Белее бледного

Глава 1. Я уколов не боюсь

Харон Абрамович Мовсесян шустро топал по цементному коридору без окон, направляясь в административный корпус, так получалось быстрее, чем по улице, к тому же, в подземных туннелях, расположенных подо всеми зданиями больницы № 36 было немного теплее, нежели снаружи - не надо одеваться.

Харон Абрамович направлялся к главрачу за выволочкой, тот уже давно требовал от нашего героя документы о вакцинации, поскольку распоряжением мэра, все медики были отнесены к обслуживающему персоналу, работающему с людьми и, разумеется, должны быть привиты от новомодной хвори.

Но господин Мовсесян был против прививки конкретно от Covid 19, так как изначально просчитал, что таковая будет абсолютно неэффективна против болезни, развивающейся как обычный грипп с постоянно обновляющимися штаммами. Это во-первых. Во-вторых, сам господин Гинцбург не нравился Харону Абрамовичу своей вечно унылой рожей и тем, что совершенно не следил за базаром, говоря сегодня одно, завтра другое и послезавтра третье. Ну и самое важное - за время правления нынешнего президента, во всех отраслях народного хозяйства, сложилась примерно одинаковая ситуация: что в Министерстве Культуры, что в Службе уборки общественных туалетов - наверх пробились самые тупые, наглые и беспринципные, которые не то что сделать вакцину или написать стихи, туалетную бумагу не в состоянии не спиздить и способны лишь вылизать начальственную жопу до стерильной чистоты поверхности.

Главным аргументом в споре с главврачом, господин Мовсесян считал то, что хотя он действительно работал в больнице Скорой Помощи, с людьми практически не общался, а его корпус стоял у самого забора и числился под номером 7, называясь по научному Паталогоанатомическое отделение или попросту - морг.

Но главврач явно устал от долгих споров и сразу заявил, как только Харон Абрамович появился на пороге:

"Всё, со спорами и пиздежом завязали - пиздуй в четвёртый корпус, там тебя ждёт Анна Семёновна, сделает тебе первую инъекцию. Или вот бумага, ручка - пиши заявление по собственному желанию".

"Бози тха" - процедил под нос Мовсесян и громко хлопнул дверью.

На этот случай у него давно был заготовлен подарок, дабы умаслить своего будущего экзекутора - огромная коробка шоколадных конфет "Коркунов", да ещё и в подарочной упаковке. Анну Семёновну Харон Абрамович знал хорошо - фигуристая врачиха давно строила глазки нашему армяно-еврейскому приятелю, иногда притирая его к стенке упругим бедром, а то и прижимаясь нешутейными сиськами 3-го размера. Как-то на совместной пьянке ко дню медика, врачиха призналась, что её покорил трагический взгляд чёрных жгучих глаз нашего героя.

"Знала бы она причины трагизма, охладела бы сто пудов, впрочем, незнание истины нам сейчас на руку" - думал Мовсесян, быстро топая в сторону четвёртого корпуса.

Анна Семёновна сидела за столом, положив ногу за ногу и демонстрируя оные всем желающим, а желающие были - парочка морских офицеров с короткими стрижками, ожидающие шунтирования, заняли рядом со столом доктора два свободных стула и наперебой развлекали даму, косясь то в вырез белого халата, то ещё ниже. Мадам лишь загадочно улыбалась, совершенно не провоцируя вояк на дальнейшие действия.

Увидев господина Мовсесяна с коробкой конфет, Анна Семёновна властным движением отправила военнослужащих по своим палатам и закрыла дверь в кабинет.

"Что Харончик, нарисовался, наконец! А я всё ждала, когда ты появишься".

"Да меня прививаться к тебе отправил этот долбоёб, ёбаный бюрократ, сцуко".

"Да не ругайся ты так, не хочешь прививаться - не будем. Вот тебе ампула со Спутником, выкини где-нибудь по дороге, только незаметно, они у нас на строгом учёте, а бланк я сейчас заполню.

"Вот спасибочки, благодетельница" - отозвался Мовсесян, суя в руки Анны Семёновны здоровенную коробку: "С кофе очень хорошо заходит, отвечаю".

"Да кофий кофеем, ты же знаешь, Харончик, я по другой части" - возразила врачиха и сильно схватила господина Мовсесяна за член прямо сквозь халат и брюки.

Тот вильнул тазом, с трудом вырвав свой детородный орган из цепких женских рук: "Анечка, не могу сейчас, очень много работы, меня и так только что чуть не уволили, потом, ладно?"

С этими слова хитрожопый сын армяно-еврейского народа выскользнул из кабинета, даже не прикрыв за собой дверь.

Анна Семёновна задумчиво смотрела вслед убегающему паталогоанатому, выстукивая на столе длиннющим нарощенным ногтём главную тему из "Пляски смерти" Камиля Сен Санса. Похоже, она начала о чём то догадываться.

