Наутро разразился скандал, да такой, какого Астрид не ожидала даже за последние пару недель. Конечно, обстоятельства сложились крайне нестандартные, но Бьорнланд был отделен от мира, и новости отсюда доходили медленнее, чем из остальных стран. Хотя, вероятно, на сей раз сенсацией стал Мауро, гораздо более известный по всему миру, чем Астрид.

Войдя в столовую, королева увидела стол, заваленный газетами, - очевидно, о доставке свежей прессы позаботился кто-то из членов совета.

- Что это? - поинтересовался Мауро, садясь за стол. В его голосе не послышалось ни единой нотки испуга.

- Нас вычислили, - пояснила Астрид, поднимая один листок. - По крайней мере, я так думаю.

- Вижу, мое прошлое все же настигло меня.

Один из заголовков кричал: «Новый супруг королевы некогда был мальчиком по вызову». Астрид принялась читать - и убедилась, что содержание полностью соответствует пикантному названию. Репортер утверждал, что Мауро в прошлом был фаворитом нескольких дам весьма зрелого возраста, которые передавали его по цепочке друг другу.

- Почему ты мне не сказал правды? - спросила Астрид. - И что гораздо более интересно, отчего об этом написали только сейчас?

- Потому что для этого необходимо признать, что леди платили мне за секс, и, я так понимаю, леди Кэтрин вот-вот отправится в мир иной, потому и раскрыла карты, - невозмутимо ответил Мауро. Лицо его не выражало ни сожаления, ни смущения, что поразило Астрид: окажись она героиней подобного репортажа, она бы сгорела от стыда. - А еще, - продолжал он, - я зарабатываю на жизнь скандалами, Астрид, ведь во всех моих клубах царят разгул и излишества. Думаешь, сообщи они нечто подобное раньше, это вызвало бы интерес? Нет, новость хороша сейчас, когда я оказался связан с тобой.

Астрид прижала пальцы ко лбу, зажмурившись.

- Прекрасная получается картина, - произнесла она.

- Ты сама выбрала меня в качестве отца ребенка.

- И это то, что наш ребенок увидит?

- Вы сожалеете, моя королева? - холодно и резко спросил Мауро.

- Нет, - поспешно ответила Астрид. - По крайней мере, не так, как представляете это вы. Но для нашего сына или дочери это будет иметь некие последствия - вот что меня тревожит.

- Значит, речь не о вашей драгоценной репутации?

Астрид вздохнула.

- Я бы солгала, сказав, что меня не волнует моя репутация и будущее моей страны. Но я не стану отрицать свою роль в том, что произошло. Вы хотите сказать мне что-то еще?

- Я родился на улице, Астрид. Невозможно прийти к успеху за короткое время, не совершив ничего противозаконного или не вступив в сделку с собственной совестью. Но я ни о чем не сожалею, потому что в конечном итоге сумел стать тем, кем стал. Осознав, что я сам хозяин моей жизни, я не упускал ни одного шанса, что предоставляла мне судьба. В каком-то возрасте я обнаружил, что нравлюсь женщинам, и решил, что глупо не воспользоваться шансом получать деньги за то, что я так или иначе бы делал ради удовольствия. Я не испытываю ни малейших угрызений совести. Однако, похоже, кто-то считает, что мне есть чего стыдиться. - С этими словами Мауро ткнул пальцем в заголовок. - Весь мир, который сначала обвиняет людей в том, что они родились не в той семье, обрекая их тем самым на бедность, считает именно так. Будь я женщиной… Думаю, мою репутацию тогда бы не спасло ничто, но мне посчастливилось родиться мужчиной, а теперь я еще и состоятелен.

- Так вы рассуждаете?

- Именно. Моя мать была шлюхой в глазах общества - до самой своей смерти. Никто не приглашал ее на вечеринки, даже со мной в качестве сопровождающего. Хотя, конечно, тогда я еще не был так известен, как сейчас. Мама не имела выбора, потому что отец, хоть и мог нас поддержать, предпочел сделать вид, что не имеет к нам никакого отношения. Так что я не собираюсь извиняться за свое поведение. Богатые ведь расплачивались со мной за услуги, и платили весьма хорошо - и они отчего-то предпочитали покупать секс, а не жертвовать деньги на ужин бедняку. Так что не вам указывать мне, в чем я повинен.

