Антониетта пыталась разузнать, кто такой Раф, но Интернет в ее коттедже был очень медленным.

Она упрекнула себя за то, что сует нос не в свои дела. Кем бы Раф ни был на самом деле, это не важно, потому что он уедет через несколько дней.

Тем не менее ей хотелось узнать.

Она робела спросить об этом у Пино, который, как правило, был ее основным источником информации. А Кики, которая вслух мечтала о каждом потенциальном поклоннике, была необычно молчаливой. Винченцо тоже выглядел крайне осторожным.

Жаль, что Антониетта не позволила Франческе раскрыть его личность. Теперь она вряд ли может попросить дополнительную информацию - это только вызовет подозрения. Нико и, в свою очередь, Франческа очень строго относятся к персоналу, сохраняя профессиональную дистанцию с постояльцами.

Стук в дверь испугал Антониетту. Никто никогда не заходил к ней в коттедж. Ну, кроме Авроры, которая заранее предупреждала ее о визите. Может быть, это ее родители, которые раскаялись из-за того, как повели себя в деревне? Получит ли она наконец то Рождество, о котором мечтает?

Крошечный лучик надежды угас, когда она увидела Рафа.

Сейчас он больше походил на человека с фотографии, прикрепленной к его профилю. Он усмехался, не скрывая своего удовольствия от ее шока.

На нем был вечерний костюм.

Когда она впервые увидела Рафа, он был взъерошен, а в его волосах была запекшаяся кровь. Теперь он выглядел ухоженным и элегантным. На его веке оставался темный синяк, но припухлость исчезла.

- Вам нельзя сюда приходить, - сразу сказала Антониетта.

- Я не видел никаких запрещающих знаков.

- Как вы узнали, где я живу?

- Рядом с вертолетной площадкой только один коттедж. - Раф пожал плечами. - Если бы я спросил о вас у Кики, то живым бы от нее не ушел…

Антониетта рассмеялась. На пороге ее дома стоял красавец, и она, вместо того чтобы нервничать, смеялась.

- Я не могу пригласить вас в дом.

- Я не прошу приглашения, - спокойно ответил Раф. - Я зову вас на прогулку. После тяжелого дня вас надо побаловать.

- Мне нельзя появляться в ресторане с постояльцем. - Антониетта покачала головой и уже начала закрывать дверь. - И я не хочу, чтобы меня увидели в деревне.

- Мы пойдем в другое место, - непринужденно произнес он. - Мой водитель отвезет нас в ресторан. Что скажете?

Она разинула рот. Настоящее искушение постучалось в ее дверь в восхитительном облике Рафа. И все же, каким бы неотразимым ни было его предложение, она образумилась.

«Ему скучно, - сказал ей голос разума. - Он просто решил развлечься».

И этот голос стал настойчивее, указывая, что она слишком неопытна.

- Мне не разрешено встречаться с постояльцами.

- Разве я говорил о свидании? Мы поужинаем в ресторане, вот и все. Мне нужна компания. - Он посмотрел на нее. - И вам тоже. Сегодня моя последняя ночь на Сицилии.

Антониетта приуныла. Ей сказали с самого начала, когда Раф был для нее просто синьором Дюпоном, что он не останется до сочельника и скоро уедет.

- Куда мы поедем?

- Мой водитель знает адрес. Нам надо постараться остаться незамеченными.

Антониетта нахмурилась. Зачем ему волноваться о том, что его увидят?

- У вас нет жены? - быстро спросила она. - Я знаю, что это не свидание, но…

- Антониетта, у меня нет ни жены, ни подруги. Но мои родители хотят, чтобы я затаился.

Она облегченно вздохнула и смутилась. Раф определенно не похож на человека, которого беспокоит родительское мнение.

- Вы присоединитесь ко мне? - произнес он.

Надо выбирать: либо одинокая ночь с поеданием подогретой пиццы и размышлениями о родительских поступках, либо утреннее сожаление после отказа поужинать с головокружительно красивым мужчиной.