Глава 2. Логичный выбор

Харону Абрамовичу безусловно нравилась фигуристая Анна Семёновна, в другой ситуации он бы несомненно воспользовался её роскошным телом, однако её настырность, похотливость и резкие движения отталкивали нашего героя - за 15 лет работы в морге, он привык совсем к другому. Ещё учась в Первом Меде, господин Мовсесян устроился в сию тихую обитель на подработку, дабы не доедать последний хуй без соли, как делали большинство студентов-медиков. Работа ему нравилась - не перетрудишься, тишина и покой, а однажды, когда в морг привезли красавицу - блондинку, внезапно скончавшуюся от сердечного приступа, трудовая деятельность в данном заведении повернулась к нему ещё одной стороной - прекрасной и незабываемой.

Не сказать, что Харону Абрамовичу совсем не нравились живые женщины, нет, да и молоденькие однокурсницы неизменно обращали внимание на длинноносого смуглого юношу с глазами слегка навыкате и чёрными спутанными волосами. Однако их перманентно не вдохновляли национальные особенности нечистокровного джигита, когда дело доходило до коитуса. Привычка господина Мовсесяна заходить с тыла, по завету Великих Предков, не находила отклика среди прекрасных однокашниц. Раскрепощённые медички не стеснялись в выражениях, обычно предлагая переключиться на овечек или ослов, а то и применяли меры физического воздействия, до глубины души оскорбляющие мужское начало в душе нашего героя. Получив пару раз бутылкой по голове, а потом и пяток глубоких кровоточащих царапин поперёк лица, от свежего маникюра новой пассии, Харончик затих и погрузился в себя, так что новая сторона новой работы пришлась не только к месту, но и ко времени.

Глава 3. Российские скрепы

На рабочее место Харон Абрамович торопился не просто так, поскольку на металлическом столе лежала обнажённая и уже чисто вымытая прекрасная нимфа 17 лет, привезённая под вечер. Она была родом из какой-то отдалённой деревни на границе Владимирской области и приехала в Москву начать жизнь сначала, ведь родные пенаты не принесли ничего, кроме разочарования - вечно пьяный папаша со своими не менее синими дружками, отсутствие работы, тотальная нищета, превратившаяся в старуху мать, которой не было ещё и сорока, друзья и подружки, уже начавшие употреблять наидешевейшие веселящие вещества вроде клея и "крокодила". В общем, в родной деревне ловить было совсем нечего, и прекрасная молоденькая нимфа отправилась покорять далёкую, загадочную и богатую Москву.

После нескольких электричек с пересадками, она оказалась на Курском вокзале с его привычной суетой, однако, появились и новые, хорошо ощущаемые нотки - например, на вокзале почему-то образовалось очень много нерусских лиц. Полное незнание Великого и Могучего их нисколько не смущало, они кучковались, пили пиво, плевали семечки себе прямо под ноги и громко ржали, пытаясь схватить за жопу всех проходящих женщин моложе 50 лет. Обойдя по большому кругу веселящихся чурок, Нимфа отправилась на метро к троюродной тётке, которую не видела последние девять лет. Тётка жила в далёком Свиблово, в маленькой однокомнатной хрущёвке с двумя детьми. Но наша героиня не собиралась оставаться там надолго, рассчитывая быстро найти работу.

Однако измотанная тётка, сидя за ужином, сильно разочаровала племянницу: "Здесь тоже нет никакой работы, если только за еду, квартиру на такие деньги не снимешь, а вчетвером мы здесь не поместимся".

"А как же магазины, дорогие тачки, элитное жильё, женщины в натуральных шубах?"

Тётка горько усмехнулась и погладила племянницу по голове. Та окинула взглядом интерьер хрущёвки и снова подивилась - обстановка если и была немного лучше обстановки её деревянной полуразвалившейся халупы, то совсем чуть-чуть. Но нимфа упрямо набычилась и открыла газету "Работа для вас".

Проштудировав издание от корки до корки, она, однако, выбрала объявление на самой первой странице, набранное крупным шрифтом: "Высокая зарплата! Требуется няня с проживанием для 5-ти летнего мальчика. Особняк в районе Рублёвского шоссе, срочно".

"Ну вот" - удовлетворённо подумала про себя нимфа: " Два в одном, о жилье можно пока не беспокоиться, а там видно будет". Достав из кармана немногочисленную мелочь, она тщательно пересчитала последние монетки и прикинула, что на общественный транспорт должно хватить.

Девушка позвонила по телефону, указанному в объявлении, и ей ответил солидный мужской баритон, говорящий с сильным кавказским акцентом: "Да, няня нужна, малчик малэнький, паслушный, оплата раз в месяц, есть гостевая комната, там вам удобно будыт ".

