На следующий день Пуаро уехал в Англию. Джейн осталась в Париже еще на несколько дней. В руках у нее был список дел, которые ей предстояло выполнить. Большинство из них казались ей бессмысленными, но она тем не менее честно выполняла их. Она дважды виделась с Жаном Дюпоном. Он упомянул об экспедиции, членом которой она собиралась стать. Джейн не осмелилась сказать ему правду без разрешения Пуаро. Она постаралась увильнуть от прямого ответа и перевести разговор на другую тему. Через пять дней она была вызвана в Англию телеграммой. Норман встретил ее на вокзале, и они вместе обсудили недавние события.
О происшествии писали очень скупо. Появилось лишь несколько строк в газетах с сообщением о самоубийстве миссис Ричардс из Канады в экспрессе «Париж – Булонь». И больше ничего. Никаких намеков на связь этого самоубийства с преступлением в самолете.
Норман и Джейн готовились к свадебным торжествам. Все их заботы и переживания скоро должны были окончиться. Норман был настроен не так оптимистически, как Джейн.
– Они, конечно, могут подозревать ее в убийстве матери, – сказал он, – но теперь, когда она выбрала для себя этот путь, они больше ни о чем не будут беспокоиться. А пока это дело до конца не раскрыто, я даже не могу себе представить, что будет с нами, ведь в глазах обывателей мы все еще ходим в убийцах.
То же самое он высказал и Пуаро, встретив его через несколько дней на Пикадилли. Пуаро улыбнулся.
– Вы, как и все остальные, считаете меня отжившим стариком, ни на что не способным. Послушайте, давайте сегодня вечером поужинаем вместе. Будут Джепп и наш друг мистер Клэнси. У меня есть для вас кое-что интересное.
Ужин прошел восхитительно. Джепп вел себя покровительственно, он был явно в хорошем расположении духа. Норман внимательно слушал, а мистер Клэнси был почти в такой же степени возбужден, как и в день убийства. Было ясно, что Пуаро собирается поразить писателя какой-то сенсацией.
После ужина, когда все выпили кофе, Пуаро откашлялся и немного смущенно, но самоуверенно произнес:
– Друзья, мистер Клэнси вот выразил интерес к так называемым «методам Ватсона». C'est ça, n'est-ce pas?[135] Так вот, если вам не покажется скучным, – он многозначительно помолчал, – я бы хотел дать вам небольшой отчет о том, какими методами я пользовался при расследовании известного вам дела.
– Это очень интересно! – воскликнули одновременно Джепп и Норман.
Пуаро принялся раскладывать перед собой какие-то записи.
– Старик забавляется, правда? – тихо спросил Джепп у Нормана. – Что поделаешь? Самонадеянность – вторая натура человека.
Пуаро взглянул на него укоризненно.
Воцарилось молчание. Лица, ничего не выражавшие, кроме вежливости, повернулись в сторону детектива.
– Я расскажу с самого начала, друзья мои, – наконец произнес Пуаро. – Вернусь к лайнеру «Прометей», когда он совершал свой злополучный рейс. Я расскажу вам подробно и точно о всех своих мыслях и ощущениях в тот период, а потом пойду дальше, проанализирую, каким образом я утвердился в них и что отверг под влиянием происшедших событий.
Вы помните, как незадолго до прибытия в Кройдон к доктору Брайанту подошел стюард и попросил его осмотреть труп. Я был вместе с ними, сразу почувствовав, что это может иметь отношение к роду моих занятий. Кто знает, что иногда случается? Вероятно, у меня все же есть какое-то профессиональное чутье. Все случаи смерти я бы подразделил на две группы: касающиеся меня и не касающиеся. И, хотя последних несравненно больше, всегда, если мне приходится сталкиваться со случаем смерти человека, я, как собака, поднимаю голову и принюхиваюсь.
Доктор Брайант подтвердил опасение стюарда о смерти пассажирки. О причинах смерти он ничего не мог сказать без вскрытия. Было сделано предположение – его сделал мосье Жан Дюпон, – что смерть наступила от шока, в результате укуса осы. Продолжая развивать свою мысль, он привлек наше внимание к осе, которую незадолго до этого убил.
