Лето подходило к концу, мать уже поговаривала о том, как мы будем жить дома. Все самые интересные книги капитана Черкасова были прочитаны. В санатории, где работала мать Лэа, трижды сменились отдыхающие, когда случилось то, что надолго вышибло меня из безмятежного школьного возраста.

Однажды за обедом отец, обглодав косточку свиной отбивной, взглянул на меня тяжелым взглядом и, словно вспомнив о чем-то, спросил:

— Да, вот что. Ты заводишь неосмотрительные знакомства. Кто родители этой твоей… приятельницы?

— Мама ее кастелянша в санатории, а папа капитан дальнего плавания.

— Так. А где он сейчас, ее папа?

— В Атлантическом океане.

— А чем же он занимается?

— Ловит сардинку.

— Не в океане он, а в Сибири. Это тебе известно?

— Не-ет… Я об этом ничего не слыхал.

— Ты неразборчив. Всегда надо знать, с кем знакомишься. Кто родители, нет ли у них кого за границей. Не забывай, ты не просто какой-нибудь школьник, ты сын человека, которому доверяют… Тебе понятно?

— Понятно.

— Больше с ней не встречайся.

— Ее папа спас «Смелый», который шел с острова с ранеными…

— Мне это неизвестно. Больше с ней не общайся.

Только тут до меня дошел смысл его слов. Не ходить больше к Лэа? Не видеть ее? Встретив на улице, перебегать на другую сторону, что ли?

Я забился в лопухи, росшие возле террасы, и просидел там до вечера.

«Всегда надо знать, с кем знакомишься», — сказал отец.

Я вспомнил, как он однажды подробно расспрашивал пришедшего к нему немолодого уже человека, где тот работает да нет ли у него кого за границей. Человек этот учился вместе с отцом и пришел проведать своего однокашника. Он, кажется, очень обиделся, во всяком случае, больше к нам не приходил. Отец называл это бдительностью.

Мне же казалось это недоверием к людям.

— Юрий! — услышал я голос отца.

Я пошел на зов.

Я не осмеливался ослушаться и не ходил к Лэа. Мне казалось, что ее стройная фигурка в ситцевом платьице мелькала перед нашими окнами. Однажды я даже слышал, как она разговаривала со старушками.

Отец, как всегда, совершал моцион от каштана к каштану. Он потерял полтора кило и был счастлив. Мы собирались уже уезжать. Как же Лэа? Неужели я с ней не увижусь?

Мать собирала чемоданы, когда я вдруг встретил Лэа. Нерешительно, боясь попасться на глаза отцу, я подошел к ней.

— Мне отец запретил с тобой встречаться.

— Почему? — Глаза ее наполнились слезами. Она почти крикнула: — Ну и уходи от меня!