Если бы она встретила Оттавиано Белисандро на улице, сразу же поняла, чей он отец. Да и Зак в старости будет выглядеть так же.

Белисандро‑старший встал, чтобы поприветствовать ее, от него исходила мощная аура власти. Эту же ауру он передал своему сыну.

– Папа, – сказал Зак, – позволь представить тебе Дану Грэнтем.

– Это честь для меня. – Его итальянский акцент был сильнее, чем у Зака.

У старика были крепкое рукопожатие и проницательный взгляд. Жестом он пригласил ее сесть.

Дана неохотно подчинилась. Зак встал позади нее и положил руки на спинку стула. Достаточно близко, чтобы коснуться ее, и все ее тело напряглось в ожидании.

– Я рад наконец познакомиться с племянницей дамы, которая заботится о моей кузине Серафине с такой добротой и преданностью. Жаль, что мы не познакомились раньше. Но вы никогда не навещали вашу тетю в Италии. Почему?

Не могла же она честно сказать: «Потому что меня там не ждут», так что она попыталась вежливо уклониться от ответа:

– У меня ответственная работа, синьор Белисандро, решение о моем отпуске принимается, как правило, в последнюю минуту, и ограничивается этой страной.

– Вы многое пропускаете, синьорина. Моя кузина Серафина живет неподалеку от меня, на берегу озера Комо, в одном из самых красивых мест в мире. Вы должны увидеть это. – Он помолчал. – Ваша работа много значит для вас?

Карьерный рост никогда не был ее целью. Только Мэннион имел для нее значение. Ни для чего другого в ее жизни не было места.

– «Джарвис Стрэттон и Кº» – одно из ведущих агентств недвижимости. Это привилегия работать там, так что мне очень повезло.

– И правда повезло, – согласился ее собеседник. – Но вы молодая и красивая женщина, разве вы ни о чем не мечтаете?

Дана напрягла лицевые мышцы, чтобы улыбнуться. Слегка.

– В условиях сегодняшней экономической ситуации, синьор Белисандро, мечты – дорогое удовольствие. Так что не все могут это позволить себе. – Дана встала. – Благодарю вас за столь любезный прием, но я отняла у вас слишком много времени. Друзья заждались меня.

Синьор Белисандро тоже встал.

– Мой сын сопроводит вас. Я сделаю один телефонный звонок и присоединюсь к вам на вечеринке. И мы все вместе выпьем по бокалу вина, правда?

Дана опять улыбнулась, не без труда.

– Как мило с вашей стороны, синьор Белисандро, но так много людей ждет, когда они смогут поговорить с вами и вашим сыном. А мне и правда пора. Хорошего вам вечера.

Она вышла из кабинета и прошла к лифту, Зак шел за ней. Когда она протянула руку, чтобы вызвать лифт, его рука накрыла ее.

– Ты так решительно настроена убежать?

– Я пыталась сделать это раньше, но вы остановили меня. – Она смотрела на двери лифта, желая, чтобы они открылись и спасли ее.

– А сейчас я прошу тебя остаться.

– Чтобы выпить вина с вашим отцом? – Ее голос прерывался. – Разве ему это полезно после перенесенной операции на сердце?

– Нет. Но это не отменяет того, о чем я прошу, так что не притворяйся, что не понимаешь меня. Потому что ты знаешь, bella mia, что я хочу, чтобы ты осталась со мной, пока не закончится вечеринка, и провела ночь.

– Тогда мой ответ тоже «нет», – сказала Дана, глядя на малиновый ковер под ногами, а затем на стену. Куда угодно, только бы не встречаться с ним взглядом. Не вспоминать, как его губы прикасались к ее коже, ее стыд и необъяснимую слабость, которую могло спровоцировать его легкое прикосновение. – Как вы можете говорить такое, когда знаете, что я принадлежу Адаму?

– Опять притворство, – возразил Зак. – Потому что ты еще никогда никому не принадлежала. Ты недостаточно уверена в Адаме, чтобы отдать себя ему. По крайней мере, в этом ты мудра.