- Да, - ответила Антониетта. - Я присоединюсь к вам.

Что следует надеть, когда самый сексуальный постоялец отеля появляется на пороге вашего дома и хочет отвезти вас на ужин?

У Антониетты была только одна обновка.

Она неохотно отдавала алую ткань Авроре, а теперь почти неохотно надела платье.

Оно изменило ее.

Аврора была великолепной швеей. Шелк струился по телу Антониетты, словно вода, подчеркивая изящные изгибы фигуры. Но у платья были такие тонкие бретельки, что под него нельзя было надеть бюстгальтер. К счастью, у Антониетты маленькая грудь. Расчесав волосы, она распустила их по плечам. Потом надела туфли на шпильках. Теперь надо накрасить губы. У Антониетты не было собственной косметики, поэтому она открыла рождественский подарок для Авроры и накрасила губы в красный цвет.

- Я солгал вам, - сказал Раф, когда она подошла.

- Вы женаты…

- Нет. У нас настоящее свидание, Антониетта.

У нее перехватило дыхание, а внизу живота разлилось приятное тепло.

- Только одно свидание, - прямо заявил он, подчеркнув, что у них нет будущего. - Но сегодня вечером я хотел бы узнать вас поближе.

Антониетта знала, что ей надо быть откровенной.

- Я не стану с вами спать, Раф.

- Вы были бы очень скучным собеседником за ужином, если бы так сделали.

- Я имела в виду…

- Я понял вас. - Он улыбнулся. - Не волнуйтесь. Я бы тоже не стал спать с вами. Для этого требуется слишком много документов.

- Документы?

- Пойдемте, - произнес он, не уточняя, что имел в виду. Антониетта обрадовалась тому, что их ночь не закончится в постели.

Взяв за руку, он повел ее к ожидающей машине. У Антониетты слегка закружилась голова. Ей не хотелось думать о том, как завтра она проснется и поймет, что ей просто приснился сон.

Машина поехала по деревне, и Антониетта облегченно вздохнула, что их не видно через затемненные стекла. Немало сельчан повернулись и посмотрели на роскошный автомобиль. Когда они проезжали мимо церквушки, в которой Антониетте предстояло выходить замуж, она напряглась.

Раф повернулся и посмотрел на нее:

- Все в порядке?

- Конечно, - солгала она.

Вскоре они проехали мимо дома ее родителей, и ей стало интересно, о чем бы они подумали, узнав, что она едет на свидание с постояльцем отеля.

- Не думайте о своих родителях.

- Как вы узнали, что я думаю о них?

- Вы сказали, где они живут, - напомнил он ей. - Забудьте обо всем. Сегодня мы сбегаем ото всех.

Они проехали по извилистому склону холма, потом спустились в долину, и Антониетта разволновалась. Она оглянулась и увидела машину, едущую за ними следом от «Старого монастыря».

- За нами следят? - спросила она.

- Это моя охрана. - Раф пожал плечами. - Не обращайте на них внимания.

Антониетта не могла не думать об этом. Не только потому, что у Рафа куча охранников, но и потому, что он явно обладает большей властью, чем она думает.

Она чувствовала себя так, словно встретилась с властным гигантом. Один его вид одновременно вызывал восторг и нервировал ее.

Менее часа назад она отчаянно пыталась выяснить, кто такой Раф, но теперь боялась об этом даже думать.

- Вы любите танцевать? - спросил он.

- Я не танцую, - сказала Антониетта. - Ну, я не умею танцевать. - Она нахмурилась, когда он нажал кнопку внутренней связи и поговорил со своим водителем. - Дама любит танцевать.

Ресторан, в который он ее привез, был потрясающим. Охранники заранее проверили территорию, а потом держались поблизости.

- Они должны быть здесь? - произнесла Антониетта.

