"В любом случае, ты появилась в нужном месте и в нужное время и это хорошо" - ещё немного потрещав ни о чём с молчаливой возлюбленной, он засадил ещё пол-стакана и решил, что покойницу пора переместить в холодильник, покуда он ещё может ходить.

Раздев её и уложив на металлическую консольную подставку, Харон Абрамович задвинул покойницу внутрь холодильника, не забыв поцеловать её на прощание в холодные коллагеновые уста. С лязгом захлопнув дверцу, он выставил на термостате положенные -20 градусов и вернулся к столу, поскольку в бутылке ещё плескалась почти половина янтарной жидкости.

Коньяк придал игривое направление его мыслям: "Надо искать безгрешное тело, желательно помоложе, сейчас такие акселератки пошли, охуеешь. Главное тут - не ошибиться, а то и ампулу, и патрон потрачу зря. Вообще конечно, немного сцыкотно, но зато какие плюсы! "

Господин Мовсесян допил бутылку и стал переодеваться, слегка пошатываясь: "Всё требует жертв - и любовь, и красота, так что завтра займемся поисками".

Глава 25. Аида Варговна Сатановская

Однако искомая прелестница несколько дней не появлялась на горизонте и у Харончика опять понемногу стали ныть яйца. "Вот жеж бля" - ругался он скидывая простыни с новоприбывших клиентов, однако необходимого пока не находилось. Наконец, в пятницу, прямо с утра, благоухающий перегаром санитар закатил очередную коляску в предбанник. Харон Абрамович расписался в получении и санитар удалился.

"Та-а-к, что у нас тут?" - Харон Абрамович с замиранием сердца откинул простыню и обнаружил именно то, чего ему хотелось больше всего - тело совсем молоденькой барышни с маленькими конусообразными сиськами, еще без полноценных женских округлостей но уже с явственными вторичными половыми признаками. Он начал читать сопроводительные документы.

"Ага, значит Аида Варговна Сатановская, в возрасте всего то 15 лет! Отлично! Ну не могла же она сильно нагрешить за свои-то 15-то лет!"

Но где-то в глубине, душу грыз червячок сомнения: "Эти ёбаные современные акселераты могут нагрешить в любом возрасте, хоть в десять лет, а уж бабы-то тем более, они развиваются быстрее".

"Ну и что ты мне предлагаешь?" - Харончик стал ругаться со своим внутренним голосом: "Нихуя не делать? Яйца уже болят".

"Ну почему ничего не делать?" - возразил ему внутренний голос: "Выеби её просто так, по старинке, все эти новые технологии никого до добра ещё не довели".

"Да понятно, что по-простому легче всего, но хочется отдачи, страсти, в конце концов, чо мне теперь, становиться конченным педофилом и переходить бля, на младенцев?"

"Может проще было вообще не затеваться с этими трупами, а живых женщин ебать?"

"Ага, живых! Им кроме ебли от тебя нужно и всё остальное, вообще всё, причём любая романтика на этом сразу и заканчивается. Засадишь кому-нибудь хоть раз, потом не выгонишь, вон вспомни жену".

"Да делай ты что хочешь" - устало ответил внутренний голос: "Только от меня отъябись".

Получив столь сомнительное благословение от внутреннего голоса, Харон Абрамович приободрился и начал действовать.

Он закатил каталку в прозекторскую и снял простыню. Девушка была жгучей брюнеткой с очень правильными чертами лица, фигура её уже сейчас формой напоминала классическую гитару, дело портила лишь маленькая грудь. Ещё пара лет, и она превратилась бы в знойную неотразимую красавицу, тем паче клиентка оказалась довольно высокой. 185 см., прочёл Мовсесян в карте, немного напрягал лишь фигурно выбритый лобок, но доктор не стал обращать на это слишком пристального внимания.

"Подростковые выходки, пох, да такой красотке самое место на подиуме" - подумал он и приступил к делу. Достав из нижнего ящика свою эксклюзивную косметику и интимные смазки, Харончик приступил к делу. Обмазав Аиду Варговну кремом, он достал интим-смазку и стал наносить её на самые желанные места. Член его давно встал и по крепости мог сравниться с полицейской дубинкой. Произведя все нужные манипуляции, он уже собрался взгромоздиться на покойницу, но вовремя вспомнил об эксклюзивности трупа и с трудом сдержался.

Харон Абрамович пошарил в ящике и нашёл свой старый люгер, в магазине осталось лишь 7 патронов, и он об этом помнил.

"Да куда нах больше, мне что, перестрелку здесь устраивать" - решил он и направился к шкафчику за вакциной. Достав ампулу "Спутника" и шприц, господин паталогоанатом поставил металлический стул рядом с коляской и уселся на него.

Набрав в шприц вакцины, он произнёс: "Ну с богом" - и приблизился к трупу.

"Бог тебе больше не поможет" - ехидно возразил внутренний голос.