Дана свирепо посмотрела на него:

– Я думаю, не вам читать мне лекции о морали.

– Я не говорю о морали. Всего лишь здравый смысл.

– И мой говорит мне бежать отсюда как можно дальше. Если вы только не собираетесь удерживать меня силой.

– Мне не пришлось бы использовать силу, – тихо заверил Зак. – Как ты, моя прекрасная лицемерка, прекрасно знаешь. – Он сделал паузу. – Или ты хочешь доказательств?

– Все, чего я хочу, – это уйти отсюда и не слышать ваших гнусных намеков.

Зак отпустил ее руку, нажал кнопку вызова лифта и отступил на шаг, когда двери лифта открылись.

– Виопа notte, Дана mia, – невозмутимо сказал он. – Спокойной ночи.

Она вошла в лифт и оглянулась:

– Вы не пожелаете мне сладких снов?

– Ни в коем случае, – от его улыбки у нее внутри все задрожало, – потому что если бы ты осталась, то обнаружила бы, что реальность слаще самых сладких снов.

И все, о чем она могла думать, пока не зашла в свою квартиру, была эта улыбка.

– Хорошо, я сделал ошибку, – пожал плечами Адам. – Но это не катастрофа, поставка просто задержалась на день. И не было никакой необходимости разглагольствовать об этом до двух ночи, как это сделала Кэрол. – Он фыркнул: – Думаю, она слишком сильно беспокоится о своей работе.

– А ты не беспокоишься? – Дана была удивлена.

– Мог бы. Если бы я заботился о пенсионных отчислениях и оплачиваемых больничных листах. Но у меня другие планы.

«И когда ты собираешься мне сказать, что это за планы?» – подумала Дана.

– Но хорошо хоть то, что великий дон Оттавиано возвращается в Италию, так что мы все перестанем шарахаться от собственной тени.

– Ты говоришь так, будто он босс мафии, – нахмурилась Дана.

– Может быть. Просто он имеет дело с деньгами, а не с жизнями людей. Когда он появился на вечеринке, каждый должен был проявить дань уважения и подойти поприветствовать его. Даже Никола и Эдди. Тебе повезло, что ты ушла раньше.

– Да. – Дана сделала усилие, чтобы улыбнуться. – Мне повезло.

– И как только один Белисандро уезжает, сразу же приезжает другой, – поморщившись, сказал он. – Хотя Серафина приезжает ради меня, так что не следует жаловаться.

– Моя тетя будет ее сопровождать?

– Это краткий визит. Она приедет одна, хотя с ней, конечно же, будет Зак, ее щит и меч.

Дана была разочарована, но не показала этого. Она взглянула на часы:

– Я должна бежать. У меня показ дома, и моя машина на платной парковке.

– У тебя всегда находится какое‑то дело, – проворчал Адам. – Дана, когда мы уже будем вместе? Я имею в виду очень близкие отношения.

Она поколебалась.

– Когда придет время. Сейчас мы оба заняты другими делами.

Не только Адам не спал до четырех утра. Уставившись в темноту за окном, Дана размышляла, как ей перестать думать о Заке, и понимала, что ничто не сможет помочь…

«Конечно, я все делаю правильно», – сказала себе Дана, съезжая с холма к Мэнниону.

Она достаточно долго держала Адама на расстоянии. Сегодня был тот самый день, когда по прошествии семи лет он наконец стал полноправным хозяином Мэнниона. И она даст ему еще одну причину для праздника.

Дана была рада, что все закончилось. В последние дни с Адамом было непросто. Он был то раздражителен, то упрямо настойчив, и приходилось сдерживать его.

Но все ее усилия, казалось, окупились, – когда она видела Адама два дня назад, он шепнул:

– Когда все решится с Мэннионом, нам нужно будет серьезно поговорить.

Сначала она хотела, чтобы ее приезд стал сюрпризом, но потом подумала, что лучше проявить осторожность на тот случай, если Серафина останется в доме, а не уедет сразу же в Италию, как собиралась.

