...Книгу мою получив, будь, Эмма, моей Сивиллой —

Перечитай, оцени, выправь, дополни, укрась.

Есть у евреев закон: шесть дней трудиться в неделю,

А на седьмой обретать сладкий покой от трудов.

Эти мои стихи не стоят трудов шестидневных —

Чтобы такие сложить, было б довольно и дня.

Ты никаких не отыщешь цветов в стихотворном рассказе

³⁰ (Я говорю о цветах, нам украшающих слог).

Просто пишу, как мужик, потому что и вправду мужик я —

В Мёнге был я рожден, ныне в Бургейле живу.

Ну, а Бургейль — приют не из тех, где цветут Цицероны:

Больше здесь любят чеснок, нежели грифель и воск.

Впрочем, и в этих местах охотно бы жили поэты,

Зная, что зелень дубрав нежным Каменам мила.

Здесь зеленеют луга, напоенные влагой речною,

Травы на них и цветы радуют взоры людей.

Рядом раскинута сень прохладной и сладостной рощи,

⁴⁰ И оглашает ее птичий щебечущий хор.

Камбия, наша река, здесь катит прозрачные волны;

Только на них посмотрю — станет легко на душе.

Ах, но поэты давно покинули сени лесные —

Их отвлек и увлек города пагубный блеск.

Пагубный, ибо в душе угасает огонь вдохновенья,

Если вступает певец в пышные домы князей.

Пагубен города зов, и скорблю я о славе поэтов:

Ради корысти служа, славы никто не стяжал.

Равен богам человек, философского знанья вкусивший, —

⁵⁰ Богу не следует жить так, как живет человек.

Консул, князь или царь, прелат, патриарх, император,

Если невежды они — это не люди, а скот.

Хлебы пекут, собирают плоды, копаются в грядках

Те, кто учен ремеслу, те, кто до денег охоч.

Если бы даже мудрец не просил почета и чести,

Люди сами должны честь воздавать мудрецу.

Что же? Вместо того и царь, и священник, и нищий,

Все мудрецом небрегут, ставя его ни во что.

Где знаменитый Марбод, сиявший в созвездье поэтов,

⁶⁰ Блеском затмивший своим лунный и солнечный блеск?

К Господу он отошел, и мы о нем горько рыдаем:

Светоч утратили мы, мрак озарявший для нас.

Благо, что я не гонюсь за почетом и предан занятьям —

Лишь бы коснулась меня Муза дыханьем своим!

Муза, увы, далека, и песня моя неискусна;

Эмма, для этих стихов ты моей Музою стань.