Если б месяцев восемь непрестанно

Лил Юпитер дождем, глухой к моленьям,

Он уж все бы поля сгубил некстати,

Истерзал виноградники и нивы,

Наконец перестал, стыдясь, — считаю, —

И тогда, наконец, явилось солнце,

Что страшилось ходить по небу мира,

Полагая, что ночь навек настала.

Дня ему полтора светить позволив,

10 Весь туманами скрыл и облаками

Мир повсюду, где был он виден ясно,

И опять продолжал себе быть верным.

Коль Олимпом ты так же управляешь,

И не кто ты иной, как туч сбиратель,

Кто не вспомнил бы тут Гигантов рвенье

И, смешав твой привычный титул,[337] назвал

Богом худшим тебя и самым низким.