"Заткнись на хуй, не пизди под руку, сам справлюсь".

Однако Харончик не забыл проверить наличие патрона в патроннике и пока убрал люгер в карман, дабы не пугать потенциальную любовницу раньше времени, но тем не менее, направив ствол на покойницу.

Глава 26. Сергей Головкин

Сделав укол в холодное бедро, он уселся на стул и стал наблюдать. Труп открыл глаза, повернул голову в сторону доктора и мило тому улыбнулся. Харон Абрамович напрягся, рука на рукоятке пистолета и палец на спусковом крючке вспотели, но он предпочел подождать со стрельбой, пока всё не проясниться.

Грациозным движением Аида Варговна уселась на каталке и посмотрела в глаза Харончику, ужасных зубов, как в прошлый раз, во рту у неё не было, и доктор слегка расслабился.

"Ну давай знакомиться" - слегка грассируя произнесла дама: "Меня зовут Сергей Головкин".

"Блядь, предупреждали же меня, мудака" - подумал Харончик и нажал на курок. Грохнул выстрел, руку в кармане обожгла вылетевшая гильза, а на белой гладкой коже Аиды Варговны, чуть левее центра масс появилась дырка.

"Ах ты сучёныш" - прошипел труп и дальше действовал очень быстро - соскочил с каталки, моментально покинув сектор обстрела, приблизился сзади к господину паталогоанатому, схватил его за волосы и изо всех сил треснул оного лбом о металлический угол стола. Свет в глазах Харона Абрамовича померк и он, как мешок с картофелем, рухнул на пол.

В сознание паталогоанатом приходил постепенно, лоб дико болел, но он открыл глаза и сфокусировался на босых ногах покойницы, которая болтала ими прямо перед носом нашего героя, сидя на каталке. Он перевёл взгляд вниз, стараясь найти пистолет, но его нигде не было.

"Не это ищешь?"

Доктор кряхтя уселся на пол и посмотрел вверх. Аида Варговна держала в руках его люгер, пытаясь прочитать готическую витиеватую надпись сбоку.

"Подарочный, похоже, презент для любимой дамы! Охуеть как романтично! А ты, я вижу, времени зря не терял, подготовился, но хули толку? Тело просто так не убьёшь, оно уже мёртвое, а душа напротив, бессмертна, так что твоя пальба дело почти бессмысленное. Почему почти? Потому что если пальнуть в голову, как ты сделал со своей Нимфой, разрушатся ещё действующие нервные связи и тело не сможет двигаться. Что, Михаил не рассказал? Правильно, нехуя жизни учить всяких извращенцев, без них и дышится легче".

Харончик тяжело поднялся с полу и, потирая лоб, уселся на стул напротив мадам Сатановской.

"Бля, а ты сам, не извращенец што-ле? Хули до меня доебался? Нашёл бы тело другое, вон морг полный, да шёл бы опять детишек ебать и душить, как ты обычно делал".

"Не, не проканает" - совсем без сожаления отозвалась Сатановская-Головкин: "Кто ж мне даст? У нас там внизу всё строго: шаг влево - шаг вправо, попытка к бегству... ну всё как на зоне строгого режима. Да если бы я знал, что меня там ждёт, лучше бы хуй себе отрезал" - по щеке трупа скатилась одинокая слезинка.

" В Аду, в смысле?" - уточнил Харон Абрамович.

"А то где-же. Вот ты знаешь, что такое боль?"

"Ну ясен хуй, все знают".

"Н-е-е, не эта, земная, а другая, адская. Да я тебе сейчас покажу, слегка так сказать, подготовлю" - Аида Варговна подняла P-38 и выстрелила доктору точно в пах.

Глава 27. Ожидаемые перспективы

Тот кувыркнулся со стула и с ужасом прижал огромную кровоточащую рану рукой. Ни члена, ни яиц под ней не ощущалось. Пришла дичайшая боль, от неё потемнело в глазах, в ушах стоял дикий животный визг, лишь пару мгновений спустя, Харончик понял, что это орёт он сам. Желанное забвение не приходило, и доктор продолжал корчиться на полу, пытаясь выбрать положение тела, при котором боль хоть чуть-чуть, но стихнет.

"Вот вижу, ты начинаешь врубаться, но это всё равно ещё не та боль" - труп бросил Люгер на разделочный стол, взял скальпель и, подойдя к паталогоанатому, распорол тому брюхо до самого горла. Сизые кольца кишок вывалились наружу и лежали у доктора теперь на коленях, исходя паром. Ощущения перешли из grave в prestissimo, в голове сильно мутилось, но сознания наш герой пока не терял, хотя и был уже на пределе.

"На нижней полке. В шкафчике. Морфин. Доползти бы..."

