.

Перед дверью в ресторан он отступил в сторону, чтобы пропустить ее вперед.

Хозяин ресторана появился почти сразу. Поздоровался с Айво, как со старым знакомым, и провел их к столику возле самой воды.

Очень романтическое место, или могло быть таким, если бы не соседние столы, сдвинутые вместе, чтобы разместить там большую семью.

Управляющий что‑то сказал Айво.

– Сегодня их бабушке исполняется восемьдесят лет, – перевел для нее Айво. – Он спрашивает, не хотели бы мы занять более спокойное место?

– Мне кажется, что и здесь нормально… а тебе?

– Не слишком шумно? – спросил Айво, когда весь стол начал хлопать в ладоши, приветствуя прибытие большого праздничного торта со свечами.

Прежде чем она успела сказать, что ее это не беспокоит и ей нравится здешняя атмосфера, на их стол прямо в блюдо с оливками приземлился игрушечный самолетик, обдав брызгами масла рубашку Айво.

Она не знала, какой будет его реакция, но смеха не было. Один из взрослых за большим столом, извиняясь, вскочил на ноги, но Айво опередил его. Он достал из блюда самолетик, вытер его салфеткой и подошел к столу.

Она смотрела, как меняется выражение его лица, становясь все более беззаботным, когда он отдал малышу его игрушку и сказал что‑то взрослым, вызвав за столом взрыв хохота. Похоже, он умел ладить с детьми любого возраста.

Было нетрудно представить его с его собственными детьми и женой, которой он мог бы гордиться.

По какой‑то причине ее глаза вдруг наполнились слезами.

По какой‑то? Флора, кого ты обманываешь?

Ей было больно, потому что она не могла быть такой женщиной.

Никогда.

А Айво был именно таким.

Рожденный быть отцом.

– Ты не хочешь пересесть? – тихо спросил он, вернувшись к столу.

Флора моргнула.

– Нет‑нет, мне здесь нравится, если только ты…

Ее прервал громкий крик мужчины с другого конца зала.

– Маленький хулиган! Это же позор! Вы что, не знаете, как контролировать своих детей? Люди приходят сюда, чтобы отдохнуть! Или ты, приятель, ничего не слышал о бэбиситтерах? Вы… да, вы… я хочу видеть управляющего! Вы что, не знаете, кто я?

Она увидела, как на лице Айво отразилось презрение.

– Извини, – сказал он.

– За что? Он британец – так что, скорее, это я должна извиниться. Думаю, он пытается произвести впечатление на свою подругу. Он мне очень напоминает одного человека, которого я когда‑то знала, – добавила она, понижая голос до доверительного шепота.

– Кого?

Она поморщилась.

– Каллума. Ему всегда хотелось быть в центре внимания.

Айво не искал внимания, но получал его. Она почувствовала укол стыда, когда вспомнила свою попытку сравнить их.

Как она была слепа!

Она перевела взгляд на сильного, красивого мужчину, сидевшего напротив нее, и улыбнулась.

Мысль о том, чтобы влюбиться в кого‑то, кого ты знал всего лишь несколько дней, больше не казалась смешной.

Это была не шутка.

Это было по‑настоящему.

Она чувствовала себя более живой, чем когда‑либо прежде. Она знала, что многое может дать. Жаль только, что он не хотел брать… во всяком случае, ее сердце. Но она даст ему то, что он действительно хочет. По крайней мере, сейчас. Она даст ему свое тело.

Она оторвала взгляд от бокала вина и посмотрела на Айво. Ей хотелось сказать: «Давай уйдем. Отведи меня в постель, люби меня».

Она мысленно подбирала слова, но, когда увидела его лицо, ее решимость угасла.

На нем по‑прежнему было написано презрение, которое опрокинулось в гнев, когда подвыпивший турист приступил ко второму акту своей пьесы.

Кто‑то из детей заплакал. Айво, сжав губы, поставил бокал на стол и посмотрел на Флору.

– Извини, но это не займет много времени.

– Нет! – Она схватила его за рукав. – Не уходи. Оставь это другим.

Конечно, она знала, что он ее не послушает.

– Не беспокойся. Я не собираюсь просить его выйти со мной на улицу.

Если только это не будет абсолютно необходимо.

Она смотрела, как Айво подошел к столу, мрачный и одновременно вежливый.

Она не могла слышать, что он сказал, чтобы заставить туриста замолчать, однако это не помешало его подруге сделать с ним селфи.