Раф так привык к ним, что не сразу понял, о ком она говорит.

- Мы в глуши, - заметила она.

Охранники были рядом не только ради его защиты. Они следили, чтобы Рафа никто не фотографировал.

Раф всю жизнь находился в присутствии персонала - горничных, помощников, советников и охранников - и почти не замечал их. И все же он видел, что Антониетте неловко.

- Я поговорю с ними, - произнес он.

Прошло совсем немного времени, и они остались одни.

Отпив вина, Антониетта осознала, как тяжело день за днем находиться в деревне, и вздохнула.

- Так лучше. - Раф заметил, что она расслабляется.

В ней появилась легкость, которой раньше не было. Ему тоже стало лучше вдали от отеля.

- Я не знаю, что заказать, - призналась Антониетта. - Может, фисташковый песто?

- Я его не пробовал, - сказал Раф.

- Тогда вы не догадываетесь, чего себя лишали. - Антониетта улыбнулась.

Они сделали заказ и выпили вина. Он внимательно наблюдал за ней, когда она откинулась в кресле.

- Приятно побыть вдали ото всех, - признала Антониетта. - Хорошо, когда на тебя не смотрят.

- Когда мы вошли, все смотрели на вас, - сказал Раф. - Вы прекрасно выглядите.

- Спасибо, - ответила Антониетта. - Это из-за платья.

- Поверьте, дело не только в платье. - Раф расслабился впервые за долгое время.

Великолепный ресторан, спокойная атмосфера. Приятно ломать хлеб и макать его в масло и наслаждаться едой…

Сейчас Антониетта не его горничная, а значит, можно задавать ей вопросы.

- Что у вас случилось с родителями?

Антониетта посмотрела на восхитительного мужчину, портить настроение которому не хотелось.

- Я не желаю утомлять вас этим, Раф.

- Тогда опишите ситуацию кратко.

- Я должна была выйти замуж, - сказала Антониетта. - У меня очень много родни в соседних деревнях, и у моего отца очень хорошие связи. - Пауза. - Извините, вам нужна короткая версия.

- Говорите все, что считаете нужным.

Она округлила глаза, потому что Раф вел себя так, словно ему была интересна ее жизнь.

- Я никогда никому не рассказывала об этом. Впрочем, все уже обо всем знают…

- Они знают вашу версию событий?

- Нет. - Она покачала головой и на мгновение задумалась. - Нет, - повторила она, потому что даже Аврора не знала всей правды. - В тот день, когда мне исполнилось двадцать один, мне сказали, что я выйду замуж за троюродного брата Сильвестра.

Антониетта обнаружила, что, как правило, на это откровение было две реакции: легкая гримаса дискомфорта или кивок согласия. Словно она была обязана выйти замуж за родственника, чтобы деньги остались в семье.

Она посмотрела на Рафа, чтобы оценить его реакцию. Он не гримасничал, не кивал, а только терпеливо слушал.

Она опустила глаза.

- В последнюю минуту я решила, что не смогу выйти замуж, и сбежала.

Он взял ее за руку.

- Антониетта, можно услышать расширенную версию?

Она тихонько рассмеялась, но скорее из-за удовольствия от его прикосновения.

- Я бросила его у алтаря. Я сбежала.

- В свадебном платье? - Он по-прежнему держал ее за руку.

- Нет. Я надела джинсы и вылезла из окна своей спальни. Мой отец ждал на улице, чтобы отвезти меня в церковь. К тому времени, когда он понял, что я сделала, я уже была в поезде.

Подошел официант. Рафу захотелось его прогнать, потому что он помешал их беседе. Однако для Антониетты это показалось передышкой.

Они начали ужинать, и Раф понял, что Антониетта обрадовалась возможности не рассказывать о себе.