Мобильный телефон Адама был выключен, поэтому она позвонила ему в Мэннион и оставила сообщение на автоответчике: «Я подумала, почему бы мне не захватить шампанского и остаться с тобой на всю ночь, чтобы поздравить лично? Если это плохая идея, дай мне знать. Я выйду после трех».

Дана ожидала звонка или сообщения, но так и не дождалась. Тем не менее после недолгих раздумий она все же решилась ехать. В конце концов она взяла отгул на работе, провела утро в салоне красоты и была как подарок в праздничной упаковке. Разве не говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского?

Она надеялась, что Адам откроет ей дверь, но вместо этого столкнулась с несколько удивленной миссис Харрис.

– Мисс Грэнтем? – вместо приветствия произнесла экономка.

Дана уверенно улыбнулась:

– Новый хозяин дома. Он здесь?

– Э‑э‑э, да. Подождите в кабинете, я скажу ему, что вы хотите его видеть.

«Не только видеть, но и выпить с ним бутылочку шампанского, целоваться ночь напролет и… Да, мы сделаем это, назад пути нет!»

В кабинете она достала шампанское из сумки, поставила бутылку на стол и, услышав, что дверь открылась, с улыбкой повернулась:

– Buongiorno, Дана mia, – поздоровался Зак, закрывая за собой дверь. – И добро пожаловать!

– Вы? – хрипло сказала она. – Какого черта вы тут делаете? И где Адам?

– В настоящее время в Лондоне. Он вернулся туда, после того как отвез Серафину в аэропорт. Он поблагодарил ее за доброту и попрощался.

– Попрощался? – повторила Дана. – Она больна?

– Ей предстоит операция на бедре, но попрощался Адам потому, что вряд ли встретится с ней в обозримом будущем. Он будет слишком занят в Австралии. – Зак помолчал. – Он не обсуждал с тобой свои планы?

Дана молча смотрела на него – одно слово пульсировало в ее мозгу: Австралия…

– Я полагаю, это ваших рук дело, – прерывающимся голосом сказала она. – Вы переводите его в Мельбурн.

– Я слишком уважаю своих сотрудников, чтобы отправить к ним Адама, – сухо ответил Зак. – Нет, он покупает партнерство в бизнесе на Золотом побережье у своего отца. Он уезжает на следующей неделе.

Дана прислонилась к столу и так сильно вцепилась в столешницу, что казалось, он сейчас сломается.

– После стольких лет ожидания он бросает Мэннион, чтобы уехать в Австралию?! Я не верю в это.

– Почему нет? – пожал плечами Зак. – Его отец уехал. Мать тоже.

– Но он не может отказаться от дома. Если у него ничего не получится в Австралии, ему нужно будет куда‑то вернуться.

– Напротив, он отказался от него очень давно.

– Тогда почему он согласился принять его в дар?

– Серафина – человек чести, – тихо произнес Зак. – Она хотела, чтобы дом ее мужа остался в семье Латимер. Когда Френсис Латимер предпочел море, его сын стал наследником. Вначале Адам был польщен, но потом стал думать о финансовой выгоде, которую мог принести этот дом.

– Вы имеете в виду, что он собирается сдавать его, пока сам в отъезде? – с внезапным энтузиазмом спросила Дана.

– Нет. Я не это имел в виду.

– Ну, он же не может оставить его без надзора. Ему придется нанять смотрителей. – Дана улыбнулась: – Сколько бы он ни платил им, я соглашусь на эту работу за меньшую сумму и сделаю все намного лучше. Он не сможет отказаться от этого предложения.

– А работу в Лондоне ты будешь делать так же хорошо?

– Вы не понимаете, да? – сверкнула она глазами. – Вы не видите, что единственное, что для меня имеет значение, – это Мэннион. Я хотела его всю свою жизнь и пойду на все, что угодно, лишь бы жить здесь. Чтобы присматривать за ним и сделать его таким, каким он и был.

– Ошибаешься, – немного мрачно сказал Зак. – Я всегда это знал. Иначе зачем весь этот разговор?

Дана едва слушала его.

– Я должна вернуться в Лондон. Поговорить с ним.

– Зря потратишь время.