В то время это была вполне правдоподобная версия, видимо, ее и следовало принять за основу. На шее у покойной была замечена ранка, очень напоминавшая укус осы, да и сама оса обнаружилась в самолете. Факт оставался фактом. Но мне повезло. Я случайно взглянул вниз и на полу увидел то, что с первого взгляда можно было легко принять за тельце еще одной осы. На самом же деле это оказалась колючка, с небольшой пушистой черно-желтой ленточкой.
Увидев ее, мистер Клэнси пришел к заключению, что это стрела, которую применяют при стрельбе из специальных трубок некоторые туземные племена. Как вам известно, несколько позже нашлась и трубка. Ко времени приземления в Кройдоне у меня уже сложилось несколько версий. Я удостоверился в факте убийства, ум начал работать с присущей ему ясностью.
– Продолжайте, мосье Пуаро, – усмехнувшись, сказал Джепп, – отбросьте ложную скромность.
Пуаро укоризненно взглянул на него и продолжал:
– Меня, как и всех остальных, поразило одно: какую же смелость и безрассудство нужно было иметь, чтобы совершить преступление подобным образом! И удивило другое: никто ничего не заметил!
Меня, кроме этого, заинтересовал еще один момент: на редкость полный комплект вещественных доказательств для двух версий – оса и трубка. После допроса свидетелей я выразил моему другу Джеппу удивление, почему убийца не избавился от этой самой трубки? Ведь эту маленькую стрелу можно было и не обнаружить, а наткнуться на трубку было легко. К какому же выводу я пришел? Мне стало совершенно ясно: убийца хотел, чтобы эту трубку нашли. Но зачем? Логически напрашивался лишь один ответ: чтобы повести следствие по неправильному пути. Ведь, если будут обнаружены и стрела, и трубка, то, естественно, правосудие сразу клюнет на эту приманку.
С другой стороны, в заключении медицинской экспертизы причиной смерти безошибочно указана отравленная стрела. Я закрыл глаза и стал думать: каким образом можно было точно и наверняка попасть колючкой в яремную вену? И пришел к выводу: только рукой!
А отсюда стало ясно, почему для убийцы было необходимо, чтобы нашли эту трубку. Ведь трубка неизбежно приведет к предположению, что стрела была пущена с какого-то расстояния. Если же моя теория была правильной, то убийцу мадам Жизель следовало искать среди тех, кто проходил мимо нее или же приближался к ее креслу, наклонялся над ней.
А были ли такие люди? Да, двое. Два стюарда. Любой из них мог подойти к мадам Жизель, нагнуться над ней, не вызывая ни у кого подозрения.
– Только двое?
– Нет, был еще мистер Клэнси. Единственный пассажир салона, который прошел в непосредственной близости от кресла убитой. Кроме того, я помнил, что именно он обратил наше внимание на способ стрельбы из этой трубки.
Мистер Клэнси вскочил на ноги.
– Я протестую. Это просто издевательство.
– Сядьте, – сказал Пуаро мягко. – Я ведь еще не закончил. Я хочу рассказать вам обо всех шагах, приведших меня к окончательному выводу.
Итак, теперь уже под подозрением находились трое: Митчелл, Дэвис и мистер Клэнси. Никто из них, на первый взгляд, не напоминал убийцу, но следовало произвести тщательное расследование.
Но ведь оставалась еще оса. Эта оса явно наводила на размышления. Ну, начнем с того, что никто ее не видел, пока не разнесли кофе. Это уже само по себе являлось странным. Я представил себе определенную картину, как было совершено убийство. Преступник предоставляет следствию возможность решить загадку двумя, совершенно различными способами. Первое и наиболее простое: мадам Жизель укусила оса, это повлекло за собой паралич сердца. Успех этого решения зависел от того, сумеет ли убийца вовремя убрать отравленную колючку. Джепп и я одновременно пришли к выводу, что сделать это было довольно легко, поскольку никаких подозрений обман еще не вызвал. Цвета шелковых ленточек были тщательно подобраны под цвет осы, и я ничуть не сомневался, что сделано это умышленно, поскольку первоначально цвет шелка был светло-вишневым. Желто-черные цвета должны были имитировать осу.
