Ныне зрится радостно
мира обновление,
и Христово явлено
персти воскресение;
совоскреснув Господу,
песнь творит согласную
всех стихий течение.
Вьется огнь проворнее,
воздух стал прозрачнее,
и вода привольнее,
и земля пространнее;
к высям реет легкое,
книзу тянет тяжкое,
все повсюду новое.
Небо просветляется,
море укрощается,
ветер унимается;
и луга процветшими,
и поля ожившими,
и леса одетыми
взору вновь являются.
Лед растоплен мертвенный,
ков разрушен гибельный,
мира князь властительный
зримо низлагается;
посягнуть желающий,
досягнуть не могущий,
власти он лишается[267].
О, преодоление
смертного истления!
Рая ликование
грешным возвращается;
древний меч пылающий,
путь нам заграждающий,
по обетованию
ныне отлагается[268].
Образ Тройцы трисиянной,
Нераздельной, неслиянной,
Возвещаем в радости;
Возвещаем правогласно,
Что различье ипостасно
При единой сущности.
Бог Отец, и Сын, и Духа
Дуновенье — три для слуха;
Но соотносительно
Сих имен обозначенье;
Ты же дивное ученье
Рассмотри внимательно.
Сущность и существованье,
Пожеланье и познанье
В Сих Троих единое;
Совокупно и всецело
Сих Троих творится дело,
Вечно нераздельное.
Сын Родившему соравен,
Той же славой столь же славен,
Равночестен Вышнему;
Равен и Отцу, и Сыну,
Дух Святой от Них по чину
Происходит дивному.
Не постигнет разуменье
Ипостасей единенье,
Как и то, в чем разнствуют;
Не под силу мысли бремя:
Ни пространство и ни время
В Боге не присутствуют.
Ипостаси суть едины:
Нет иной Первопричины,
Кроме Сих, существенной;
Бог — причины вид «финальной»,
«Эффективной» и «формальной», —
Только не «вещественной»[269].
Слабым разумом не емлю,
Крепкой верою приемлю
Истины свидетельство;
Чем отлично от рожденья
Совершенье «исхожденья»?
Чту молчаньем таинство.
Все пред таинством склонимся,
Да вовек не отклонимся
От пути надежного;
Верой нашу жизнь поверим,
Лжеученьям не доверим
Слуха благосклонного.
Исповедуем всечасно,
Проповедуем согласно
Божество всечтимое:
Славу Трех единосущных
Ипостасей соприсущных,
Существо единое.
Браноносная когорта,
Коей Змия злоба стерта, —
О, Сенат апостольский!
Не трубой ты славим шумной;
В тишине молитвы умной[270]
Глас гласится ангельский.
Ты возвышен, ты прославлен,
Персть и плоть судить поставлен,
Дивный сонм избрания;
Взор в тебе утешен Отчий,
Твой в тебе являет Зодчий
Честь святого Здания[271].
Ты даешь о Назорее,
О бореньи, о трофее
Верное свидетельство[272],
Отверзаешь душам очи,
День чтоб дню, и ночь чтоб ночи
Возвещали таинство[273].
Изошел в концы вселенной[274]
Глас вещанья, глас блаженный,
Глас о легком бремени[275];
Изнесли превыше меры
Земли плод неложной веры
От святого семени.
Слуги Нового Завета,
Други вечного Обета,
Вы в ложницу брачную,
Чада брачного чертога,
Возвели Невесту Бога,
Церковь непорочную.
Сколь та Дева всеблаженна,
Сколь смиренна, сколь почтенна,
Древняя и юная!
Оной ложе — дух правдивый,
Оной вено — свет нелживый,
Плод же — вера дивная.
О, блаженного Строенья
Утвержденья, и каменья
Вы краеугольные![276]
Вы Израиль и народы
Под одни собрали своды,
Своды Храма вечные.
Патриархам соименный
Ряд Колен благословенный[277],
Хлебы Предложения[278]
И наперсной вид святыни[279], —
Это новой благостыни
Древние знамения.
О, Вожди святые верных,
Огнь в сердцах нелицемерных
Возжигайте рдеющий,
Возжигайте неустанно,
Да возможем невозбранно
В Рай войти сияющий.
Мир вчера лишь праздник правил,
Празднуя, вчера лишь славил
Рождество Спасителя;
Лишь вчера звучали клики,
Лишь вчера Небесных лики
Пели Вседержителя[280].
Днесь Левит богоизбранный[281],
К жертве званный и венчанный,
Доблестно воинствует;
Явлен блеск его победы,
И себе в том видя беды,
Злобой ложь ответствует.
Что они за взоры мещут,
Как трепещут, как скрежещут,
Истины противники!
Ставят лжесвидетелей,
Кличут и карателей
Света ненавистники.
Ратуй, ратник Божья Града!
В небесах верна награда
Для святых ревнителей!
Возвести вещания,
Расплети плетения,
Посрами свидетелей!
Свят на небе твой Свидетель,
Неба и земли Содетель,
Споборатель скорбного;
Именован ты «Венчанным»;[282]
Будь же в муках неустанным
Для венца победного!
Для венца, что не увянет,
Презри муку, что престанет,
Слава же останется;
Через смертное мученье
Жизни вечной обрученье
Стойкому откроется.
Исполняясь веденьем,
Укрепляясь виденьем
Горнего селения,
Зрит он славу Божию,
И для брани с ложию
Мощь сбирает рвения.
О, Стефане! Се кончина;
Видишь ныне, видишь Сына
Одесную Вышнего?[283]
Возвести неустрашимо,
Как тобой величье зримо
Исполненья горнего.
Богу дух препоручает
И колена преклоняет
Он в молитве ревностной;
Савл одежды охраняет
И казнящих возбуждает,
Злобе служит яростной[284].
Да не вменит прегрешенья
Тем Господь, кто слал каменья;
Эти Богу шлет моленья,
Умирая, праведник[285].
Во Христе почиет верно,
Кто Христу служил примерно
И любил Христа безмерно,
Славный Первомученик.