Вертолет приземлился на Лулуди, и Андреас вглядывался в сад в надежде увидеть встречающую его Айлу. Но ее нигде не было видно. Мужчина разочарованно стиснул зубы. Он отсутствовал на острове всего несколько часов, но уже успел соскучиться по ней.

От этой мысли Андреас нахмурился. То, что он скучал по ней, наводило на мысль, что у него возникла с ней эмоциональная связь, но это была нелепая идея. Андреас делил людей в своей жизни на различные категории: семья, друзья, коллеги и любовницы. Айла была где‑то между первой и последней категориями. Она мать его ребенка, хотя ни она, ни его сын не носили его фамилии. Однако то, что он назвал ее своей любовницей, не отражало его восхищения ею.

Они жили вместе на острове уже почти три недели, и Андреас чувствовал себя так спокойно, как никогда раньше себя не чувствовал. «Карелис корпорейшн» была в полном порядке, ее акции продолжали расти после решения проблем, с которыми она столкнулась год назад. Он пользовался полной поддержкой совета директоров и доказал, что является достойным преемником Стелиоса. Но он был полон решимости не становиться похожим на отца и не позволять работе захватить всю его жизнь. И хотя он почти каждый день ездил в свой офис в Афинах, всегда возвращался на Лулуди, чтобы провести время с Лукасом.

Он все время думал об Айле. Он не мыслил своего существования без нее, она стала наркотиком для него. И он был почти на сто процентов уверен, что и ее точно так же захватила их страсть. Но, кроме криков удовольствия во время оргазма, в остальном она была собранна и немногословна, так что он понятия не имел, о чем она думает, и это его чертовски расстраивало.

С привезенной из Афин коробкой под мышкой он прошел по первому этажу виллы, затем поднялся в поисках Айлы на второй этаж. Он волновался за нее и поэтому сегодня ушел с работы пораньше. Он прошел через гостиную и остановился около двери в детскую.

Айла убаюкивала Лукаса. Ее глаза широко распахнулись от удивления, когда она увидела Андреаса, но приветственной улыбки на ее губах он не увидел. Она положила ребенка в кроватку и пошла ему навстречу. У него внутри все сжалось, когда он увидел слезы на ее ресницах.

– Ты прочел все эти ужасные вещи, которые обо мне написали в бульварных газетах сегодня? – Она прикрыла дверь в детскую и взяла свой телефон с кофейного столика. – Многие таблоиды напечатали фотографию, на которой мы целуемся. Они сфотографировали нас без нашего ведома, когда мы ездили в Афины за покупками на прошлой неделе. Был такой чудесный день, а теперь вот это… – Она протянула ему свой телефон.

Андреасу не нужно было смотреть на экран. Он уже видел эту проклятую фотографию и мысленно проклинал себя за тот порыв притянуть ее к себе и поцеловать. Он никогда не выставлял такие вещи на всеобщее обозрение, но Айла рассмешила его, и, когда он посмотрел на ее прекрасное лицо, ему показалось, что они были единственными людьми на свете.

Он поддался порыву поцеловать ее, забыв, что папарацци легко могут узнать главу одной из самых известных греческих компаний. Очевидно, журналист также узнал и Айлу – бывшую невесту Стелиоса Карелиса.

– В социальных сетях пишут, что я охотница за богатствами, которая сначала связалась с твоим стареющим отцом, а затем решила употребить свои женские чары, чтобы поймать тебя, – произнесла она сдавленным голосом. – Я рада, что мы оставили Лукаса на Лулуди с Тулой и пресса не узнала, что у нас есть ребенок.

– Но мы не сможем прятать его вечно, – тихо сказал Андреас. Их частная жизнь была защищена от посторонних глаз, только пока они оставались на острове, но так не могло продолжаться вечно. – Я даже сестре не сказал ничего о нашем ребенке. И я не хочу, чтобы какой‑нибудь пронырливый журналист разнюхал о Лукасе и написал разоблачительную статью о нашем… «ребенке – плоде тайной любви». Мы должны взять ситуацию под контроль и сделать заявление для прессы, чтобы объявить, что у нас есть сын. И…

Он заколебался и взял ее руки в свои. Глядя на нее, он ощутил какое‑то непонятное стеснение в груди, когда увидел, что ее глаза блестят от слез.