Итак, убийца приближается к креслу своей жертвы, укалывает ее в шею и выпускает осу. Сильный яд приводит к мгновенной смерти. Даже если Жизель вскрикнет, никто не услышит ее из-за шума мотора. А если кто и услышит ее крик, рядом уже летает оса, она объяснит все происходящее. Беднягу просто ужалила оса. Это я назвал планом номер один. Но предположим, отравленную колючку все же нашли, как это и случилось на самом деле. Тогда пригодится трубка, она на всякий случай положена на свое место, и при обыске самолета обязательно обнаружится. Она сразу же превратится в вещественное доказательство преступления. Возникнет версия, что выстрел совершен с определенного расстояния, а значит, подозрение падет на многих людей. В создавшейся ситуации наиболее вероятными преступниками могли казаться три или даже четыре человека. Одним из них был Жан Дюпон, который в общих чертах обрисовал так называемую «теорию о смерти, наступившей в результате укуса осы». Кстати, он сидел в непосредственной близости от Жизели, их отделял лишь проход. Но, с другой стороны, я никак не мог предположить, чтобы он осмелился так рисковать.
Все свои мысли я сосредоточил на осе. Если преступник принес осу в самолет и выпустил ее в нужный психологический момент, то у него должна была остаться коробка или посудинка, в которой он ее держал.
Отсюда возник интерес к содержимому карманов и ручной клади пассажиров. И вот тут я сделал совершенно неожиданное открытие. Я нашел нужный мне предмет, но, как мне показалось, совсем не у того человека. В кармане мистера Нормана Гейла лежала пустая спичечная коробка. Но ведь все утверждали, что мистер Гейл не разгуливал по салону. Он всего лишь раз отлучился в туалет и тут же вернулся на свое место.
И все же, хоть это и казалось невероятным, в портфеле мистера Гейла нашлась еще одна вещь, с помощью которой он вполне мог совершить преступление.
– В моем портфеле?! – воскликнул Норман Гейл с удивлением и растерянностью. – Я сейчас даже не помню содержимое моего портфеля.
Пуаро с добродушной улыбкой посмотрел на него.
– Не торопитесь, – сказал он. – Я еще к этому вернусь. Сейчас я рассказываю лишь о своих первых впечатлениях. Итак, в преступлении можно было подозревать четырех человек, если рассматривать их с точки зрения возможности совершения такового. Это два стюарда, Клэнси и Гейл.
Тогда я решил посмотреть на трагедию с другой стороны – с точки зрения мотивов преступления. Если бы среди этой четверки обнаружился человек, заинтересованный в убийстве, значит, был бы найден преступник. Но, увы. Такого человека я не нашел. Мой друг Джепп постоянно обвиняет меня в том что я люблю все усложнять. Куда там? Я рассматриваю вопрос о мотивах преступления с такой наивностью, какая вообще возможна в нашем мире. Кому выгодна смерть Жизели? Совершенно ясно, прежде всего ее неизвестной дочери, потому что она оставалась единственной наследницей состояния покойной. Кроме того, преступление было на руку и тем лицам, которые находились во власти Жизели, или, лучше сказать, зависели от нее. Из всех пассажиров самолета только один человек, я был в этом уверен, имел дела с Жизелью. Это была леди Хорбери. Мотивы преступления были здесь для меня совершенно ясны. Леди Хорбери запуталась в долгах. И накануне убийства Жизели посетила ее дом. Кроме того, мы выявили у нее приятеля, молодого актера, который без труда мог выдать себя за американца, купившего трубку у антиквара, он же мог подкупить клерка в авиакомпании «Юниверсал Эйрлайнз» с тем, чтобы Жизели выдали билет не на утренний рейс, а на двенадцать часов.
Однако я не видел для леди Хорбери возможностей совершить убийство. Итак, у четырех подозреваемых – мистер Клэнси, два стюарда и мистер Гейл – мотивы не совпадали с возможностями, а возможности с мотивами.
