Славно условились мы о тысячах двух поцелуев,

И поцелуев я дал тысячу, тысячу взял.

О, соблюла ты число, клянусь, моя радость Неера, —

Но никогда не склонна к точному счету любовь!

Кто похвалил бы хлеба, чьи колосья возможно исчислить?

Кто сосчитал бы траву на орошенной земле?

Вакх, возносят тебе о сотне ли гроздьев моленья?

Сельское кто божество молит о тысяче пчел?

Если Юпитер благой кропит пересохшее поле,

То упадающих вод капли не в силах мы счесть;

Или когда от ветров содрогается воздух, и в небе

Гневный Юпитер рукой схватит оружье свое,

Буйственным градом лазурь побивая морей или землю,

Сколько он буйный сметет нив и во скольких местах?

Также и зло и добро посылается с неба без счета, —

Мощен Юпитера дом, так подобает ему.

Ты же, сама божество, красивее оной богини.

Что по морскому пути в зыблемой конхе плыла,

Неба дары, — поцелуи, — зачем числу подчиняешь?

Ведь не считаешь моих стонов, жестокая, ты!

Ты не считаешь и слёз, нистекающих, словно потоки

Вечно бегущей воды, вдоль по лицу моему.

Если считаешь ты слезы, считай и лобзанья, — но если

Слёз не считаешь, нельзя и поцелуи считать.

Дай же ты мне утешений — напрасных! — в томительных муках,

Ради бесчисленных слез счет поцелуям прерви.