- У меня и в мыслях не было вас осуждать, - произнесла Астрид, испытывая некое потрясение и одновременно радость при мысли о том, что их с Мауро занятия любовью уж точно не напоминали такой холодный расчет.

Для нее это было нечто первозданное, глубокое, интимное - с первой же встречи. Она бы и помыслить не могла о том, чтобы продаться за пару долларов и ночлег. Внезапно в голове мелькнула другая мысль: ей попросту не приходилось сталкиваться с таким суровым выбором. Единственные невзгоды, омрачавшие ее жизнь, - нежелание отца верить в собственную дочь. Стиснув зубы, Астрид спросила: - Долго вы этим занимались?

- Вам сказать правду? Меньше года. Подкопил немного денег и решил идти дальше. Еще я работал вышибалой в ночном клубе - это дало мне представление о том, какие порядки царят в подобных заведениях, какая там публика.

- И вы… вам было нелегко вступать в близкие отношения с нелюбимыми женщинами?

- Я мог легко себя заставить захотеть ту или иную леди, а если и это мне не удавалось, то деньги всегда оказывались достаточно убедительным аргументом. Когда встаешь перед выбором: ночевать ли в удобной кровати или на улице, обычно сомнений не возникает.

Астрид ощутила, как у нее защипало глаза.

- Что говорила вам на это мать?

- Мы, ясное дело, это никогда не обсуждали, но она вела себя так, как если бы я не догадывался о том, зачем в наш дом постоянно приходят мужчины.

- Так у вас был дом?

- Да, но я ушел из него в шестнадцать, потому что не мог смотреть, как мать вынуждена расплачиваться собой, чтобы прокормить меня. А еще ко мне в комнату частенько заглядывали ее гости, чтобы узнать, не соглашусь ли я оказать им те же самые услуги, только бесплатно. Не переживайте, ко мне никто и пальцем не прикоснулся - мне повезло. И это, кстати, значимый фактор в моей жизни, учитывая все, что происходило. Все, что я делал, было исключительно по собственной воле, а это далеко не всегда получается у людей в схожих обстоятельствах. Так что не сочувствуйте мне.

- Мне жаль, что вам пришлось увидеть эти статьи.

- Меня они не беспокоят. А вас?

- И меня тоже нет, - твердо ответила королева, вставая. Она презирала себя за слабость и первый испуг при виде статей, за то, что отцовским советникам удалось так быстро скомпрометировать ее. Очевидно, представление о том, что безупречная репутация превыше всего, устарело. Так могла бы думать та, прежняя Астрид, которой и в голову не могло прийти взять власть в свои руки. Вздохнув, она сказала: - Будь я проклята, если мы не создадим собственную историю.

С самого начала мы так и делали и продолжим в том же духе. Поедем в Италию - там я смогу посетить все ваши клубы и показать тем самым, что я всецело поддерживаю вас, что я на вашей стороне.

Мауро вопросительно посмотрел на нее.

- Вы уверены, что не хотите выпустить пресс-релиз с моими покаянными словами и вашими комментариями о том, как сожалеете о моих грехах?

Астрид махнула рукой:

- Нет.

- Меня репутация не волнует, - напомнил Мауро.

- Не могу сказать того же, но не позволю прессе решать все за меня. Я отменяю все встречи.

- Полетим на моем самолете или на вашем?

- У вас тоже есть частный самолет?

- Разумеется.

- Это уже на грани абсурда.

- Может, и так, но все же - чей возьмем? Предлагаю мой, потому что на борту есть мой любимый виски.

- Это нечестно, мне нельзя пить.

- Я и не говорил ни слова о том, что будет честно.

В этот момент двери столовой распахнулись, и ворвался один из советников с красным и перекошенным от гнева лицом.

- Видите, какой скандал вы устроили?! - закричал он. - Если бы только ваш отец был жив и мог видеть тот позор, что вы навлекли на страну…

Мауро медленно встал и, не обращая никакого внимания на вошедшего, многозначительно произнес:

- Если бы ваш отец был жив, он бы увидел королеву, противостоящую ничтожествам, стремящимся подорвать ее авторитет. Именно так вы должны думать о себе, особенно в ближайшее время. Я не видел старого короля, потому не могу знать наверняка, чем он мог бы гордиться. Но по крайней мере, уверен, что он бы не стал отрицать вашу силу и достоинство, с которыми вы противостоите невзгодам.

Астрид молчала, наблюдая за советником, который повернулся и, не сказав ни слова, вышел. По-видимому, его не напугали слова Мауро, но и вступать с ним в открытую конфронтацию он побоялся.