Но мне все время не давала покоя мысль о неизвестной дочери мадам Жизель, мысль о наследнице. Кто же из четырех подозреваемых был женат? Чьей женой могла оказаться эта Анна Моризо? Если ее отец – англичанин, то она должна была бы воспитываться в Англии. Жену стюарда Митчелла я вскоре снял со счетов, ее семья жила в Дорсете. Стюард Дэвис ухаживал за девушкой, родители которой были живы. Мистер Клэнси холостяк, а мистер Гейл был влюблен в мисс Джейн Грей.
Должен сказать, я очень тщательно проверил прошлое и мисс Грей, потому что как-то мимоходом она обмолвилась, что росла сиротой где-то около Дублина. Но скоро я к своему удовольствию убедился, что мисс Грей не является дочерью мадам Жизель.
Я составил схему выводов. Стюарды ничего не приобретали и ничего не теряли со смертью мадам Жизель, если не считать моральных переживаний бедняги Митчелла. Мистер Клэнси задумал написать роман на материале событий и надеялся получить за него немалые деньги. Мистер Гейл катастрофически быстро терял пациентов. Нет, здесь ничего не могло мне помочь.
И все же у меня росла уверенность, что убийцей является именно мистер Гейл. На это указывали и пустая спичечная коробка и содержимое его портфеля. Конечно, с первого взгляда он вроде бы даже проигрывал от смерти Жизели. Но это могло ведь быть и маскировкой.
Я стал настойчиво добиваться более близкого знакомства с ним. По многолетнему опыту я хорошо знаю, что преступник, если мы напали на его след, рано или поздно выдаст себя. Ведь все мы страдаем неизлечимой болезнью хоть что-то рассказать о своей жизни. Я попытался добиться его расположения, сделал вид, что вполне ему доверяю, я даже попросил мистера Гейла помочь мне, уговорил его оказать мне услугу – пошантажировать леди Хорбери. Вот тогда он и совершил свою первую ошибку.
Я посоветовал ему слегка изменить свою внешность. Вы посмотрели бы на этот фарс! Я убежден, ни один человек на свете не сумел бы так бездарно загримироваться. А почему? Сознание вины заставляло его показать свою неспособность к актерскому ремеслу. Но обстоятельства все же заставили его проявить недюжинное актерское дарование. Он превосходно сыграл роль шантажиста, не вызвав никакого подозрения у леди Хорбери. И тогда я убедился, что это он мог сыграть и американца в Париже, и совершить последующие манипуляции на «Прометее».
К тому времени я начал серьезно опасаться за судьбу мадемуазель Джейн. Если она не связана с ним в преступлении и невинна, то может сама оказаться жертвой, в один прекрасный день она могла проснуться вдовой убийцы.
С единственной целью – предотвратить опрометчивое замужество – я увез мадемуазель Джейн в Париж в качестве моей секретарши.
А между тем появилась и эта пропавшая дочь мадам Жизель и заявила свои права на наследство. Меня преследовало сходство ее с какой-то другой известной мне личностью, но когда я вспомнил, где ее видел, было уже поздно...
Новое обстоятельство почти разрушило все мои прежние предположения. Меня потрясло и ошеломило участие ее в этом преступлении.
Но если это была она, значит, у нее имелся сообщник, тот самый американец, который приобрел трубку у антиквара и подкупил Жюля Перро – клерка в авиакомпании. Кто этот человек? Нельзя ли предположить, что это ее муж? Вот тогда-то совершенно неожиданно я пришел к правильному решению. Да, правильному, если только подтвердить один пункт документально. Кроме того, для правильности моих выводов Анна Моризо не должна была находиться в самолете.
Я связался по телефону с леди Хорбери и получил следующий ответ: ее служанка, Мадлен, летела с ней потому, что в последнюю минуту леди Хорбери сочла это необходимым для себя.
Пуаро замолчал.
– Хм! Боюсь, мне здесь не все ясно, – сказал мистер Клэнси и взглянул на Нормана Гейла.
– Когда же вы перестанете третировать меня, как преступника? – не выдержал Норман.
Пуаро обернулся и в упор посмотрел на него.
