Антониетта плохо спала ночью и проснулась, вздрогнув во сне. Ей казалось, что она пропустила шум вертолета Рафа. Сегодня ее последний выходной перед Рождеством. И хотя Антониетте следовало отправиться в деревню за покупками, она не могла этого сделать.

Возможно, она пойдет туда днем, а сейчас ей не до покупок.

Надев джинсовую юбку, тонкий свитер и туфли без каблуков, она решила прогуляться и собраться с мыслями.

Храмовые руины когда-то были игровой площадкой для нее и Авроры. Маленькими девочками они приходили туда играть и проводили там целый день, сидя на ступеньках, распевая песни и бегая между колоннами. Авроре нравились остатки алтаря, она украсила его цветами и вслух мечтала о своей свадьбе.

Аврора всегда знала, чего хочет: семью и дом, мужа и детей.

Но Антониетта не хотела на этом останавливаться. Даже в детстве она сидела, обхватив колени руками, смотрела вдаль и мечтала о других странах. Беря в руки оранжевый грунт, она представляла себе песчинки Сахары. Она не знала многого в этом мире. И пока Аврора пела, Антониетта лежала на камне и представляла себя в стеклянном иглу под северным сиянием или на ухоженной лужайке в Версальском дворце…

Ее размышления прервались, когда она увидела бегущего вдалеке Рафа. Он не уехал. Она почувствовала облегчение. У него была великолепная фигура. Заметив Антониетту, он побежал в ее сторону.

- Привет! - сказала она, когда он подошел. - А смотрителей здесь нет?

- Я на территории отеля.

- Вообще-то, нет. - Она улыбнулась, потому что руины находились за пределами «Старого монастыря». Затем ее улыбка померкла, и внезапно Антониетта застыдилась. Это не имело никакого отношения к их занятиям любовью. Теперь она знает о его королевском статусе и не может притворяться.

- Я думала, вы уехали вчера.

- Я так планировал.

- Почему вы сказали Франческе, что хотите, чтобы я обслуживала ваш номер?

- Я этого не говорил, - ответил Раф. - Я сказал, чтобы она не присылала Кики. - Он протянул руку и помог ей встать.

Она предложила ему свою бутылку с водой, и он сделал большой глоток.

- Красивые руины, - заметил Раф.

- Я люблю их, - согласилась Антониетта. - Мы с Авророй играли здесь, когда были маленькими. Вернее, Аврора играла, а я мечтала.

- О чем?

- О мире, - сказала Антониетта. - Здесь они с Нико поженились. - Она покосилась на Рафа. - Вы не приезжали на их свадьбу?

- Нет, у меня были дела, - ответил Раф, а потом решил объясниться. - Мы с Нико дружим, но не так, как вы с Авророй. Когда-то у нас с ним были особенные развлечения.

- Но не сейчас.

- Если бы мы остались прежними, это явно не понравилось бы Авроре.

- Вы устраивали гулянки?

Он усмехнулся.

- Вы вряд ли захотите об этом знать.

Она откровенно произнесла:

- Но я знаю, кто вы. Аврора мне все рассказала.

- И как вы теперь себя чувствуете?

- И лучше, и хуже, - ответила она, и Раф нахмурился. - Лучше, потому что теперь я понимаю: наши отношения обречены. И хуже, потому что теперь я понимаю, почему они обречены.

Раф печально засмеялся, и они продолжали идти вперед.

Прохладный воздух касался его разгоряченного тела, но общение с Антониеттой воодушевляло Рафа. По пути он рассказал ей кое-что из своей жизни.

Бесконечные обязанности, нескончаемый поток тщательно проверенных людей на роскошных яхтах и вечеринки только для избранных. И он сказал ей, как ему стало скучно. Ухаживание не вызывало острых ощущений, потому что все женщины заранее подписывали документ о неразглашении.

Но за такую безумную жизнь приходилось платить, и он знал, что его безрассудство расстраивает подданных.

- Мне надо залечь на дно, пока не заживут синяки, - сказал он.

- Они по-прежнему устрашающие. - Она посмотрела на его почерневшее плечо и фиолетово-желто-серые линии на ребрах. - И под глазом синяк.

Антониетта тихонько засмеялась, вспомнив детство.

