На четырнадцатые сутки после старта с Безымянной «Артемида» вынырнула из Ф-коридора в системе Несса, в двух пятых АЕ от Айхамара, сбросила скорость и вышла на стационарную орбиту, неподвижно зависнув над интересующим нас районом планеты. Мегарапторы не считались редкими животными, однако водились далеко не везде, чему немало способствовали охотники на крупную дичь.

Орбитальный комплекс «Айхамар», принадлежащий Всемирному институту экзобиологии, уже три года был законсервирован в связи с нехваткой средств, так что заглянуть в гости оказалось не к кому. Диана послала запросы станциям-автоматам относительно погоды, и прочего, что нам было полезно узнать, загнала всех в медотсек на прививки и посоветовала сажать корабль вместе с грузовым отсеком и прочими причиндалами, которые обычно оставляют на орбите.

– Условия для посадки идеальные, – сообщила она. – Добываете мегарапторов, сразу загружаемся и взлетаем. Затратно по энергии, зато быстро сделаем дело.

– Что скажешь, Пит? – поинтересовалась Кэт. – Ты ведь бывал здесь?

– Что скажу?.. Таких тупых тварей, как мегарапторы, еще поискать. Не думаю, что отлов шести экземпляров займет у нас больше одной здешней ночи.

– Это пять независимых суток, – перевел для себя Крейг. – Что ж, приемлемо.

– Еще как, – согласился я. – Нас вообще не сроки добычи мегарапторов должны волновать, а местные птерозавры.

– Значит, садимся вместе с «грузовиком», – сказал Малыш, устраиваясь в пилотском кресле. – Приготовьтесь, будет немного болтать.

Это мы и без него знали. Посадить корабль с такой махиной аккуратно невозможно, полностью погасить все рывки из стороны в сторону бессильна даже самая лучшая компенсационная система.

– Будь осторожен, – предупредила Кэт. – Не нужно лишний раз оправдывать свою кличку.

– Положись на Диану, – посоветовал я. – В отличие от тебя, она прекрасно понимает разницу между такими понятиями, как «можно» и «нельзя».

Крейг только усмехнулся. Мы могли сколько угодно подшучивать над Риком; Крейг даже выдвинул гипотезу, согласно которой тот свое прозвище «Малыш-на-все-плевать» не заработал по жизни, а родился с такой надписью на лбу. Но, что ни говори, пилотом он был классным, и единственный среди нас мог работать в паре с Дианой со скоростью Дианы.

Посадка прошла нормально, если считать нормой ощущение, что из тебя вытряхнули все кости. Мы переоделись в комбезы. Я проверил связь со своим охотничьим киб-мастером, носившим гордое и звучное имя Суслик, и глубоко вздохнул. Не то чтобы я волновался, просто вспомнил несколько острых моментов с участием мегарапторов во время предыдущих посещений Айхамара. Мегарапторы – типичные трофейные животные, желанная добыча всякого охотника-любителя, коему не терпится повесить в холле своего особняка собственноручно добытую клыкастую харю. Это сильные, представительные хищники, похожие на живших когда-то на Земле тираннозавров, только еще больше, и передние лапы у них развиты лучше. Тот, кто не видел, какие чудовищные прыжки способны совершать эти монстры, никогда не поверит в возможность чего-то подобного. Отправляясь за мегарапторами расслабляться не надо. Ну и о птерозаврах не стоило забывать. Собственно, сперва придется иметь дело именно с ними.

В первом отделении грузового отсека Крейг и Малыш оседлали скутеры. Каждый из них вставил винтовку в седельный зажим и проверил готовность автоматики своей машины. Снаружи бухали выстрелы – кто-то из сторожевых роботов, выпущенных Дианой сразу после посадки, уже открыл огонь.

– Что-то быстро в этот раз, – заметил я. – Раньше до первого нападения проходило не меньше часа.

Снаружи послышались еще выстрелы, а потом – длиннейшая пулеметная очередь. Какое-то массивное тело гулко ударилось о корпус корабля прямо над входным люком и, шурша по обшивке, скатилось вниз.

– Не думала, что птерозавры могут нападать на корабль, – сказала Кэт.

– Они не на корабль нападают, – возразил я. – Они засекли «сторожей», а сверху плохо видно, что это не добыча.

– В воздухе временно чисто, – доложила Диана. – «Сторожа» отключены. Первая двойка – на выход.