Женщины, с которыми он обычно встречался, с радостью говорили часами только о себе. А потом они небрежно спрашивали, знает ли он то-то и то-то, и определяли, может ли он поговорить с ними. Далее они потягивали шампанское и притворялись, будто оно ударило им в голову, не переставая желать вырваться вперед, быть замеченными и войти в высший свет.

О да, Раф хорошо знал их игру, потому что снова и снова он позволял им играть в нее. И даже когда он говорил им, что их отношения ничем не закончатся, женщины заявляли, будто он им нравится. Очень-очень нравится.

И это якобы никак не связано с его королевским статусом.

Он посмотрел на Антониетту, которая закрыла глаза, признаваясь, что паста божественно вкусная.

Было приятно сидеть в тишине. И узнавать больше о ком-то другом.

- А почему вы передумали?

- Потому что не я решала выйти за него замуж, - сказала Антониетта. - Он был завидным женихом в деревне.

- Был?

- Он женился и уехал оттуда, но тогда он был звездой Силибри. Веселый, обаятельный, трудолюбивый. Все любили Сильвестра. Мой отец считал его отличной парой для меня.

- Но?…

Антониетта не знала, как ответить. Как сообщить Рафу, что поцелуи Сильвестра оставляли ее равнодушной, а его ласки были слишком грубыми? И что она была в ужасе, оставаясь с ним наедине.

Ее останавливала не преданность Сильвестру и не сдержанность. Она испытывала замешательство от близости Рафа, который снова взял ее за руку.

- Вы виделись с ним после этого? - спросил Раф, когда она отказалась пояснить, что именно в Сильвестре заставило ее передумать.

- Нет. Когда я приехала в Париж, я написала ему письмо и попросила прощения. Он не ответил, и я не виню его.

- А ваши родители?

- С тех пор они отреклись от меня. Я не просто их опозорила, а поссорила родню. По-моему, они никогда меня не простят.

- Вопрос в том, простите ли вы их.

- А что мне им прощать?

- Антониетта, я уверен, у вас были причины для побега. - Она промолчала и густо покраснела. - Итак, я прав.

- Они не должны были знать, - ответила она, горячо защищая своих родителей, но Раф оставался равнодушным.

- Я знаю вас всего несколько дней, - произнес он. - У вас были свои причины для побега, в этом я не сомневаюсь.

Антониетта сглотнула, отпила вино и снова сглотнула.

- Расскажите мне, в чем дело, - предложил он.

- Зачем? - возразила Антониетта. - Вы завтра уезжаете.

- Вот поэтому я - идеальный слушатель, - сказал он. - Мы с вами больше не увидимся.

Антониетта колебалась.

- Однако, если вы не хотите больше говорить о себе, вы можете спросить обо мне, - предложил он. - Или, может быть, вы уже все знаете?

- Я ничего о вас не знаю, - призналась Антониетта. - Кто-то из персонала пытался мне сказать, но я не желаю сплетничать и не задаю лишних вопросов.

- Задавайте мне любые вопросы, - произнес Раф. Хотя он очень старался сохранить конфиденциальность, велика вероятность того, что Антониетта узнает, как ужинала с принцем-плейбоем.

- Вы ответите на все вопросы? - осторожно спросила она.

- Этого я не обещаю. - Раф решил назвать ей только свой титул.

- Откуда у вас синяки?

Он удивленно поднял брови.

- Я катался на лыжах.

- Несчастный случай?

- На самом деле нет. Это мое безрассудство.

- Ой. Значит, вы приехали в Силибри выздоравливать?

- Я здесь, чтобы немного отдохнуть, - сказал Раф.

- И вы не женаты?

- Я уже говорил вам, что не женат.

- А у вас есть девушка?

Раф стиснул зубы.

- У меня нет серьезных отношений.

- А они у вас были когда-нибудь?

- Почему вы об этом спрашиваете?

- Потому что вы разрешили!

- Нет, - сказал Раф. - У меня никогда не было серьезных отношений с женщинами. Однажды, когда мне было чуть за двадцать, я решил жениться. Но мы быстро расстались, и я многих разочаровал. Я полагаю, вы все об этом знаете.

