Дорогой Кирилл, я получил два твоих письма. Радуюсь твоим успехам и в частности намечающимся занятиям по ассиметрии у природы. Это тема величайшей важности, над нею я размышляю вероятно уже 44 года и мечтал когда-ниб<удь> реализовать свои мысли и материалы. На эту тему я собираюсь написать тебе большое письмо и потому сейчас писать не стану. Вероятно завтра же начну писать его. Обращаю твое внимание на новую редакцию графита: в концентриро-в<анном> H₂SO₄ графит в присутствии окислителей Cr₂O₃, HNO₃ и др. дает ярко-синий бисульфат и набухает. (Rudorff u Hofmann, Chem Ztd 59, № 58, 589, 1935 — «Ж<урнал> Хим<ической> Пром<ышленности>», т. 12, дек<абрь> 1935, стр. 1929, реф. № 20). Еще о графите: две разновидности сажи: 1° Noire de flamme, зернистая, от интенсивного черного до глубококаштанового цветового тона, из алифатических углеводородов и 2° Noire de fumеe, серого с синеватым оттенком, хлопьевидная, из циклическ<их> углеводородов (Chim. & ind.24, № 2, 280, 1930 — Ж<урнал> Х<имической> Пр<омышленности>. Т. 8, № 4, 28 февр<аля> 1931, стр. 437, № 362). Пишу тебе это в связи с письмом об углеродистых минералах. Книги попадаются здесь случайно, они всегда в разборе.

Бывший Спасо-Преображенский собор.

Почтовая карточка издания УСЛОН. 1926 г. Рис. з/к Браза О.

Недавно перечел том Бальзака, изумляюсь его высокому мастерству. Он заключает целый мир характеров и образов, представленный реально и объективно, но вместе с тем пронизанный мыслию, точнее сказать, потому и реальный, что он пронизан мыслию. Напрашивается сравнение с произведением кисти художников фламандск<ой> и голландск<ой> школ, где вещественность сочетается с идеей. Образы Бальзака зрительны, и потому живописны, в отличие от скульптурных осязательно-зрительных образов других франц<узских> писателей. Словно светолепка. Они светятся изнутри, как и образы гол<ландских> художников, а не освещаются извне, и потому не натуралистичны. Ты видишь самое вещество, а не его внешность со случайными рефлексами. И хочется сказать: по полноте проработки Бальзак пишет маслом, а не рисует: у него нет линий, а есть объемы. Удивительна «Человеческая Комедия». Всякий раз, когда берусь за Бальзака, снова замкнутая законченность пространства во всех его произведениях в полную противоположность фотографии: это не вырезки, а самозагнутые цели, за которые выходить нет надобности и безсмысленно, хотя сюжетно, в смысле повествования, отдельные произведения обрываются как бы незаконченно. Больше писать негде. Крепко целую тебя.