Узнав у Лейни адрес Джейкоба, Тиган на следующее утро вылетела в Коннектикут. Взяв в аренду машину, она проехала несколько миль от аэропорта до дома Джейкоба. Двухэтажное здание в колониальном стиле было совсем не пугающим. Но Тиган не могла сдержать своего волнения.

Она напомнила себе, что это она была инициатором их разрыва. Как он отнесется к тому, что она свалится ему на голову? Возможно, примет ее с распростертыми объятиями? Или захлопнет дверь перед ней?

Она пошла по тропинке, ведущей от калитки к дому, и собралась уже было постучать в дверь, когда услышала негромкий разговор неподалеку.

Она обогнула дом и увидела Джейкоба, стоявшего на игровой площадке, на которой размещались небольшая крепость, качалка, горка и качели. Он держал в руках лопату и наполнял песочницу песком. Его футболка была мокрой на спине и обтягивала его мускулистые плечи, которые напрягались от его движений, и он выглядел в тысячу раз более сексуальным, чем она помнила.

Он говорил очень тихо, и она не могла разобрать слов. И никого рядом с ним не было. Так с кем же он разговаривал? И тут она увидела стоящую под большим вязом кресло‑качалку. В ней лежал ребенок, и все его внимание было сосредоточено на Джейкобе.

На его отце.

Джейкоб воткнул лопату в песок и вытер лоб рукой. Потом что‑то сказал и тихо рассмеялся. Боже, как она любила этот звук! Ребенок явно тоже его любил, потому что начал дрыгать ручками и ножками.

Тиган хотелось рассмеяться. И заплакать. Эта сцена была такой обыденной и в то же время особенной. Такой близкой и такой недосягаемой.

Джейкоб, очевидно, почувствовал ее присутствие и оглянулся.

Сделав глубокий вдох, Тиган помахала ему рукой:

– Привет.

Джейкоб втянул воздух в легкие, но выражение его лица было не слишком радостным. Скорее сердитым.

– Что ты здесь делаешь?

У нее сжалось сердце.

– Я просто решила заскочить к вам.

– Проделав весь путь из Сиэтла?

Она кивнула.

Но тут ребенок заплакал, и внимание Джейкоба переключилось на него. Он подошел к креслу‑качалке и с улыбкой склонился над сыном.

– Что случилось, малыш? – спросил он, расстегивая ремни и беря ребенка на руки. – Ты увидел, что у нас гостья? – Он представил ее сыну: – Бенсон, это Тиган.

– Рада познакомиться с тобой, Бенсон, – сказала Тиган.

Ребенок с интересом посмотрел на нее и – о боже! – его глаза были такого же поразительного янтарного цвета, как у его отца.

Тиган подошла ближе.

– Джейкоб, у него твои глаза.

Не сводя глаз с сына, Джейкоб с гордостью улыбнулся.

– Они стали такими только пару недель назад.

Но тут он снова нахмурился и посмотрел на нее. Словно припомнив, что шесть недель назад она распрощалась с ним.

– Как поживает твоя семья? – сухо спросил он, словно для того, чтобы заполнить паузу.

– Похоже, Элоиза идет на поправку.

– Надеюсь, что это надолго. Ты же знаешь, такую зависимость побороть очень трудно.

Она улыбнулась.

Он снова окинул ее изучающим взглядом, а потом кивнул в сторону дома:

– Зайдешь выпьешь чего‑нибудь холодного? У меня есть вода со льдом.

– Звучит заманчиво.

– Ты тоже хочешь пить? – спросил он у Бенсона.

Малыш улыбнулся и замахал ручками.

Они направились к дому, и Тиган не могла отделаться от чувства отчаяния. Лейни сказала, что он скучает по ней. Но по его виду можно было решить, что ему не терпится отделаться от нее.

Кухня была уютной и залитой солнечным светом, проникавшим в огромные окна. Джейкоб подошел к холодильнику и достал желтую бутылочку. Бенсон схватил ее и сделал несколько глотков.

– Ему нравится холодная вода, – сказал Джейкоб. – Он уже ест твердую пищу. Так что с пищеварением у него все нормально. Кстати. – Он положил ребенка на застеленную одеялом скамейку и ловко, как профессионал, поменял ему подгузник. – Плохо засыпать мокрым, – пробормотал он.

Он снова взял сына на руки, подошел к шкафу и достал два стакана.