У них был только один разумный выход. Лукас имел полное право расти и носить фамилию Карелис и пользоваться поддержкой и любовью обоих родителей. Андреас был полон решимости. За последние недели он понял, что они с Айлой стали друзьями, а не просто любовниками.

По правде говоря, его это удивило. Никогда раньше женщины не становились его друзьями. Он хорошо ладил с женщинами‑коллегами и всегда мирно расставался со своими любовницами. Он был мужчиной, который дружит с мужчинами. За годы, проведенные на соревнованиях, среди его друзей были другие гонщики и инженеры. Атмосфера гоночной трассы не способствовала душевным разговорам, подумал он с кривой усмешкой.

Айла была умна, у нее было прекрасное чувство юмора. Андреас разделял ее увлечение историей Греции. Он гордился своей родиной и был рад, что Лукас сможет узнать о богатом греческом наследии от обоих родителей. У них с Айлой впереди может быть прекрасная совместная жизнь, подумал он.

– И?… – подсказала ему Айла.

Он сжал ее руки.

– И на пресс‑конференции мы также можем объявить о нашей предстоящей свадьбе.

Сложные эмоции захлестнули Айлу, но прежде всего она почувствовала облегчение. С тех пор как Андреас признал, что он отец Лукаса, и сделал ей предложение, он больше не заговаривал об этом. Она гадала, изменил ли он свое решение или испытал облегчение оттого, что она ему отказала. Однако ничего не изменилось, напомнила она себе. Они обсуждали брак лишь потому, что Андреас считал своим долгом жениться на ней. И все же она не могла не радоваться тому, что он хочет, чтобы весь мир узнал, что Лукас его сын.

– Ты думаешь, что брак без любви может существовать? – медленно спросила она.

– Я думаю, что у такого брака больше шансов, чем у так называемого брака по любви, со всеми ожиданиями и часто ложными обещаниями, которые люди делают, когда они ошибочно принимают желание за любовь. Но любовь будет, – пробормотал Андреас, и у Айлы бешено заколотилось сердце. – Мы оба любим нашего сына и желаем ему только добра. Ты росла без отца, а у моих родителей не было на меня времени. Поэтому разве не самое главное для нас – дать Лукасу такую семейную жизнь, о которой мы оба мечтали в своем детстве?

Андреас поднес ее руки к губам и едва заметно поцеловал костяшки пальцев. От блеска в его глазах у Айлы участился пульс. Он никогда не пытался скрыть своего желания, и ему достаточно было взглянуть на нее, чтобы вызвать в ней ответную реакцию. Но достаточно ли этого? Может ли брак, основанный на жарком сексе и желании создать семью для сына, действительно оказаться успешным? Если она не выйдет за него замуж, какие у них будут альтернативы: опекунство над Лукасом, празднование дней рождения и Рождества то у одного из родителей, то у другого, возможно, совместное проживание с мачехой, если Андреас женится на ком‑то еще. Мысли об этом заставили ее похолодеть.

– Я кое‑что тебе привез. – Он отпустил ее руки и взял с дивана большую коробку.

Айла неуверенно посмотрела на него.

– Что там?

– Почему бы тебе не открыть коробку и не посмотреть? – сухо ответил он.

Она узнала логотип известного модного дома на крышке коробки и вспомнила, что во время недавней поездки за покупками в Афины они посетили бутик в Колонаки, знаменитом модном районе города. Андреас уговорил ее примерить несколько платьев, но она не позволила ему купить ей что‑либо и настояла на том, чтобы заплатить за одно прекрасное синее шелковое платье своей собственной кредиткой.

Айла открыла коробку, и ее сердце остановилось, когда она увидела белые кружева под тонкой оберточной бумагой. Она потеряла дар речи, когда достала из коробки платье. Это было самое изящное свадебное платье, которое только можно было себе представить. Чистый белый шелк, покрытый тонким кружевом и украшенный крошечными сверкающими кристаллами. У платья был глубокий вырез, оно было приталенным, но внизу расклешенным, и еще у него был длинный шлейф сзади.

– Пока ты примеряла платья, я зашел в студию дизайнера и увидел свадебное платье, над которым она только что закончила трудиться. И я подумал, что это элегантное и потрясающе красивое платье идеально подойдет тебе, – тихо сказал Андреас.