- Вы были помолвлены?

- Ни в коем случае! - ответил Раф. - Если бы мы оказались помолвлены, то не смогли бы расстаться.

Она вздрогнула от его мрачного тона. Когда официант убрал ее тарелку, Антониетта решила задать последний вопрос. Потом обнаружила, что не осмеливается.

- Раф, пару раз я пыталась узнать, кто вы. Но, по правде говоря, я немного нервничаю.

- Почему?

- Потому что… - Она подбирала слова. - Потому что я не хочу бояться больше, чем сейчас.

- Вы боитесь?

- Немного, - признала она. - Очень боюсь.

- Я не хочу, чтобы вы боялись. - Раф снова взял ее за руку.

- Я не желаю узнавать, что вы кинозвезда или чемпион мира по лыжным гонкам… - Она посмотрела на их переплетенные пальцы. У него был безупречный маникюр.

- По-вашему, я мог стать кинозвездой или чемпионом мира по лыжным гонкам? - поддразнил Раф. - Кинозвездой я быть не хочу, а вот чемпионом по лыжным гонкам стать не отказался бы. - Раф нахмурился. - Почему вы не хотите, чтобы я был лыжником-чемпионом? - Вместо ответа, она покраснела. - Почему? - настаивал он.

- Я хочу посмотреть десертное меню. - Антониетта уклонилась от вопроса. - Что же заказать?

- Я советую шоколадный мусс, - сказал Раф, едва взглянув в меню. Он посмотрел на Антониетту. - Что?

- Ничего. - Антониетта думала о подарке для Рафа. - Я купила вам шоколад в подарок на Рождество. Ну, я подумала, что вы останетесь до сочельника.

В Силибри часто обменивались подарками. Хотя нечасто горничная покупала постояльцу подарок, и они оба это знали.

Антониетта открыла рот, чтобы признаться: она решила сделать ему подарок за то, что он по-доброму отнесся к ней, когда она плакала. Но это ложь, потому что она купила Рафу подарок задолго до этого происшествия.

- Это пустяк, - произнесла она, не понимая, как ее забота тронула Рафа. - Шоколад со вкусом кофе.

- К шоколаду полагается сытный завтрак?

- Нет! - Антониетта улыбнулась.

- В тот день общение с вами было для меня единственным приятным событием.

- Я же ничего не сделала, - заметила Антониетта.

- Вы умеете молчать.

Принесли десерт и серебряную тарелку со снегом, на которой стояли два бокала с «Лимончелло».

- Это в самом деле снег? - Антониетта опустила в него пальцы.

- Он самый, - ответил Раф и коснулся пальцами ее пальцев. - И он мне совсем не нужен после недавнего несчастного случая.

Она улыбнулась.

Ее улыбка казалась ему наградой.

Мусс и «Лимончелло» были великолепны. Вечер продолжался.

Раф предложил потанцевать.

- Я же говорила, что не танцую, - сказала Антониетта.

Но когда он проигнорировал ее, встал и протянул руку, она решила, что Аврора права: надо покрасоваться в новом платье и потанцевать.

«Он такой рослый, широкоплечий и в то же время изящный», - подумала Антониетта, тая в его руках. Он терпел ее ошибки и неуклюжие усилия и поморщился только один раз.

- Я отдавила вам ноги? - Она взволнованно нахмурилась.

- Нет, - ответил Раф, чувствуя, как ее напряжение уходит и она расслабляется в его руках. Он не помнил, когда в последний раз так наслаждался вечером.

Этот вечер был обычным для простых людей, но по королевским стандартам считался безрассудным и диким. Потому что Антониетту не проверили его охранники и она не подписала документ о неразглашении информации, как это делали все подружки Рафа.

Они оба оказались в непривычной обстановке.