Глава 4. Тожероссияне

Приехав на место, она оценила огромный помпезный особняк с зимним садом, однако столь аляповатый и вычурный, что даже цыган, прожив в Москве пару лет и поднявшийся на торговле наркотиками, подобный себе никогда бы не построил. "Однако деньги у работодателя есть, значит и платить должен без задержек" - наивно размышляла будущая няня.

Войдя в прихожую и скинув свои сильно потёртые зимние сапоги на пол, Нимфа зашла в гостиную. За столом сидела почти вся семья, за исключением будущего воспитанника, тот, судя по грохоту и диким воплям, доносящимся из дальнего коридора играл в какую-то странную игру.

Хозяином дома оказался пузатый и лысый как колено кавказец, сидящий на кресле в расшитом золотом халате. Его маленькие, заплывшие жиром глазки смотрели вокруг с нескрываемым презрением.

"Я члэн Совэта Фэдерации, дома бываю рэдко" - начал спич лысый, не предложив няне даже присесть.

"Это мой жэна Зарема" - члэн фэдерации указал на сидящую справа жирную тётку, похожую на басмача, главным украшением которой, не считая золота, свисающего отовсюду, были огромные кавалерийские усы, размерам и густоте которых позавидовал бы сам Будённый.

"А это мой сын Магомэт" - лысый ткнул пальцем в тощего юношу лет семнадцати, с омерзительно редкой бородкой, сквозь пучки курчавых волос которой, просвечивала кожа.

"А где же мой будущий воспитанник?" - вежливо спросила Нимфа.

"Э-э-э Асланчик, иды сюда, типэр эта женщина будэт за тобой ухаживат".

С дикими визгами и криками прискакал Асланчик, видимо воображая, что он на коне, в правой руке чурбанёнок держал пластмассовый меч, которым неустанно махал. Подскочив поближе к девушке, он размахнулся и со всей силы треснул её по бедру.

"Умри, рюсская бляд" - проорал он и поскакал дальше.

Папаша умильно улыбнулся: "Вай Асланчик, настоящий джигит, савсэм балшой стал!"

"Твой обязаннасть дэвушка, будет следить за Асланчиком, он очэнь активный, ну и стирать, убирать особняк, ми занятые люди".

Нимфе всё это не очень понравилось с первой минуты, но какой выход? И она согласилась.

Асланчик был намного активнее и агрессивнее всех известных ей обезьян, которых Нимфа когда-то видела в зоопарке, более того, обезьяны, которых она помнила, отличались ещё и утончённым воспитанием по сравнению с маленьким кучерявым чурбанёнком. Беспокоил её и старший сынуля члэна фэдэрации, который упёршись в девушку похотливым взглядом, слонялся за ней из комнаты в комнату. К вечеру Нимфу уже практически не держали ноги и, приняв душ, она закрылась в малюсенькой комнатке без окон, в которой единственной мебелью оказалась ржавая армейская кровать с серым грязным одеялом. Дверь запиралась на маленький крючок, который не выдержал бы даже хорошего пинка, кроме того, осмотрев внимательно места крепления крючочка, няня обнаружила, что дверь уже неоднократно выбивалась. Мрачные предчувствия перешли на следующий уровень и, к сожалению, все её нехорошие мысли полностью воплотились в действительность.

Глава 5. Единственное решение

Не успела Нимфа закрыть глаза, как дверь с грохотом вылетела, крючок повис на одном винте и в комнатёнку ворвался Магомед, на ходу расстёгивая штаны. Няня оттолкнула его что было сил, но похоже, спектакль был отработан до полного автоматизма. Сильно избив девушку, дабы полностью подавить её волю к сопротивлению, он взгромоздился сверху и начал свои бесконечные фрикции, обильно поливая тело жертвы собственной слюной. Нимфа пыталась закрыть хотя бы лицо, но Магомед отдирал её руки и страшным шёпотом орал на ухо: "Двигайся блядь, падмахивай, а то убью, галаву отрэжу". Всё это продолжалось очень долгое время, пока у двери не раздался голос члэна фэдэрации: "Магомед, дарагой, ты не устал? Атдахны пока, дай мэсто папе". "Харашо отэц, отличный шлюха, писка тугой. Магомед слез и на его место вскарабкался жирный, обросший густой кучерявой шерстью члэн фэдэрации. От папаши несло вонючим животным потом, но он уверенно делал своё дело. В общем, семейка российского чиновника из высших эшелонов власти измывалась над нашей героиней до четырёх утра, после чего, с презрением глядя на свою измученную жертву, Магомед произнёс: "Падмойся бляд, в парядак сибя приведи, да. Тебе ещё за моим братом сматрэть".

С этого дня жизнь нашей героини стала крайне однообразной, стабильной, как сказал бы холёный уродец Песков. Целый день убираясь в особняке, стирая и присматривая за мелким чёртом Асланчиком, который оказался крайне изобретательным на всякие омерзительные и хулиганские выходки, к вечеру Нимфа выматывалась полностью, а ночью её уже поджидали у двери два черножопых приапа с хуями наперевес.