Смерти горестный день, гнев судьи, наводящего ужас,

И Флегетонта — реки шумно текущий огонь,

Иерусалим, наконец, не знающий скорби о небе;

Радостям не суждены там ни конец, ни предел:

Если об этом всегда будешь помнить с волнением в сердце,

Стыд охватить никакой душу не сможет твою.

Все, что тяжелого ты, нестерпимого прежде увидел,

Скажешь: вот было легко, сладостным это сочтешь.

Но и стремительней дыма бегущие этого мира

Радости все ты сочтешь за величайшую скорбь.