– Никогда, ибо убийца – вы!.. Не перебивайте меня. Я сейчас это докажу. Последнюю неделю у нас с инспектором Джеппом было много хлопот. Верно, вы стали зубным врачом, чтобы угодить желаниям дяди Джона Гейла. И взяли его имя, начав работать вместе с ним. Но вы ведь сын его сестры, а не брата, и ваша настоящая фамилия Ричардс. Под именем Ричардса вы встретили Анну Моризо в прошлом году в Ницце, когда она была там со своей хозяйкой. Все факты, касающиеся ее детства и рассказанные нам, соответствовали истине, а вот остальную часть вы тщательно отредактировали. Анна Моризо все-таки узнала девичью фамилию своей матери, когда Жизель была в Монте-Карло, и вы враз смекнули, что речь идет о больших деньгах. Для азартного игрока это было просто находкой. От Анны Моризо вы узнали о связи леди Хорбери с Жизелью. И у вас в голове начинает складываться план преступления. Жизель нужно убрать таким образом, чтобы все подозрения пали на леди Хорбери. Вы подкупаете клерка в авиакомпании «Юниверсал Эйрлайнз», и он подсовывает Жизель билет на один самолет с леди Хорбери. Анна Моризо должна была ехать поездом, вы ведь не ожидали увидеть ее в самолете? Это серьезно поставило под угрозу все ваши планы. Еще бы, стоит дознаться, что дочь Жизели и ее единственная наследница летела вместе с убитой матерью, и все подозрения, естественно, падут на нее. Вы же предполагали, что она начнет дело о наследстве, имея прекрасное алиби, находясь в момент убийства в поезде. Затем вы должны были жениться на ней. К этому времени вы уже успели вскружить ей голову. Но вам нужна была не девушка, а ее деньги.
В ваших планах оказалось еще одно осложнение. В Ле-Пине вы встретили мадемуазель Джейн Грей и влюбились в нее. Новое увлечение заставило вас сыграть намного более опасную игру. Вы решили получить сразу все: и деньги, и любимую девушку. Вы запугали Анну Моризо, сказав ей, что если она сразу начнет заниматься своим наследством, то ее несомненно заподозрят в убийстве. И вы склонили ее к тому, чтобы она ушла от леди Хорбери. Вы выехали в Роттердам и там поженились. Затем вы научили ее, как вести себя с адвокатом Тибо. Ей, конечно, не следовало заикаться о том, что она работала служанкой, она должна была дать понять, что в момент убийства находилась с мужем за границей.
Но случилось неожиданное. Приезд Анны Моризо в Париж и ее хлопоты о наследстве совпали с моим появлением там вместе с мисс Грей. Это уж вас никак не устраивало, ведь или я, или мадемуазель Джейн могли легко узнать в Анне Моризо служанку леди Хорбери. Вы пытались связаться с ней по телефону, но не сумели. Тогда вы сами примчались в Париж, но Анна Моризо уже успела побывать у адвоката. Она рассказала вам о встрече со мной. Создалось угрожающее положение, и вы решаете действовать быстро.
Вы уже давно решили, что ваша «любимая» жена протянет на этом свете недолго. Сразу же после женитьбы вы оба составили завещания, по которым оставляли друг другу все, чем владели. Трогательная забота! Не правда ли?
Я полагаю, первоначально вы собирались неторопливо обстряпать свои дела. Врачебная практика скомпрометирована, и вы вынуждены уехать в Канаду. Там вы снова превратились бы в Ричардса, а ваша жена присоединилась бы к вам. Затем жена скоропостижно умирает, оставив все свое состояние неутешному вдовцу. И вы возвращаетесь в Англию уже как Норман Гейл. Конечно, в Канаде вам здорово повезло, и вы нажили хорошие деньги. Вот таков был ваш план, но мой неуместный приезд в Париж все меняет. Вы решаете времени зря не терять.
Пуаро замолчал, а Норман Гейл, откинув назад голову, громко засмеялся.
– До чего же складно у вас получается, вы даже знаете планы людей на будущее. И почему вы не пишете детективных романов, как мистер Клэнси? – Голос его звучал злобно. – Никогда еще в жизни не слышал я такой мешанины из лжи и невежества. Все придуманное вами здесь, мосье Пуаро, ничем доказать нельзя.