"О-о-о о чём ты думаешь, полудурок. Ты так ничего и не понял!" - Аида Варговна стояла над ним со скальпелем в руке: "Ну облегчит тебе морфий боль на пару минут, пока не сдохнешь. И чо? Что такое пара минут по сравнению с вечностью, неземной болью? Представить себе такое сложно, да и ни к чему, скоро ты во всём убедишься на собственной шкуре. У меня как было - приговорили к расстрелу в 1996-м, пустили пулю в затылок, я даже нихуя и не почувствовал. Только выбрался из тела, тут-же нарисовалась пара чертей, схватила меня под белы рученьки и потащила в Ад. Там блядь, такой ров с кипящей смолой, меня туда и скинули. Что может ощущать человек в кипящей смоле? Можешь себе представить? Только в обычной жизни он сразу потеряет сознание или умрёт от болевого шока, но не в Аду. Боль есть - забвения нету и так целую вечность. Там, сцуко, ещё черти сверху летают, с вилами - чуть высунешься из смолы, они сразу их в тебя втыкают, то ещё ощущение. Да хули я тебе рассказываю, "Божественную Комедию" Данте Алигьери поди читал, всеш-таки интиллихент, врач, как никак".

Харон Абрамович корчился на полу, но забвение всё не приходило. Изредка мутнело в мозгах, но потом резкость наводилась сама и становилось ещё больнее. Весь пол в прозекторской был залит кровью, а она всё продолжала литься из изрезанного тела, весело побулькивая. Аида Варговна сидела на каталке и поигрывала скальпелем, безучастно наблюдая за агонией господина Мовсесяна. Наконец, после очередного приступа мучительных спазмов, пространство вокруг него начало понемногу схлопываться, сначала пропал переферийный интерьер, затем звук, как будто его выкрутили до нуля на автомагнитоле, затем, дёрнувшись ещё пару раз, тело затихло.

Но самым главным из произошедшего было то, что боль полностью ушла, у доктора совсем ничего теперь не болело. Ощущение было круче чем тысяча оргазмов, полученных в том числе, с самыми прекрасными покойницами. Харончик с наслаждением вдохнул полной грудью и начал подниматься с пола. Встав, он вдруг обнаружил своё тело распотрошённым, лежащим внизу, одна нога у оного ритмично подёргивалась, правда, всё слабее и слабее. Взглянув на руки, он обнаружил, что они полупрозрачны.

"Ну всё, жизнь закончилась" - подумала душа: "Будем надеяться, что господин Головкин здорово напиздел, какие нахуй мучения, ща съебусь и поминай как звали".

От прекрасного тела Аиды Варговны вдруг отделилась тень полупрозрачного худого мужика с диким взглядом и стрижкой под "ноль". Он встал рядом, отрицательно покачал шишковатым черепом и прошептал на ухо господину Мовсесяну: "Не вздумай дёру дать, очень пожалеешь, я в своё время попробовал, было намного хуже, чем во рву со смолой".

"Чой та?"

"А вон туда посмотри".

Харон Абрамович повернул голову - интерьер морга внешне не изменился, но выглядел немного по другому, как сквозь китайское лобовое стекло. Но главное отличие он обнаружил в углу справа. Там прямо в полу, он увидел люк, диаметром пару метров, откуда на него глядели и скалили огромные зубы два непонятных чёрных существа и с чёрными-же матовыми глазами.

"Это черти" - объяснил Головкин: "С одним из них ты уже знаком, наркоманку помнишь? Но ты тогда был живой, а в том мире у них особой власти нет, зато есть в этом, где ты сейчас находишься. Куснут раз и ты поймёшь, что такое адская боль прямо здесь, сразу. Даже если они дадут тебе пару часов форы, всё равно никуда не съебешься - просто некуда, достанут. Но я с ними договорился - пока они будут жрать твоё тело, у нас ещё есть минут пять до того момента, как придётся возвращаться".

Головкин махнул рукой, черти из люка вылезли наружу и поползли к распластанному телу паталогоанатома.

"Отойди в сторону - заденут, проклянешь тот день, когда родился, впрочем, ты его скоро и так проклянешь. Ну чо, стоила ебля трупов таких жертв, а? Вот и я о том-же. Как говорится - знал бы прикуп, жил бы в Сочи, а теперь пиздец, попали, причём навсегда".

Черти на четвереньках подползли к трупу и стали рвать его зубами, заглатывая сразу огромные куски - вокруг летали кровавые ошмётки, но они не задевали две проклятые души, стоящие рядом. Наконец, от тела Харона Абрамовича остался один плохо обглоданный скелет, и Головкин сказал дрожащим голосом: "Ну всё, пошли" - и коллеги по несчастью двинулись в сторону люка.

Эпилог

Примерно к 12 часам дня, два похмельных ханурика, на данный момент числящиеся санитарами при морге, бросили каталку с очередным клиентом, накрытым простынёй прямо у дверей морга и спрятались за углом. Один из них достал из-за пояса два нестандартных сосуда явно медицинского предназначения.