Из всех писателей раннего средневековья Годескальк, бесспорно, человек с самой трагической судьбой. ««Горе от ума» IX века», — назвал его жизненную историю Б. И. Ярхо.

Годескальк (латинизированная форма имени — Godescalcus, немецкая — Gottschalk) родился около 805 г. Он был сыном знатного саксонского графа Берна. В детстве оставшись сиротой, он был взят на воспитание Храбаном Мавром в Фульдский монастырь. Богатые имения, наследником которых был Годескальк, казались лакомым куском для Фульды. В 822 г. Годескальк был насильственно пострижен в монахи, а имения его перешли к монастырю. В 829 г. Годескальк подал жалобу на Храбана майнцскому собору и просил освободить его от монашеского звания как постриженного насильно. Храбан пустил в ход весь свой авторитет, написал специальный трактат «О пострижении отроков» и добился того, что просьба Годескалька была отклонена. Молодому монаху было позволено перейти из Фульды в другой монастырь, но имения его остались за Фульдой. Годескальк удалился в Корби, а потом в Орбэ.

Несмотря на ненависть к своему монашескому званию, Годескальк учился богословским наукам усердно и страстно. В Фульде его учителем был Храбан, в Рейхенау, куда он ездил около 824 г., — Веттин, в Корби — Ратрамн, в Орбэ — реймсский ирландец Дунхад, друг Эриугены — все лучшие ученые своего поколения. В Фульде он подружился с двумя другими учениками Храбана — ученым Серватом Лупом и поэтом Валахфридом Страбоном; в переписке Страбон называл Годескалька академическим прозвищем «Фульгенций», а Годескальк Страбона — «Гонорат». В Орбэ Годескальк написал три гимна к Христу, принадлежащие к числу лучших в гимнографии этой эпохи. Но главным предметом его занятий был Августин. Из сочинений Августина и вывел Годескальк то учение о двойном предопределении, за которое после этого страдал всю жизнь.

Вопрос о предопределении и свободе воли — один из самых деликатных пунктов христианского богословия. С одной стороны, признание божеского всеведения и всемогущества требовало признать, что судьба человека целиком зависит от воли божьей; с другой стороны, признание загробного воздаяния за праведные и грешные людские дела требовало признать, что судьба человека зависит от его свободной воли. Католической догме приходилось очень осторожно лавировать между этими двумя крайностями. Положение осложнялось тем, что крупнейший авторитет по этому вопросу, Августин, писал об этом преимущественно полемически, и споря против крайних сторонников свободы воли, сам допускал слишком крайние суждения в защиту божеского предопределения. Церковью такие суждения обычно замалчивались или толковались смягченно. Именно поэтому они стали основой для учения Годескалька. Годескальк открыл их для себя в годы занятий в Орбэ, смело довел мысли Августина до их логического предела и заявил, что судьба человека зависит исключительно от божеского предопределения, что одни из людей от роду предопределены божьей волей к греху и аду, а другие — к подвигу и раю, и что Христос умер только за этих избранных. Как известно, восемьсот лет спустя подобное учение стало догмой кальвинизма. Но до этого было еще далеко: общественная психология была еще не готова, чтобы принять учение о двойном предопределении, и оно осталось «ересью» одного человека, для которого сознание собственного избранничества служило душевной опорой в его судьбе гонимого монаха поневоле.

Около 840 г. Годескальк получает от хорепископа (а не от епископа, как следовало по уставу) священнический сан, а затем без дозволения покидает Орбэ, уходит паломником в Рим, проповедует свое учение в Ломбардии, живет некоторое время при дворе фриульского графа Эберхарда, любителя книг и мецената. Вслед ему летят из Германии суровые послания Храбана, обвиняющие в ереси и его, и всех, кто его слушает и дает ему приют. Он чувствует себя затравленным и гонимым; это ощущение он изливает в трех стихотворениях, написанных в Италии; одно из них, ответ молодому другу, попросившему Годескалька написать для него стихи, приведено ниже. Проскитавшись несколько лет по Италии, Далмации, Паннонии, Годескальк, наконец, возвращается в Германию. Проповедь кончилась, начинается мученичество.

В 848 г. на майнцском соборе под председательством Людовика Немецкого и под руководством Храбана Мавра Годескальк был осужден за незаконное посвящение в сан, за уход из монастыря и за еретические мысли; его выдали под надзор Хинкмару Реймсскому, в чьей епархии находился Орбэ. В 849 г. на кьерсийском соборе под руководством Хинкмара Годескальк был осужден вторично, признан неисправимым еретиком и бит плетьми до тех пор, пока, полуживой, не бросил в огонь бумагу с теми текстами отцов церкви, на которые он ссылался; его бросили в монастырскую тюрьму в Альтивилле (Отвилье, недалеко от Реймса). Его считали одержимым: он отказывался умываться, не принимал от монахов одежды (говоря, что хочет ходить, как Адам перед богом), предлагал Хинкмару разрешить спор о предопределении судом божьим — испытанием четырьмя кипящими котлами и хождением по раскаленной плите, пророчествовал, что через три с половиной года Хинкмар умрет, а сам он будет избран архиепископом, через семь лет погибнет от яда и примет мученический венец. Однако знания и способности узника были так исключительны, что монахи Альтивиллы допустили его к переписке книг в скриптории и даже, к неудовольствию Храбана Мавра, позволяли ему писать письма к знакомым молодости — ученым из других монастырей. Спор о предопределении охватил всю ученую Европу, в нем участвовали Ратрамн, Луп, Эриугена, Хинкмар и др.; Годескальк продолжал томиться в Альтивилле. Отсюда он написал Ратрамну горькое послание в леонинских гексаметрах — последнее из его сохранившихся стихотворений. Только в старости перед ним мелькнула надежда на смягчение своей участи: в 863 г. папа Николай I, недовольный самоуправной политикой Хинкмара, запросил отчет об обращении с Годескальком и велел отпустить его в Рим на папский суд; Хинкмар отказался. Тогда Годескальк написал жалобу папе и послал ее с беглым монахом Гунтбертом из Альтивиллы, своим последователем. Хинкмар отправил вдогонку ему своего посла к папе, архиепископа Сансского. Но пока дело доходило до папы и разбиралось, Годескальк умер — между 866 и 869 гг. Умер он, не изменив своим убеждениям, не покаявшись, без причастия, как еретик.

Несмотря на то что от Годескалька сохранилось лишь немного стихотворений, его высокое поэтическое дарование вне сомнений. Стихи, написанные в скитаниях и в тюрьме, отличаются живостью и страстностью чувства, редкой на фоне искусной ученой стихотворной продукции его времени. А в области стихотворной формы Годескальк был едва ли не самым смелым экспериментатором во всем раннем средневековье. Большинство его стихотворений написано не гексаметром, а редкими лирическими размерами: адонием, сапфической строфой, четырехстопным дактилем и, наконец, двумя видами строф, созданными самим Годескальком; строфы эти составлены из стихов не метрических, а ритмических, и ритмический рисунок такой сложности вновь появляется в европейской поэзии только спустя полтора века, в «Кембриджских песнях». Наконец, все стихотворения Годескалька зарифмованы, причем рифма (обычно односложная) часто не ограничивается пределами строфы, а проходит через группу строф и даже через все стихотворение, повторяясь порой более 80 раз; такой культ рифмы вновь появится в латинской поэзии опять-таки только век и более спустя. Таким образом, в области поэтической формы, как и в области богословской мысли, Годескальк оказывается намного опередившим свой век.