Крейг и Малыш подвели свои машины вплотную к входному люку. Из потолка и пола выдвинулись и сомкнулись друг с другом панели шлюзовой камеры. Я надел на голову обруч коммуникатора – Суслик тут же опустил перед моим лицом экран, похожий на большие солнцезащитные очки без оправы, и выдал на него доступные данные.

– Проверка связи, – сказал я. – Малыш, Крейг?

– Мы тебя слышим, Пит.

– Вторая двойка – на выход, – сказала Диана, пропустила нас с Кэт в шлюз и открыла внешний люк.

Сойдя по трапу, я покосился на изуродованный пулями труп птерозавра, убитого «сторожем». В воздухе началась стрельба, и еще одно тело шлепнулось на землю, подняв облако пыли. Этот ящер был покрупнее первого – в длину метра три. Размах крыльев у такого должен быть не меньше двенадцати метров. Но все равно мелочь по сравнению с по-настоящему большими.

– Молодняк, – пояснил я подошедшей Кэт и указал стволом винтовки на карусель темных силуэтов в небе. – Старые стервятники держатся поодаль. Сейчас собьем еще несколько, остальные сообразят, что с нами шутки плохи, и уберутся подальше. Эй, наверху, мокрухой сильно не увлекайтесь, больше стреляйте по крыльям.

Корабль стоял на открытой со всех сторон каменистой площадке, поросшей чахлой белесой травой. На севере темнели горы, на западе возвышалось изрезанное ущельями плато. Я видел подробные снимки этого края, сделанные с орбиты Дианой – идеальное место для гнездовий птерозавров; экземпляры, составляющие наш теперешний «почетный караул», оттуда. Там же, скорее всего, находятся логова мегарапторов.

На восток и на юг простирались необъятные равнины, покрытые рощицами деревьев и зарослями кустарников – охотничьи угодья мегарапторов и птерозавров, которые они прекрасно друг с другом поделили. Первые – теплокровные, и охотятся ночью. Вторые почти все хладнокровные, и оттаивают только через несколько часов после восхода солнца, когда становится по-настоящему тепло.

Я занял позицию для стрельбы с колена, Кэт обогнула корабль и встала с другой его стороны. Пристраиваясь поудобнее, я успел мимоходом пожалеть зубастых летающих бедняг, вся вина которых заключалась в их непомерном аппетите, но тут один из них попал на прицел, и я нажал на спуск. Ящер кувыркнулся в воздухе, а я уже искал новую жертву, стараясь выбирать совсем молодых: они глупее, а значит – наглее, и могли доставить нам куда больше неприятностей, чем крупные и опасные, но осторожные «старики». Да и большую часть молодняка все равно съедают свои же.

С противоположной стороны корабля тоже доносились выстрелы, а уж в небе пальба шла как в тире – Крейг с Малышом развлекались вовсю. Десятка три птерозавров, неловко и часто махая пробитыми крыльями, потянулись в сторону гор, остальные взмыли высоко вверх. Некоторые опустились на землю поедать тела сородичей – тех, что упали далеко от корабля. Диана сообщила, что число жертв достигло десяти, и я решил, что хватит. До заката оставалось часов пять, вряд ли кто еще за это время рискнет сунуться, даже если мы здесь ляжем и уснем на солнышке. Кэт вывела из грузового шлюза транспортную платформу, роботы обслуги закинули на нее все оказавшиеся поблизости трупы, и Кэт, отбуксировав дохлых птерозавров примерно на километр, вывалила их на съеденье оставшимся в живых дружкам. Больше они ни на что не годились – ни один из дневных видов давно не пользовался на рынке спросом даже в качестве трофеев. Поймать их не составляет труда – большую часть ночи они проводят в своих убежищах в скалах, в состоянии легкого окоченения, а под утро уже и крыльями не шевелят. Просто подлетаешь к ним на катере и упаковываешь как надо прямо на месте, потом цепляешь тросом и втягиваешь лебедкой в трюм. Все, кто хотел иметь живые экземпляры, уже их имеют, то же самое и с чучелами. Охотники давно потеряли надежду заполучить хоть один заказ на их поимку – ящеры чудесно размножаются в неволе, только кормить успевай, и всякий желающий может приобрести нужное число особей в любом зоопарке.