- Что смешного? - спросил Раф.

- Однажды я нарисовала на себе сыпь, чтобы не ходить в школу.

- Это сработало?

- Я так думала, - сказала Антониетта. - Моя мама разволновалась и велела мне оставаться в постели. Я ответила, что у меня хватит сил, чтобы лежать в гостиной и смотреть телевизор.

Раф улыбнулся.

- Потом она сказала, что сыпь очень серьезная, и мне надо поесть студень из свиных ног. Я ненавижу его больше всего на свете. Но моя мама утверждала, что это единственное лекарство от сыпи.

- И что было потом? - Раф улыбнулся.

- Я смыла сыпь и сказала маме, что мне лучше, - ответила она и прибавила: - Мне хочется нарисовать на тебе сыпь, чтобы ты остался ненадолго.

- Я тоже хотел задержаться, - согласился Раф. - Но я должен вовремя вернуться домой. Мне придется стоять со своей семьей на балконе дворца в рождественское утро. Я должен исправиться и забыть веселые деньки.

- От тебя это потребовали? - спросила она.

- Мне говорят об этом более десяти лет, - признал Раф, - но сейчас я понимаю, что время пришло. Я хочу много работать на благо своей страны, и мне надо жениться.

Он не подозревал, что будет обсуждать это со своей любовницей. Но с Антониеттой все было иначе. Раф попытался как можно мягче объяснить ей свое будущее, которое было предопределено еще до его рождения.

- Я должен жениться на той женщине, которую одобрит мой отец и его советники. Эта женщина должна укреплять связи нашей страны и понимать роль супруги наследного принца.

- И как ты к этому относишься?

Он ответил уклончиво:

- Я единственный наследник престола Тулано. Мои подданные давно ждали.

- Но как ты себя чувствуешь?

- Я предпочитаю не чувствовать, - сказал Раф. - Чувства все усложняют.

- Значит, ты решил стать бесчувственным?

- Да.

Однако он лгал. Прогулка и разговор с Антониеттой вызывали у него чувства, которые он хотел сохранить. Гуляя на свободе, под ярким зимним солнцем рядом с Антониеттой, он ощущал скорее волнение, чем тревогу.

- А женщины, с которыми ты встречаешься?… Ты к ним равнодушен?

- Я не робот, - ответил Раф. - И не законченный мерзавец. - Он покосился на нее и увидел, что она опустила голову. Антониетта слегка нахмурилась, пытаясь понять его. - Многие говорят, что я пошел в своего отца.

Антониетта покраснела, потому что Аврора сказала ей то же самое.

- Но это не так?

- Нет, - произнес Раф. - Я похож на свою мать и стараюсь не привязываться к людям, Антониетта. Я такой же холодный, как она.

- Она холодна с тобой?

- Особенно со мной. Мои родители были совсем юными, когда поженились, и, по-моему, она винит меня в разврате моего отца. Она настоящая Снежная королева.

- Но ты не кажешься мне равнодушным, Раф.

- Потому что ты не видела меня прежде. Тогда я был такой же отстраненный и равнодушный, как моя мать. Вот почему я предпочитаю платить своим любовницам, которые подписывают договор.

- Но я ничего не подписывала.

- Нет. - Он натянуто улыбнулся.

- А если через пару лет я решу участвовать в ток-шоу и все расскажу?

- Ты расскажешь миру о ночи, когда я лишил тебя девственности? - Ему нравилось, что она краснеет. Он не сомневался: она никогда не раскроет их тайну, но решил ее поддразнить. - А ты не можешь рассказать им о том утре, когда я отвел тебя на храмовые руины?

- Но ты меня туда не водил, - ответила она, когда он притянул ее к себе. - И ты не поведешь меня туда, потому что нас увидят из отеля.

- Любопытным придется смотреть в бинокли, - произнес Раф и уже хотел поцеловать ее, но, почувствовав напряжение Антониетты, сдержался.

Раф подумал о том, что она с удовольствием уехала бы из деревни вместе с ним. Она расслабится, будет смеяться и танцевать в его объятиях. Он вспомнил о своей яхте и о том, что там они будут совсем одни.

- Поедем со мной на Капри, - предложил он.