– Хочешь, я подержу его? – спросила Тиган. – Или налью воду?

– Хочешь пойти к этой милой леди? – спросил Джейкоб у Бенсона.

Тиган протянула к нему руки, но Бенсон выпятил нижнюю губу и уткнулся лицом в грудь Джейкоба. Плохое начало.

Она наливала воду во второй стакан, когда Джейкоб спросил:

– Почему ты здесь, Тиа?

Она немного поколебалась, но сказала правду:

– Я хотела посмотреть, нравится ли тебе быть отцом.

Он посмотрел на нее так, словно хотел сказать: «Я не нуждаюсь в твоем одобрении».

Но вслух лишь спросил:

– И как я тебе?

– Ты отлично справляешься.

– Мы теперь с ним одна команда. – Он рассмеялся. – Хотя он считает меня занудой.

Бенсон закрыл глазки и мгновенно погрузился в сон. Он был таким очаровательным, что Тиган умирала от желания коснуться его атласной щечки и вдохнуть божественный детский запах.

Она прошептала:

– Он полностью отключился.

Не сводя глаз с сына, Джейкоб прошептал:

– Я уложу его. Он обычно спит в это время около часа. Может быть, посидим на крыльце? Там прохладнее.

Она кивнула:

– С удовольствием.

Он пошел с ребенком вверх по лестнице, а Тиган вышла на крыльцо и села на стул, поджидая его. Она стала вспоминать тот их разговор, когда он признался, что не хотел иметь детей. Он вырос без родительской любви и был достаточно умен, чтобы понимать, что это может отразиться на его отношениях с сыном.

Но после разговора с Лейни она начала сомневаться.

Несмотря на свое прошлое, сможет ли Джейкоб стать таким отцом, в котором нуждался в детстве сам? И если ответ будет положительным, возникает еще один вопрос.

Насколько глубоки были его чувства к ней? Готов ли он бороться за нее?

Джейкоб вышел на крыльцо, сел на стул, держа в руке стакан с водой, и со слабой улыбкой посмотрел на игровую площадку.

– Бадди в колыбели.

– Мне нравится его имя.

– Я привык к имени Бенсон, но Бадди нравится мне больше. Я купал его, когда впервые назвал его так. И он начал плескаться и махать ручками, пока я не промок насквозь.

Джейкоб поднес стакан к губам, и на его щеке начала пульсировать жилка. Он уставился на дощатый пол, и молчание было таким долгим, что Тиган поняла: он готовится сказать что‑то очень важное.

– У меня новости, – сказал он наконец. – Айви отказалась от родительских прав.

У Тиган буквально отвисла челюсть.

– Она не хочет, чтобы Бадди жил с ней? Не хочет принимать участия в его жизни?

Джейкоб пожал плечами:

– Уже два дня, как он полностью мой. Она не хочет даже навещать его. Говорит, что так будет лучше.

Тиган была ошеломлена.

– Не могу поверить, что мать способна на такое. Даже Элоиза не отказывается от своих детей.

– Ну, я‑то могу в это поверить. И если Айви так думает, мне точно лучше забрать сына к себе насовсем.

Тиган полагала, что Джейкобу трудно будет забирать сына к себе на время. Но он забрал его насовсем и казался не только озабоченным, но и счастливым.

– Мне придется придумать, как ему в будущем объяснить все это. Я не хочу, чтобы он рос, думая, что в этом его вина, потому что он совершенен. Все в нем совершенно.

У Тиган на глаза навернулись слезы.

– И я благодарен за то, что Айви не стала тянуть с этим.

– Так что все решено?

– И подписано.

– А что, если Айви передумает?

Он наморщил нос и покачал головой.

– Ты не знаешь ее. У нее всегда было все, что она пожелает. И вместо того чтобы осознавать, как ей повезло, и стараться делиться с другими, она просто ни с кем не считается. Люди для нее ничего не значат. Даже ее сын. С глаз долой – из сердца вон.

Наступило молчание.

– Я продала свой бизнес, – наконец сказала Тиган. – Вчера подписала договор.

Если захочет, она может вернуться домой.

– Я, возможно, тоже продам свою юридическую фирму, – отозвался Джейкоб. – Приобрету себе офис на Манхэттене, когда Бадди окончит университет. А может, и не стану этого делать. Я могу работать из дома.