Восемь наших «сторожей» выдвинулись на защиту периметра; еще двое, бросив ходовые платформы, вскарабкались на громоздкий сундук грузового отсека. У нас оставалось полно времени до начала охоты, поэтому мы решили воспользоваться случаем и устроили пикник на свежем воздухе. То есть все организовала Диана, а нам оставалось только наблюдать, как трудятся корабельные «жучки». После двух недель в закрытом пространстве появляются первые признаки аллергии на корабельную столовую, а обедать на природе нам не придется до высадки на Тихой. На Соломонии состав атмосферы не позволяет дышать без маски, а на Инферне будет не до пикников. Я подумал о космонавтах первых межзвездных экспедиций, обреченных целые десятилетия странствовать в космосе, и мне стало жутко. А ведь были еще и корабли поколений, рассчитанные на то, что к месту назначения прибудут не те, кто стартовал с Земли, а лишь их потомки… Минут пять я пытался решить, что хуже, – лететь всю жизнь туда, куда тебе заведомо не светит добраться, или быть рожденным с единственной целью продолжить путешествие родителей с планеты, которую ты никогда не видел, на планету, куда тебе лично, в общем-то, не было нужно. В конце концов я пришел к выводу, что любой из вариантов достаточно скверный. Все эти ребята – герои, конечно, и открыли человечеству дорогу в космос, но я не хотел бы оказаться на их месте, поскольку хорошо чувствовал себя на своем собственном.

– О чем задумался? – поинтересовался Крейг.

Я сел на раскладной стул и пристроил винтовку рядом. Только что я попытался вспомнить, как звали командира Первой межзвездной, и не смог. Да и вряд ли кто-то кроме историков вспомнит. Вот и становись после этого героем.

Малыш сложил руки рупором у рта, повернулся ко мне и заорал:

– Крейг спрашивает тебя: «О чем задумался»? Базовый лагерь вызывает Пита Дугласа, отвечайте!

– Ну тебя к черту, и Крейга твоего тоже, – ласково отозвался я, принимаясь за еду.

Диана потрудилась на славу. Правда, стейки из замороженного мяса не идут ни в какое сравнение с шашлыком, который ты сам себе готовишь над костром из собственноручно подстреленной дичи, но я не такой уж любитель этих дел. А некоторые охотники, привыкнув пробовать мясо убитых ими экзотических животных, превращаются в настоящих наркоманов. После соответствующей обработки есть можно практически все, даже в полевых условиях. А на Земле и других планетах существует целая индустрия производства деликатесов буквально из чего угодно. В некоторых ресторанах вам предложат блюда из животных, доставленных со всех концов Галактики, причем заведение гарантирует, что зверь будет умерщвлен непосредственно перед приготовлением обеда. На Безымянной, у того же Дагена, можно сделать заказ с утра и получить желаемое к полудню.

Я размышлял обо всем этом, расправляясь с бифштексом из самой что ни на есть простецкой говядины, а Малыш как будто подслушал мои мысли:

– Когда я познакомился с папашей Лори… ну, мистером Паркинсоном, нашим заказчиком на перламутровых питонов, мне довелось попробовать знаменитую «Принцессу Соломонии». Ломтики этих питонов под майонезным соусом. Потом мы ели их в грибном соусе. Потом – под пряным соусом с настоящими соломонийскими травами. И еще под соусом…

– Не поняла, – перебила его Кэт. – Эта семейка что – питается одними питонами?

– Может, мы зря с ними связались, – сказал я. – Если они не в силах позволить себе никакую другую пищу, кроме продукции собственной фермы… Ты уверен, что хорошо проверил их платежеспособность, Крейг?

– Это была презентация, – прервал нас Малыш ничуть не смутившись. – Были приглашены гурманы со всего света и профессиональные дегустаторы экзотических блюд. Мистер Паркинсон хотел доказать, что мясо питонов, выращенных по специальной технологии, ничуть не хуже, чем у диких. Он не только фермер, но и сторонник защиты природы.

– Не слишком распространенное сочетание, – заметил я. – Можно назвать десяток планет, где кроме животных в загонах не осталось никаких других. Именно стараниями фермеров.

– Ну а этот не такой, – сказал Малыш. – Он хочет сделать рекламу своему хозяйству, расширить дело и одновременно сохранить перламутровых питонов на Соломонии.

– Напрасные потуги, он не первый, – сказала Кэт, помахав в воздухе вилкой. – Настоящие лакомки никогда не променяют мясо диких животных на мясо домашних, в каких бы условиях их ни выращивали. Для них большая часть кайфа в том и заключается, чтоб есть мясо зверей добытых, понимаешь? А другие и этим не довольствуются, сами выезжают на место, чтоб охотиться на то, что потом съедят. О сафари для гурманов слыхал?

