Философ, химик и поэт

И просто люди, тем вослед,

Огулом исключили вкус

Из средств познания, — боюсь,

Клеймив, как низшее. Не раз

Ему противоставлен глаз.

Лег на язык (науке вред!)

Философический запрет.

Но мысль упруга: он не смог

В покорность привести Восток.

Неутомимому ж Оро

Вкус открывал веществ нутро.

Разведчик чуткий всех вещей

Сокрытой сущности вещей, —

Их вкусозапах, — говорил

О вещеродном ритме сил:

Язык, — двурежущий кинжал, —

Оро в материю вонзал.

О как различен вкус веществ!

Ликует торжеством торжеств

Одно, и благовест плывет,

С души снимая гнев и гнет.

Безбрежных нив, душистых нив

Тогда волнуется разлив.

Другим точится благодать,

Идет теплом густым обдать,

И роз алеющих кусты

В бездушных стенах видишь ты.

Невнятный солевой призыв

Звучит в ином, и позабыв

Печально-скучное кругом

Идешь на море, в отчий дом,

Где плещет о скалу прибой,

Тебе родимый, вечно свой.

Там бодрым ветром в даль несет

Кристаллы соли, бром и иод.

И как бы ты ни был угрюм,

Оставь тогда свой мрачный трюм,

И смоет мерным ритмом фуг

С души страдальческий недуг.

Есть вкусы ясные. Манят

Прохладою прозрачной мят.

Не изсякает никогда

Здесь звонкоструйная вода.

Зеленокудрой сени рад,

Здесь вкусишь веянье прохлад.

В ответ на жаворонка трель

Здесь льется отрочья свирель.

Звучишь ты, вечно свежий Гайдн,

В прозрачности смарагдных тайн,

Сокрытых шепчущей листвой.

Но вкус святейший — огневой.

Он — то, что жертву осолит,

Чем страстный помысел забыт.

Июля солнечного зной

Звенит цикадами. Родной

Скалистого нагорья вид

Расплавом золота полит.

Горячий каменный каскад,

Из-под копыта козьих стад

Срывает по натекам лав,

Ломает стебли хрупких трав.

Плетет узор из серебра

В ущелье быстрая Кура,

Где нежный буйвол, черн и гол,

В струях прибежище нашел.

С бахчей несется запах дынь.

А с ним сребристая полынь,

И чобр, и травка Мариам.

Струят свой строгий фимиам.

Святейший огненный состав

Эфироносных горных трав!

А в небе черном, изступлен,

Пылает пышный Аполлон.