Айла сглотнула. Платье было похоже на платье из сказки. О таких мечтали маленькие девочки, когда думали, что выйдут замуж за принца. Но маленькие девочки выросли и поняли, что даже у красивых принцев бывают недостатки. Она не позволит вскружить себе голову бесстыдно романтичным платьем, твердо сказала она себе.

– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала Айла.

Глаза Андреаса блеснули, когда он забрал у нее платье и положил его на диван.

– Скажи «да», omorfia mou. – Он взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Я не приму «нет». Почему ты колеблешься, хотя в глубине души понимаешь, что это самый правильный шаг, который ты можешь сделать? Мне еще никогда не доводилось переживать страсть, подобную той, что вспыхнула между нами.

Она испытывала страстные чувства только к Андреасу, и он был единственным мужчиной, которого она хотела или будет хотеть, но у нее хватило ума не говорить ему об этом.

– А что будет, если страсть пройдет? – Айла задала вопрос, который разъедал ее душу. – Ты заведешь себе любовницу? О, я уверена, что ты не будешь это афишировать, но неужели ты ожидаешь, что я буду закрывать на это глаза или тоже заведу любовника?

У Андреаса задергался глаз. Какое‑то первобытное выражение появилось на его лице, и глаза его почернели.

– Не советую пробовать, moro mou. Я не делюсь с другими тем, что принадлежит мне.

Она должна была бы ужаснуться его собственническому заявлению, но Айла почувствовала глубокое облегчение. Их отношения могли быть основаны на сексе, но в глубине души ей было очень приятно, что Андреас так сказал. Ей пришлось напомнить себе, что она современная, независимая женщина.

– Я не твоя, – прошептала она.

Он положил ей руку на талию и притянул к себе.

– Повтори это, когда будешь лежать подо мной, а я буду внутри тебя! – прорычал он. – Скажи мне, что ты не моя, когда ты выкрикиваешь мое имя и царапаешь ногтями мою спину каждый раз, когда я заставляю тебя кончить.

Он наклонился и яростно поцеловал ее. В этом поцелуе не было нежности. Он словно хотел оставить знак, что она его. А она не сопротивлялась, потому что единственное место, где она хотела быть, было в его объятиях, в его постели и в его жизни.

Когда он оторвался от ее губ, оба они тяжело дышали.

– Я готов полностью посвятить себя нашему браку, – сказал он ей. – И я ожидаю от тебя того же.

Это никак нельзя было бы назвать признанием в любви, но, как ни странно, эти откровенно сказанные слова понравились ей больше, чем если бы он притворно рассказал о высоких чувствах. Она пристально посмотрела в его прекрасное лицо, и ее сердце замерло, когда он тихо спросил:

– Ты мать моего сына. Будешь ли ты также и моей женой?

Она сделала глубокий вдох как будто бы перед прыжком в пропасть.

– Да.

– Я уже говорил тебе, что ты сегодня прекрасно выглядишь? – Глубокий голос Андреаса окутал Айлу, как бархатный плащ, и помог унять волнение.

Она выглянула из окна машины и поморщилась, увидев десятки фотографов, ожидающих на тротуаре перед зданием «Корпорация Карелис». Вечеринка в честь возвращения компании на вершину рейтинга самых успешных предприятий Греции была важным светским событием года, и папарацци были тут как тут.

– СМИ окрестили меня вавилонской блудницей или женщиной, одетой в багряницу. Вот я и решила одеться соответственно, – сухо сказала она.

Ее вечернее платье было из того же модного дома, что и свадебное, и тоже из шелка с кружевами. Но на этом сходство двух платьев заканчивалось. Красное платье было откровенно сексуальным: открытое, с «ремешком» вокруг шеи, шифоновым лифом спереди, вырезом на спине. Платье было длинным, но разрез сбоку доходил до середины бедра. На ней было больше косметики, чем обычно, а алая помада создавала иллюзию уверенности в себе, которой она совсем не чувствовала. Но Андреаса ей провести не удалось.

