Тихими сколько ночами на небе огней золотится

Звездных, и сколько волна капель вмещает в себя,

Сколько и нивы Цереры златой, и Вакха бокалы,

Сколько зеленой травы в поле бывает весной:

Столько же благ величайших, поэт божественный, Муза

Наша для жизни твоей страстно желает тебе.

Вечно болтлива, молва, широко средь народов разлившись,

Не позволяет не знать ни одному о тебе.

Ты, хоть на месте своем пребываешь всегда неизменно, —

В мире огромном паришь, поднятый этой молвой.

Сделала эта молва, что и я тебя знаю, конечно,

Хоть и лица твоего я не видал никогда.

И когда эта молва до меня достигла недавно,

Вестница славы твоей, как и талантов твоих, —

Превознесла она мужа и редкостной чести, и музам

Милого, и вознесла к звездам небесным его.

Но и великая слава, такого достойная мужа,

Все же сама по себе меньше достоинств твоих.

Ибо (чтоб ныне вполне я поверил речам ненадежным),

Впившись, глаза мои все строки впитали твои.

В них для униженной Музы великая светит надежда,

Эта надежда, о стыд, в мире поникла без сил.

Так, я молю, проложи, о муж наилучший, тропинку,

Пусть это рвенье в тебе множится день ото дня.

Пусть же невежество сгинет, поэзии ж дар благодатный

Пусть под главенством твоим к звездам главу вознесет.

Будь же здоров, и пусть боги дадут тебе вечные годы,

Пусть же и Парка тебе дарит бессмертные дни.