Просишь ты, но мне, право, не под силу

Воспевать фесценнинскую Диону[137],

Раз живу я средь полчищ волосатых,

Принужденный терпеть германский говор

И хвалить, улыбаясь против воли,

Обожравшихся песенки бургундов,

Волоса умастивших тухлым жиром.

Хочешь знать, что стихам моим мешает?

Грубым сбитая варварским напевом

¹⁰ Шестистопный отвергла стих Талия,

Поглядев на патронов семистопных[138].

И глаза твои счастливы и уши,

Да и нос назову я твой счастливым,

Коль с утра в твоем доме не рыгают

Чесноком отвратительным и луком

И к тебе на рассвете, будто к деду

Иль к супругу кормилицы и няньки,

Не врываются толпы великанов,

Для каких Алкиноя кухни мало.

²⁰ Но, потешив себя, умолкла муза,

Стих оставив одиннадцатисложный,

А не то его примут за сатиру[139].