Внезапно у нее возникла мысль о том, что отныне она видит в Мауро не врага, как прежде, а союзника. И дело было даже не в том, что он вступился за нее, - она могла бы сделать это и сама. Но осознание того, что теперь всем трудностям вместе с ней противостоит он, что они на одной стороне, значило много. Наконец, их объединял ребенок.

Астрид вздохнула.

- Полагаю, нам пора.

К тому моменту, когда самолет приземлился в Италии, разразился новый скандал, и на сей раз причиной его стал отец Мауро, Доминик Фаренци, старый граф, известный в аристократических кругах Италии. Он наконец признал своего сына, но вовсе не для того, чтобы воссоединиться с ним, а чтобы использовать его имя как пиар-акцию для себя. В свое время Мауро отказался от прежней фамилии отчасти оттого, что не хотел сюрпризов от нежданных родственников, а отчасти для того, чтобы избежать шантажа. Конечно, его могли узнать в лицо, например, прежние клиентки, но не Доминик, который видел своего сына лишь однажды, и то когда тот был маленьким мальчиком.

- Так вы, оказывается, благородного происхождения, - отметила Астрид, когда они уже сидели в спортивной машине, лавирующей по извилистым улочкам Старого города.

- Разве это имеет значение? Я бастард, внебрачный сын графа, сколько таких детей рождается в каждой стране? Отпрыски, рожденные вне брака, такая же неотъемлемая часть жизни аристократов, как и их привычки. Я не стыжусь своего происхождения и не переживаю о репутации. Единственное, чего я опасаюсь, так это того, что отец не упустит случая упомянуть о том, кем была моя мать. К счастью, она уже этого не услышит.

- Мне жаль, - ответила Астрид. - Я и не предполагала… выбирая вас в качестве отца для моего ребенка, я не учла слишком многого.

- Да уж, - усмехнулся Мауро, - зная всю правду, вы явно бы не выбрали меня.

- Я вовсе не имела в виду это, - быстро возразила Астрид. - Я о том, что и представления не имела о скорости, с которой пресса будет раскапывать факты вашей биографии. А еще не думала, что они используют информацию против вас.

- Мне все равно, - повторил Мауро. - Но для вас как королевы это, разумеется, плохо.

- Вы всегда знали, кем был ваш отец?

- Не помню, когда именно я узнал, кто он и что значит вся эта ситуация с его отсутствием в нашей жизни, но да - для меня это не было секретом.

Мама никогда не скрывала эту информацию от меня. Думаю, она хотела, чтобы я знал: в жизни много несправедливости. Я благодарен ей за это, потому что именно это понимание и помогло мне стать тем, кто я есть. Так я начал осознавать, что есть титулы, а есть деньги - и то и другое может дать человеку власть. Конечно, лучше всего иметь и то и другое, но деньги можно заработать, а титул - нет. Я решил, что не стану тратить время, чтобы получить то, чего у меня никогда не было. Предпочел зарабатывать деньги. Будь я проклят, решил я, если позволю себе поверить человеку, которого совершенно не волновало, жив я или нет. Будь я проклят, если позволю его словам определить мою судьбу.

- Понимаю, - ответила Астрид. - Теперь я окончательно понимаю, почему для вас так важно быть настоящим отцом для своего ребенка. Мне жаль… я думала только о себе и своих целях, выбирая вас. Иногда мысли о всеобщем благе меня так захватывают, что я забываю об окружающих и их желаниях.

- Не важно. Я действительно не стану таким, как мой отец, - никогда.

- Я верю.

Астрид выглянула в окошко - ей показалось, что они едут в неверном направлении, потому что перед машиной расступались очень старые, даже ветхие здания из красного кирпича. Было не похоже, что Мауро мог жить или иметь клуб в подобном месте.

- Куда мы направляемся? - спросила она.

Мауро помедлил, прежде чем отвечать. Он и сам сомневался, стоит ли ехать туда, куда он хотел, но, с другой стороны, так у Астрид будет полное понимание его биографии. Конечно, строить планы и воплощать их в жизнь - совершенно разные вещи.

- Я хочу вам кое-что показать, чтобы для вас больше не было сюрпризов в моем прошлом. Думаю, вам это важно увидеть.

Машина завернула за угол, и перед ними предстал пустырь, на котором кренился старый, почти разрушенный дом и стояли брезентовые палатки наподобие шалашей.