– Да, – ответил Малыш. – И даже участвовал – как запасной стрелок. О-о, это было большое дело! Фирма «Галактическое сафари» заключило договор с «Клубом любителей путешествий и активного отдыха» с Кадикса. Насмотрелся я там этих «любителей». Разные люди – промышленники, политики, богатые лодыри, и даже ученые. Богема еще – художники, режиссеры, актеры… Многие просто помешаны на первобытном образе жизни, им нравится ощущать себя дикарями и вести себя как дикари. Туши животных, не требующих обработки, сами разделывают, обязательно вручную. Кое-кто при этом ест сырое мясо, лишь слегка его присолив. Ну и все прочее в том же роде.

– Это ерунда, – сказал я. – А ты слыхал про ребят вроде Живоглота Хадсона?

– Про Живоглота слышал, конечно. Но его самого не встречал.

– Ну а мы с Кэт знали его лично. Работал у Джонни Берка, отличный охотник, кстати. Он не просто сырое мясо любил – ему было надо живое. Поймав животное, связывал его, разделывал и ел по кусочкам. И если ты думаешь, что Хадсон – это исключение какое-то печальное, так ты ошибаешься, я таких знал до черта.

– Ничего удивительного, – ввязался в разговор Крейг. – Это лишь развитие до крайних пределов некоторых человеческих пристрастий. Испокон веков отдельные виды употребляются в пищу живыми.

Кэт постучала костяшками пальцев по столу:

– Может, хватит? Вы мне весь аппетит испортили!

– Это мы специально, – поспешил я ее порадовать. – Надеялись, что ты встанешь и уйдешь – нам бы больше досталось.

– Почему ты всегда стараешься выглядеть обжорой и лакомкой? – поинтересовалась она. – Все же знают, что ты не такой. Тоже хочешь заработать какое-нибудь прозвище?

– «Обжора Дуглас» – это звучит, – одобрил Малыш.

– А ты вообще молчи, – сказала Кэт. – Уж если кто из нас четверых обжора, так ты.

Крейг молча уткнулся в тарелку, делая вид, что его здесь нет. На деле-то самым большим любителем вкусно покушать среди нас был он.

– Конечно, я не обжора, – сказал я Кэт. – Просто люблю обедать плотно и с удовольствием. А сырое мясо – это чтобы тебя добить – я тоже пробовал. Еще в детстве. У моего отца была ферма на Хапи… И сейчас есть, как ты знаешь. В лесу, недалеко от дома, мы с братьями охотились на всякую мелкую дичь с луками и мелкокалиберками. Потом жарили мясо над костром, воображая себя то индейцами, то трапперами времен Дикого Запада, то первопроходцами космоса, потерпевшими крушение на неисследованной планете. Заводилой у нас был Фрэнк, но и остальные старались как могли. Однажды мы играли в первобытных людей, и Билли, который уже тогда увлекался историей и археологией, сказал, что неплохо бы попробовать съесть добычу сырой, ведь у самых древних людей огня еще не было. Мы попробовали, но никому не понравилось. Потом, в армии, на занятиях по выживанию, нас тоже заставляли есть и сырое мясо, и много еще такого, от чего и стервятника стошнило бы. Клянусь, ни одному самому рьяному фанатику экстрим-туризма даже и в голову не пришло бы есть то, чем приходилось питаться нам. И с тех пор я больше всего на свете люблю самые обычные, хорошо прожаренные бифштексы.

Кэт отодвинулась от стола вместе со стулом и задумчиво посмотрела на меня.

– Чем ты займешься, когда придется уйти на покой? – неожиданно спросила она.

– Если удастся скопить достаточно денег, куплю большой участок на какой-нибудь тихой, спокойной планете с хорошей природой и ровным климатом… Не на Земле. Но и не в пограничных мирах. Лучше там, куда уже добралась цивилизация, но еще не успела все испортить.

– И что ты там будешь делать? Устроишь ферму?

– Нет, – решительно сказал я. – На моем куске земли все останется как было. Я только построю дом. Одна половина будет обычная, современная, а вторая… Там будет так, как было веке в двадцатом – двадцать первом. Или еще раньше – как у первых американских поселенцев. Как у тех русских, что осваивали когда-то просторы Сибири. И те и другие – мои далекие предки. Ну, иногда я буду охотиться на своей земле… Так, как это делали они, для пропитания. Ночевать возле костра в лесу, жарить над огнем мясо. Иногда, может, буду уезжать, странствовать по другим планетам, как сейчас. А потом возвращаться домой. И мой дом будет местом, куда стоит возвращаться.