Когда он возвращался к их столику, то получил еще несколько одобрительных кивков.

– Что ты ему сказал? – спросила Флора.

– Я сказал, что мы только что обручились и хотим насладиться тихим ужином в приватной обстановке.

Их взгляды встретились. Зрачки его темных глаз расширились, она слышала его дыхание… или это было ее дыхание?

Флора чувствовала, как что‑то расширяется внутри ее, пока она едва могла дышать; шум вокруг стих.

– Давай уйдем отсюда, – нарушил чары Айво.

Она ничего не сказала; она просто кивнула.

Он вытащил пару банкнот из зажима для денег и положил их на столик.

– Ты заплатил, а мы ничего не ели, – сказала она, когда они уже подошли к машине.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Ты хочешь вернуться?

– Нет, я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Не говоря ни слова, он обошел машину, протянул к ней руку и накрыл ее рот поцелуем.

Когда он поднял голову, его глаза пылали темным жаром.

– Я тоже этого хочу. Надеюсь, ты заметила.

– О да, я это заметила, – рассмеялась она.

– Мне надо идти. – Опершись на локоть, она изучала лицо лежащего рядом с ней мужчины. Она протянула руку и коснулась шершавой тени на его подбородке; в некоторых местах ее кожа до сих пор была красной от абразивного контакта с этой щетинистой порослью.

В первый раз они буквально врезались друг в друга, срывая одежду в иступленном желании, и кульминация, когда она наступила, была такой сильной, что она едва не потеряла сознание.

Второй раз все было медленнее и чувственнее. Он исследовал каждый дюйм ее тела, поощряя и ее к тому же. И то, что она доставляла ему удовольствие, еще больше увеличивало ее собственное удовольствие.

– Идти?

Пальцы, двигавшиеся в размашистых арабесках вверх и вниз по ее слегка влажной спине, на мгновение замерли.

– Но почему?

– Потому что ты сказал, что у тебя ранний рейс, а доктор сказал, что заглянет к нам утром, чтобы посмотреть Джейми.

– Останься еще ненадолго.

Она вздохнула – кто мог бы мог устоять? – и прижалась к нему, поцеловав в колючую щеку.

– В ресторане мне показалось, что и другие посетители собирались тебя поздравить. Так что ты на самом деле ему сказал?

– Не помню. – Его рука замерла. – Он сделал тебе больно, твой бывший?

Она подняла голову и приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Немного неожиданный вопрос.

– Ты сказала, что тот тип в ресторане чем‑то тебе его напомнил…

Она прижалась лицом к его груди.

– Мы расстались, потому что я не могла иметь детей. Ему нужна была настоящая женщина.

С тихим рычанием он перевернул ее на спину.

– Ты и есть настоящая женщина.

Зажав ее руки над головой и обхватив ее подбородок, он поцеловал ее с таким жаром, словно желая вытянуть из нее всю ее боль. Она закрыла глаза и прижалась лицом к его шее, когда его тело опустилось на нее, тяжелое и горячее. Ей нравился мускусный запах его теплой влажной кожи, нравилась его тяжесть. Ей хотелось сохранить в памяти этот момент.

Какое‑то время они лежали так, она не знала, как долго, когда она почувствовала, как в нем начинает нарастать напряжение.

– Ты знаешь, я бы приехал на похороны, но я не знал. Ни о том, что погиб Бруно, ни о Джейми. Я бы знал, если бы…

Флора едва дышала, желая, чтобы он продолжал.

– Бруно тянулся ко мне. Он хотел встретиться. Я думаю, он хотел рассказать мне о Джейми, но я отказался.

Она почувствовала, как прерывистый вздох прошел через все его тело.

– Я хотел наказать его, видишь ли, потому что, когда он ушел, он сказал: вернется за мной… и не вернулся. И только потом я узнал, что он все же возвращался. – Его горький смех затих в ее волосах.

– Ты ведь не знал. – Она попыталась смягчить его боль – боль, которую она слышала в его голосе. – Мне тоже их не хватает. И Сэми. И Бруно. – Она чувствовала, как из‑под ее закрытых век текут слезы, и ничего не могла с этим поделать.

Он обнял и прижал ее к себе. Звуки ее рыданий заставляли его чувствовать, как если бы его сердце пытались вытянуть из его груди. Это было невыносимо. И совсем не похоже на безопасный и ничего не значащий секс.

В следующий раз, когда она сказала, что ей нужно идти, он не стал удерживать ее.