Музыка замедлилась, будто оркестр услышал безмолвную просьбу Рафа. Он крепче прижал к себе Антониетту, и она не возражала, потому что ей нравилась его близость. Тепло его ладони согревало ее спину, другая его рука касалась ее обнаженного предплечья.

Она чувствовала легкое давление его пальцев, и ей очень хотелось, чтобы он ее приласкал. Желание было настолько сильным, что она затаила дыхание.

- Антониетта? - Он опустил голову, почти касаясь губами ее уха. От его голоса она задрожала.

- Да? - Открыв глаза, она уставилась на ткань его костюма.

- Почему вы не хотите, чтобы я стал чемпионом мира по лыжам?

Она не ответила сразу и принялась покачиваться из стороны в сторону в такт музыке.

- Потому что… - начала она.

- Я вас не слышу.

Она подняла голову и вытянула шею так, чтобы ее накрашенные в красный цвет губы приблизились к его уху.

- Говорят, спортсмены ненасытные.

- Не знаю, - сказал Раф. - Я никогда не спал со спортсменами.

Она засмеялась, потом посерьезнела.

- Я не буду с вами спать. - Говоря об этом как о непреложном факте, она понимала, что лжет. Она изнемогала от желания в его руках.

- Можно узнать, почему? - спросил Раф, чувствуя ее страстность.

Она могла сказать ему, что боится, потому что она неопытна, и это было бы правдой. Но имелась и другая причина, которая ее сдерживала.

- Потому что я чувствую, что вы мне заплатите.

- Я заплачу, если вы захотите, - спокойно ответил Раф. - Но никаких игр.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

- Я не понимаю…

- Вам придется подписать договор о неразглашении. - Он заметил, как она нахмурилась.

- Это самое неромантичное, что я когда-либо слышала. - Она рассмеялась.

- И не говорите, - сказал Раф. - Иногда это крайне неудобно.

Антониетта представила, как они падают в кровать, а Раф протягивает ей договор.

- Дело в том, - продолжал Раф, - что я далек от романтики.

Однако он не казался ей неромантичным. О ней никогда не заботились, не обнимали так нежно, и она ни разу не пялилась в глаза мужчины, улыбаясь.

- Но вы можете просто танцевать со мной, - сказал Раф, - ничего не подписывая.

Он притянул ее к себе так близко, что она почувствовала его возбуждение. Он теребил пальцами тонкие бретельки ее платья.

- Вы можете поцеловать меня? - хрипло спросила Антониетта, не узнавая свой голос. - Без подписания договора.

- Конечно, - абсолютно спокойно ответил он. - Но позже.

Она едва не попросила его поцеловать ее немедленно, когда он коснулся рукой ее поясницы и сильнее прижал к себе.

Он отвел волосы с ее раскрасневшегося лица, потом погладил ее затылок и шею. Они еще не поцеловались, а она уже задыхалась в его объятиях.

- Я отвезу вас домой, - произнес Раф, заставляя ее ждать поцелуя.

Пожав руку владельцу ресторана, он вывел Антониетту на освещенную улицу.

Она решила, что теперь он наконец ее поцелует.

Но нет.

Взяв за руку, Раф повел ее к машине.

В лунном свете они поехали по склонам холмов.

Раф по-прежнему держал ее за руку. Внезапно он прижал ее ладонь к своему бедру.

Антониетта почувствовала крепкие мускулы, но, стесняясь, боялась поднять руку выше. На самом деле в этом не было необходимости - она наслаждалась простым невинным прикосновением к Рафу.

И тут она - девушка с самыми грустными глазами - шутливо сказала:

- У лыжников-чемпионов очень сильные ноги.

Он улыбнулся.

- Вероятно, мне все-таки следовало стать лыжником.

Раф не торопился ее целовать, когда они приехали к коттеджу.

- Не приглашайте меня войти, потому что я не смогу вас покинуть, - произнес он.

