Осенним вечером на грудь

Любил он к матери прильнуть,

И к ней, бывало, прислонясь,

Прослушивал старинный сказ,

Как пращуров и дедов ряд

Был знатен, славен и богат,

Как наезжал китайский гость

Скупать таинственную кость,

Пушнину с золотом, менял

На них пальму или кинжал

И как бежал во тьме подчас,

Лишь о налете весть неслась.

Но предки менее влекли,

Чем духи неба и земли.

Оро внимал, всегда готов,

В своей душе их тайный зов.

Была ль то явь, или во сне?

Бежал холодный ток в спине,

Струился вихрем тонкий хлад.

Ответ давался наугад.

Оро и сам решить не мог,

Страданье ль больше иль восторг.

Захлестывал надмирный вал.

В экстазе детский лоб пылал.

И тайной мира упоен,

Оро звучал ей в унисон,

Пронизан звуком. Так струна

Поет, смычком возбуждена.

И мир в торжественный хорал

Все голоса свои сливал.