– Попробуй немного расслабиться, moro mou, – тихо проговорил он, беря ее за руку и прикасаясь губами к кольцу, которое он надел на ее палец два дня назад. Кольцо украшал редкий голубой бриллиант круглой огранки, окруженный белыми бриллиантами. – Я уже сделал заявление для прессы, объясняя, что наши отношения начались после смерти моего отца, и рассказал членам семьи и близким друзьям правду о том, что ваша помолвка со Стелиосом была фиктивной, нужной для того, чтобы отвлечь всех от его смертельной болезни. На вечеринке я объявлю, что мы помолвлены и скоро поженимся и что у нас есть сын.

Она прикусила губу.

– Но если пресса разнюхает дату рождения Лукаса, всем станет ясно, что мы стали любовниками еще тогда, когда я притворялась невестой Стелиоса.

Андреас пожал плечами:

– Я не буду раскрывать подробностей. И сомневаюсь, что кому‑то есть до этого дело. Точно не нашим акционерам. Они будут рады, что я распрощался с имиджем плейбоя, решил остепениться и обзавестись семьей.

Машина остановилась, шофер выскочил, чтобы открыть им дверь. Слова Андреаса вовремя напомнили Айле, почему он решил на ней жениться. Он был так внимателен с тех пор, как она согласилась выйти за него замуж, что она почти начала верить, что он видит в их браке нечто большее, чем просто удобное соглашение.

Она вышла за ним из машины, и вспышки фотоаппаратов чуть не ослепили ее. Фотографы рванулись вперед, но охранники Андреаса удержали их. Он обнял ее за талию и прижал к себе так крепко, что ее глупое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Роскошный зал, предназначенный для бизнес‑встреч, располагавшийся на самом верхнем этаже здания, был битком набит гостями, которым не терпелось взглянуть на женщину, которая сумела покорить сердце известного своим фанатичным отрицанием каких‑либо серьезных отношений с противоположным полом генерального директора «Карелис корпорейшн». Все удивленно перешептывались, когда Андреас представил Айлу как свою будущую жену и мать своего маленького сына. Новость была хорошо принята всеми, кроме одного человека.

В середине вечера сестра Андреаса последовала за Айлой в дамскую комнату, в которой, кроме них, никого не оказалось. Нефели тут же перешла в атаку.

– Полагаю, ты считаешь, что поступила умно, поймав Андреаса в сети, родив ему ребенка. Боже, это самый старый трюк в истории человечества. Но у меня есть для тебя новости. Единственная причина, по которой он готов жениться на тебе, – это то, что он может вернуть контроль над Лулуди. Ты убедила моего отца оставить тебе в наследство половину острова, но, когда мой брат разведется с тобой, он позаботится о том, чтобы тебе не досталось ничего.

Айла пыталась убедить себя, что в злобных словах Нефели нет ни капли правды. Андреас упомянул, что его сестра все еще пытается смириться со смертью Стелиоса. Сама потерявшая мать, Айла могла ее понять. Вернувшись к гостям, она натянула на лицо улыбку, но несколько раз за вечер, когда оглядывалась, ловила на себе задумчивый взгляд Андреаса.

– Ты мне расскажешь, что не так? – спросил он, когда они вошли в его афинский пентхаус.

Они оставили Лукаса с Тулой на Лулуди на этот вечер. Бабушка‑гречанка обожала ребенка, и Айла была благодарна ей за советы и опыт, которых ее мама уже, к сожалению, не могла ей дать. Андреас пересек гостиную и открыл стеклянные двери, ведущие на балкон. Стояла теплая ночь, и огромная яркая луна серебряным диском висела над Акрополем.

Айла последовала за ним на балкон и уставилась на культовую древнюю достопримечательность Греции, считавшуюся самым важным местом в западном мире. Она была взволнована мыслью о жизни в Афинах и, возможно, о работе в музеях Акрополя, когда Лукас подрастет. Но теперь ее охватили сомнения, и она стояла, крутя на пальце обручальное кольцо.

– Если кольцо тебе не нравится, ты можешь выбрать другое.

Она взглянула на Андреаса.

– О нет, мне очень нравится это. Я раньше даже не знала, что бывают голубые бриллианты.

– Чистота и интенсивность цвета превосходят сапфир. Мне нравится, как камни отражают свет, словно солнце сверкает на Эгейском море.

Она прикусила губу.

– Дело не в кольце.

– Мы можем играть в загадки и отгадки всю ночь, но у меня на уме было кое‑что другое, – пробормотал он.

– Если бы не было Лукаса, ты бы не попросил меня выйти за тебя замуж. Ведь так?