- Я не буду. - Антониетта кивнула. - Вы можете попросить своих охранников уйти?

Раф сообразил, что она не просто стесняется, а побаивается того, что может произойти. Он собирался сказать ей об этом, а также о том, что его охранники видели не только как он целуется с женщинами, но и гораздо больше. По правде говоря, если бы Антониетта пригласила его к себе, эти охранники заставили бы ее первым делом подписать договор о неразглашении.

- Подождите минутку.

Отправить восвояси офицеров королевской охраны было не так-то просто, потому что они подчинялись королю. Но в конце концов Раф - наследный принц, и они обязаны его слушаться. Поэтому охранники хоть и неохотно, но ушли.

Антониетта слышала хруст гравия, когда их машины уезжали. Раф вернулся к ней один. Она нервничала, но уже не боялась. Он взял сумочку у нее из рук и снял шаль с ее плеч. Антониетта вздрогнула, но не от прохладного ночного воздуха, а от предвкушения поцелуя.

Смотря ей в глаза, он дотронулся пальцами до бретельки ее платья. Они разговаривали друг с другом без слов: пока его пальцы теребили бретельку, Раф взглядом сообщил ей, что мечтал поцеловать ее, пока они танцевали. Она сглотнула, когда он спустил бретельку с ее плеча, наклонил голову и поцеловал ее обнаженное плечо.

У него были такие теплые и мягкие губы… Она едва устояла на ногах. Он обхватил рукой ее талию и поцеловал в шею, а потом приблизил губы к ее рту.

- Я весь вечер хотел тебя поцеловать, - сказал Раф.

Антониетта боялась поцелуев Сильвестра, не говоря уже о чем-то большем. Она не подозревала, что однажды ей захочется, чтобы ее целовали. Но теперь, когда на ее шее остался влажный след от поцелуев Рафа и он касался руками ее щек, Антониетта была скована предвкушением и жаждала скорее почувствовать его губы на вкус.

От его нежного поцелуя у нее слегка припухли губы. Она закрыла глаза. Он медленно целовал ее, пока она наконец не ответила на его поцелуй. Как только она разомкнула губы, он скользнул языком ей в рот, и она задрожала.

Она не подозревала, что поцелуи могут быть такими возбуждающими, а касание языка мужчины будет приносить ей столько удовольствия.

Он провел ладонями по ее обнаженным рукам, и Антониетта ощутила растущее желание. Он поцеловал ее настойчивее, и ей показалось, что он пригвоздил ее к деревянной двери.

Когда он погладил большим пальцем ее сосок, она ослабела и забыла обо всем. Простые поцелуи ее больше не устраивали. От страсти в ее жилах бурлила кровь.

Она поняла, что Раф хочет ее.

Но она сказала ему, что не будет с ним спать. Прервав поцелуй, он посмотрел на нее сверху вниз. Антониетта раскраснелась и стала еще соблазнительнее.

- Иди домой, - сказал он ей.

Она не сдвинулась с места.

Она хотела поцелуев Рафа.

Она жаждала его прикосновения.

Насмешки Сильвестра обижали ее, но теперь она чувствовала, что забывает о них.

Раф ее не пугает.

Рядом с ним она ощущает себя свободной.

Этот неуловимый мужчина, хранящий так много секретов, разжег ее страсть.

Антониетта почувствовала все, чего избегала, и поняла, как многого ей не хватало в жизни.

Как отреагирует Раф, узнав о ее неопытности?

Он привык к искушенным женщинам. Вероятно, ее неопытность приглушит его желание. Он ясно заявил, что не ищет отношений с обязательствами. Такие отношения не нужны и ей тоже.

Впервые в жизни Антониетте захотелось интимной близости с мужчиной. Она желала целоваться с ним и познать блаженство, от которого так долго отказывалась.

Выбор за ней.

Забыв об осторожности, она пошла на поводу у своих чувств и желаний и произнесла:

- Пойдем в кровать.