И он стал рассказывать ей о своих планах. Он решил покончить со случаями о клевете и полностью специализироваться на семейном праве. Он хотел работать с разведенными родителями, помогая им научиться взаимодействовать, а не сражаться друг с другом. Он хотел помочь людям с душевными расстройствами или зависимым, которым грозил распад семьи. Особенно он хотел помогать детям, которых бросили их родители. Так же как это делали Роусоны.

И чем дольше он говорил, тем больше воодушевлялся. И Тиган могла слушать его весь день… и всю ночь.

Он так изменился за такое короткое время. Словно он обрел то, что сделало его абсолютно счастливым. Словно теперь он мог расслабиться, перевести дух и просто наслаждаться жизнью.

Но при этом у нее возникло ощущение, что ей нет места в его новой жизни. В прошлом, когда они были вместе, он не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее, не дотронуться до нее, не сказать ей, как счастлив он быть рядом с ней. Но когда она появилась на его пороге без предупреждения, он был огорошен. Раздражен. Теперь же он словно говорил: «Расстанемся друзьями».

Тиган почувствовала себя идиоткой. Она ненавидела себя за то, что не верила в него. Не верила в их будущее.

Джейкоб взглянул на часы:

– Пора будить Бадди. Если он будет долго спать днем, вечером его не уложишь.

– У него есть игрушка для сна?

– Игрушка для сна? Нет.

– Я читала, что детям шести‑семи месяцев она помогает заснуть. В этом возрасте они начинают осознавать, что родители не могут быть с ними круглые сутки. И знакомая вещь в кроватке успокаивает их.

Он кивнул:

– Хорошо. Куплю ему на этой неделе. – Он посмотрел на игровую площадку и сказал: – Лучше я уберу лопату и принесу сюда кресло‑качалку. Он, пожалуй, провел достаточно времени на улице на сегодня.

Он встал, пересек лужайку и взял лопату. Окинув удовлетворенным взглядом песочницу, он направился к дальнему краю участка и исчез в кустах, за которыми, как Тиган полагала, располагался сарай. Наблюдая за ним, Тиган думала о том, что в ее глазах он всегда будет самым сексуальным из мужчин, человеком, который мог одним только взглядом привести ее в состояние возбуждения. А когда они целовались… прикасались друг к другу…

Если они сейчас займутся любовью, будет ли это так же, как прежде?

Или это будет еще лучше?

Внезапно она услышала детский плач. Это было не всхлипывание, это был истошный крик, от которого она подпрыгнула.

– Джейкоб! Джейкоб! – закричала она.

Вопли не утихали. Она бросилась в дом и взбежала по лестнице на второй этаж.

Бадди стоял в кроватке, вытянув одну ручку, словно пытаясь уцепиться за веревку. Тиган подбежала к нему и, не раздумывая, схватила его на руки.

– Все хорошо, Бадди, я здесь. Твой папа уже идет к тебе. Он скоро будет здесь.

Малыш уткнулся личиком ей в грудь, и она начала покачивать его.

А потом вдруг Тиган осознала, что он уже больше не плачет. Его личико было красным, щеки были мокрыми от слез, и он не улыбался, но хотя бы больше не кричал.

И в этот момент в комнату вбежал перепуганный Джейкоб. Он замер, провел рукой по лицу и улыбнулся.

– Ну, я вижу, вы двое познакомились поближе.

– Прости. Мы не могли ждать.

И теперь, когда Джейкоб был здесь, Тиган полагала, что ребенок захочет пойти к своему отцу.

Но он продолжал разглядывать Тиган, словно она была чем‑то непонятным, но очень интересным. И он начал мять в руках складки ее блузки. Она посмотрела на их отражение в оконном стекле. Странно, и в то же время совсем не странно. Она с ребенком на руках, и его отец чуть сзади. Все это напомнило ей семейные фотографии.

Присоединившись к ним, Джейкоб поцеловал сына в макушку. А потом посмотрел на Тиган так, словно приценивался к ней.

– Ты умеешь купать детей?

– На самом деле… очень хорошо.

– И у тебя есть свободное время? Ты куда‑то уезжаешь?

– Я еще не покупала билет на обратный рейс.

– У меня на ужин запланирован стейк. И овощное пюре для Бадди. Может быть, останешься?

Вздернув подбородок, она собралась было отказаться, но поняла, что сейчас не время думать о своем самолюбии.

– С удовольствием, – сказала она. – С огромным удовольствием.