Он нетерпеливо фыркнул.

– Но у нас есть сын. И это прекрасная причина для нашего брака. Что ты хочешь от меня услышать? – Он откинул волосы со лба и уставился на нее, его глаза блестели от эмоций, которые она не могла определить.

«Мне, наверное, это только кажется, – подумала Айла. – Андреас неэмоциональный человек».

И почему только она всегда отдает свое сердце мужчинам, которым не нужна ее любовь? – с горечью спросила Айла себя. Пока она росла, она идеализировала своего отца, хоть и не встречалась с ним. В ее сознании он был героем, но Айла обнаружила, что он эгоистичен и недостоин слез, которые она пролила, когда он сказал ей держаться от него подальше.

– Твоя сестра сказала, что ты женишься на мне только для того, чтобы вернуть себе полный контроль над Лулуди, а потом собираешься развестись со мной.

Андреас выругался. Нефели еще горюет, но это не может служить оправданием ее лжи.

– Я с ней поговорю. – Он подошел к Айле и легонько провел пальцем по ее щеке.

– Это правда, что я предложил брак и считал его разумным решением в сложившейся ситуации.

Хоть он никогда и не притворялся, что испытывает к ней какие‑то чувства, сейчас его слова пронзили ее сердце, как нож. К счастью, ее гордость взяла верх, и она вздернула подбородок.

– С дополнительным бонусом в виде горячего секса, – сухо предположила она.

– Здесь нечто большее, чем просто горячий секс, – задумчиво произнес он. – У меня достаточно опыта, чтобы понять, что химия и страсть между нами не такая, как была у меня с другими женщинами. Наши отношения совершенно особенные.

«Особенные»! Это слово окутало сердце Айлы, словно мягкое одеяло. Она достаточно знала Андреаса, чтобы понимать, что он никогда не бросает слов на ветер. Если он думал, что заниматься с ней любовью было чем‑то особенным, то можно надеяться, что со временем его чувства к ней могут только крепнуть.

– И никаких разводов. – В его голосе слышалась решимость. – В семье Карелис никогда не было разводов.

– Ну, может быть, твоим родителям было бы лучше развестись. В том браке твоя мама чувствовала себя такой несчастной.

– Она была несчастна, потому что любила моего отца так, что это превратилось в нездоровую навязчивую идею. – Андреас сжал челюсти. – Но с нами этого не случится, – сурово сказал он, словно предупреждая ее, чтобы она не влюблялась в него.

Он опоздал, с горечью подумала она. Но если она расскажет ему о своих чувствах, это поставит ее в уязвимое положение. Возможно, он даже решит не жениться на ней и вместо этого попросит опекунство над Лукасом. Она поежилась, а Андреас нахмурился.

– Ты замерзла. Пошли внутрь, и я постараюсь согреть тебя.

В его глазах она увидела чувственное обещание, когда он подхватил ее на руки и понес в комнату. В главной спальне с трех сторон были окна от пола до потолка, и вид на город был потрясающим, но Айла смотрела только на Андреаса, снимавшего рубашку.

Единственное место, где она хотела быть, – это в его сильных объятиях. Она провела пальцем по длинному шраму, пересекавшему его грудь, напоминавшему об аварии на мотоцикле, в которой он чуть не погиб. Жизнь была опасной и непредсказуемой, но он предлагал ей будущее с ним и их маленьким сыном, которого оба они обожали.

Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она обвила руками его шею и прижалась к нему так крепко, что почувствовала, как неровно бьется его сердце в такт ее собственному. Сегодня в его поцелуе была нежность, и что‑то близкое к благоговению было в том, как он медленно раздевал ее, целуя каждый дюйм обнаженной кожи, прежде чем опуститься на колени и прижаться ртом к самому центру ее женственности.

К моменту, когда они упали на кровать, она сгорала от желания и еще больше от того, что почувствовала, как дрожали его руки, когда он прижимал ее к себе. Она опустилась на него, чтобы почувствовать, как он заполняет ее, придавая ей целостность и завершенность.

Он обхватил ее своими сильными руками, когда она выгнулась над ним.

– Ты никогда не узнаешь такой сильной страсти ни с кем другим, – процедил Андреас сквозь зубы. – Esai dikos mou.

Его слова прозвучали словно гром:

– Ты моя.