– Не говорите так, – с вызовом сказала она. – Адам будет рад оставить Мэннион в надежных руках. Дом будет ожидать его, когда он поймет, что Австралия была ошибкой, и вернется домой.

– Этот дом – твоя страсть, не его. Он живет для серфинга и собирается в место под названием «Рай для серфера», – язвительно добавил Зак. – И я надеюсь, что Адам нашел свой личный рай, так как мир рекламы уже ничего не может ему предложить.

– Вам легко говорить. Вы всегда все имели. Папочкин любимец.

– Мы – несколько поколений Белисандро – работали не покладая рук, чтобы иметь то, что у нас есть, – резко сказал Зак. – Сражались, чтобы сохранить наше превосходство, несмотря на экономические кризисы. Это никогда не было легко, и будущее тысяч работников зависит от наших решений. И это важно.

«Жить здесь – это то, что важно для меня, – подумала она. – Я не могу все потерять опять. После стольких лет ожидания, планирования и мечтания».

Дана взглянула на часы:

– Мне пора уходить. Не стану вас задерживать. Уверена, вам надо быть сейчас в других местах, спасать экономику.

– Нет, не надо. Кроме того, я так понял, что ты хотела поговорить со мной, но мы говорим только об Адаме.

– Миссис Харрис ошиблась, я хотела поговорить с хозяином дома.

– Это ты ошиблась, потому что с сегодняшнего дня я законный владелец этого дома и прилегающей территории. Так что, может, мы откроем шампанское, которое ты так любезно принесла, и отпразднуем это? Вместе?

Лицо Зака поплыло у нее перед глазами.

– Этого не может быть… Он не мог…

– Хочешь увидеть бумаги? Они на столе. Кроме того, Адам уже получил деньги.

Дана покачала головой и услышала его резкий выдох. Взяв ее за руку, он вывел ее из кабинета, провел в гостиную, усадил на диван и исчез.

Мгновение Дана сидела неподвижно, а затем с протяжным стоном закрыла лицо руками – ее тело сотрясли рыдания. Она столько всего сказала, дала ему в руки оружие.

Нужно успокоиться. Не стоит усугублять ситуацию.

Когда Зак вернулся, неся на подносе кофе, она уже спокойно сидела, сложив руки на коленях.

Поставив поднос, Зак спросил:

– Ты в порядке?

– Да… Нет. Я не понимаю, как он мог так поступить. Продать свое наследство.

Зак пожал плечами и сел в кресло напротив нее.

– Деньги. Как еще Адам мог получить такую крупную сумму без каких‑либо усилий со своей стороны.

– Но миссис Латимер, она не против?

– Серафина – прагматик. Она сделала подарок в соответствии с желанием ее мужа. Остальное – дело Адама.

– Но почему он продал его вам?

– Все дело в деньгах. Я предложил цену, которую он хотел. Это была сделка за наличный расчет, без долгих переговоров.

– Вам действительно нужен Мэннион?

– Вокруг немало достопримечательностей. И мне нужен дом, помимо квартиры в Лондоне. Это удобно.

– Значит, это просто вопрос удобства. – Дана покачала головой: – Бедный Мэннион. Я и понятия не имела о том, что происходит. – Она помолчала. – Вы получили мое сообщение. И даже не подумали позвонить мне и рассказать об истинном положении дел?

– Ни на мгновение, – сказал Зак насмешливо. – И я прощу прощения, что лишил тебя торжества, которое ты запланировала.

– Теперь это не имеет значения.

И это было правдой. Дана была даже рада, что ей не пришлось идти до конца. И не пришлось напиваться до бесчувствия для этого.

– Мне пора возвращаться.

– Еще нет. Неразумно садиться за руль после шока.

Зак налил кофе, насыщенный и черный, и протянул ей.

Дана вскинула подбородок:

– Я предпочитаю с молоком.

– Думаю, сейчас тебе лучше выпить черный. – Зак откинулся на спинку кресла и вытянул ноги, ворот его рубашки был расстегнут. – Потому что тебе может понадобиться дополнительный кофеин, когда ты услышишь то, что я должен сказать.