- Вот здесь живут те, кому повезло в жизни так же, как и мне, - произнес Мауро.

-О! - воскликнула королева. - Здесь вы росли?

- Да, - ответил Мауро хрипло. - Думаю, вам прежде не доводилось видеть ничего похожего.

- Почему же - я иногда участвовала в благотворительных акциях, раздавая беднякам лекарства и продукты. Но… я, конечно, не представляю, как можно здесь жить и расти.

- Ну а я представляю, и ничуть не стыжусь этого. Пресса старается вогнать меня в краску, и я уверен, это они еще не прикладывали должных усилий.

Найдутся женщины, которые провели со мной пару незабываемых ночей в клубе, и все они будут рады поделиться историей. Скандальных статей будет все больше - ведь теперь у меня есть не только деньги, но и жена-королева. Отныне я не просто жиголо, распродающий греховные наслаждения.

- Ничего, - отозвалась Астрид. - Ведь я хотела свободы и независимости для себя, а это отнюдь не означает отчаянных попыток сохранить определенный образ, к которому я была привязана раньше, попыток выглядеть лучше в глазах народа. Какие бы подлинные отношения нас ни связывали… у нас будет ребенок.

- Еще немного вперед, - сказал Мауро.

Он хотел увидеть свой старый дом, если он еще сохранился, и, пройдя несколько шагов, они его нашли.

- Вот здесь мы и жили, - произнес Мауро.

- Это ваш бывший дом?

-Да.

- Где живет ваш отец?

Повернувшись к горе, что возвышалась над трущобами, он ответил:

- Там, на той горе, и перед ним открывается вид на весь город, вплоть до трущоб. Я всегда смотрел на тот особняк наверху и знал, что там живет тот, благодаря кому я появился на свет. Живет там и каждый день смотрит на наш дом, не ощущая… ровным счетом ничего. Здорово мотивировало.

Мауро слегка ослабил галстук, словно тот душил его, и ощутил, как на плечо ему легла рука Астрид.

- С вами все в порядке? - спросила она.

- Да. Я не был здесь с тех пор, как ушел из дома. Когда заработал достаточно денег, я купил дом маме - тоже там, на горе, чтобы она могла смотреть на город так же, как это делал отец. Но она не прожила долго - и в этом я виню его.

- Неудивительно, - произнесла Астрид.

- Однажды я его встретил. Мама сказала, где он живет, и я отправился наверх, в его особняк. Мне тогда едва исполнилось тринадцать, но я уже считал себя мужчиной. Я постучал в дверь и спросил отца - он услышал и вышел. Я наивно полагал, что объясню ему нашу ситуацию… что расскажу о том, что вынуждена делать мать. - Мауро помедлил, и было видно, что он снова переживает весь тот гнев и унижение, что довелось ему испытать тогда. - Он знал и, более того, сказал, что мама вовсе не стала проституткой из-за отчаянного безденежья ради того, чтобы в одиночку прокормить сына, - она всегда ею была.

Сказал, что так они и познакомились.

- Как подло с его стороны, - покачала головой Астрид. - Как он мог?

- О, он с радостью измывался надо мной. Он позаботился о том, чтобы дать мне знать: он никогда не относился ко мне так же, как к другим своим детям. Для него я вовсе не подходил в качестве сына, и причиной тому была кровь моей матери. Но я, напротив, вовсе не стыдился того, что она моя мать, - она заботилась обо мне, делала то, что вынудила ее жизнь, была всегда ласкова, даже когда это было тяжело. А вот связь с ним заставляла меня испытывать отвращение. С тех пор я начал строить планы. Думал о том, куда обычно ходят богатые люди, и о том, как заработать на них. И теперь в мой бизнес входят отели, клубы, курорты, туристические направления. Я построил свою реальность

- и готов поделиться ею со своим ребенком.

- Ваш отец был отвратительным пресмыкающимся, не упускающим ни одного шанса поживиться за счет других. Мы не позволим ему получить то, что он хочет.

- О, тогда это ему дадут журналисты. Перестаньте - мне и впрямь все равно.

- Как несправедливо, что именно сейчас им всем вы стали интересны.

- Пусть, - произнес Мауро решительно, делая шаг назад. - Я отвезу вас к себе в офис.

- Правда?

- Да. Я много времени провел в вашем королевстве, моя дорогая Астрид. Настало время вам стать моей гостьей.