Но Пуаро не так-то легко было сбить с толку.
– Вы так думаете? Но у меня есть и доказательства.
– Да неужели? – ухмыльнулся Норман. – Может быть, даже доказательства того, каким образом я убил Жизель, когда все до единого пассажира подтвердили, что я и близко к ней не подходил?
– Да, имеются доказательства и этому. Но сначала скажите, зачем вы возили с собой в портфеле белую медицинскую куртку? Вы ведь ездили отдыхать, были в отпуске. Я долго ломал себе над этим голову, но потом понял – куртка эта очень похожа на куртку стюарда.
А теперь я расскажу, как вы совершили убийство. Когда разнесли кофе и стюарды перешли в другой салон, вы направились в туалет, быстро облачились в свою белую куртку, заложили под щеки кусочки ваты, вышли, взяли из шкафчика кофейную ложечку и торопливо, как делают это стюарды, прошли по салону к креслу мадам Жизель. Потом нагнулись над жертвой, воткнули колючку ей в шею, открыли спичечную коробку, выпустили осу, быстро вернулись в туалет, сняли куртку и ленивой походкой возвратились обратно на свое место. Вся процедура заняла не более двух минут. Обычно никто никогда не обращает внимания на стюардов. Единственным человеком, который мог бы вас узнать, была мадемуазель Джейн. Но вы ведь знаете девушек! Стоит лишь ей остаться одной, да еще если ей хочется понравиться молодому человеку, как она тут же достает зеркальце, пудру и губную помаду. Окружающие для нее уже больше не существуют.
– Верно, – ухмыльнулся Гейл. – Весьма глубокомысленная теория, но ничего подобного не было. Какие у вас еще доказательства?
– Есть и другие, – сказал Пуаро. – Как я уже говорил, человек в разговорах всегда выдает себя. Вы имели неосторожность упомянуть, что в течение некоторого времени работали на ферме в Южной Африке. Вы не сказали, но я выяснил, что это была ферма, где разводили змей.
В первый раз за все время Норман Гейл испугался.
Пуаро продолжал:
– Вы были там под своим собственным именем Ричардса. Мы опознали вашу фотографию, присланную нам по фототелеграфу. Эта же самая фотография была послана в Роттердам, где подтвердили, что вы тот самый Ричардс, который вступил в брак с Анной Моризо.
Норман Гейл попытался что-то сказать, но не смог. Казалось, весь облик его изменился. Симпатичный и энергичный молодой человек напоминал теперь крысу с бегающими глазами, они искали, куда бы можно было спрятаться, но не находили выхода.
– Эта опрометчивость и разрушила ваш план, – сказал Пуаро. – Директриса приюта Святой Марии еще более ускорила ход событий, послав телеграмму Анне Моризо. Никак не отреагировать на телеграмму было бы подозрительно. Вы внушили своей жене, что, если она не скроет каких-то фактов своей биографии, она или вы будете заподозрены в убийстве, потому что оба вы по несчастному стечению обстоятельств оказались в самолете. Когда вы встретились с ней и выяснили, что я присутствовал при ее беседе с адвокатом, вы заторопились. Вы испугались, что я сумею выведать у Анны всю правду. Вероятно, и она сама уже начала подозревать вас. Вы засуетились, поспешили выпроводить ее из отеля и посадить в поезд, прибывающий в Булонь точно к отходу парохода. Затем вы силой влили ей в рот синильную кислоту и вложили пустую бутылочку в ее руку.
– Наглая ложь!
– О, нет. На теле у нее были обнаружены синяки.
– Говорю вам, это ложь!
– А на бутылочке остались отпечатки ваших пальцев.
– Ложь! На мне были...
– А! На вас были перчатки? Думаю, это небольшое признание, мосье, полностью выдало вас.
– Ах ты, проклятый комедиант! – вскричал Гейл и с исказившимся лицом, охваченный звериной яростью, бросился на Пуаро. Но Джепп был наготове. Схватив преступника так, что тот уже не мог пошевелиться, Джепп сказал:
– Норман Гейл, или как вас, Джеймс Ричардс, у меня в кармане ордер на ваш арест по обвинению в преднамеренном убийстве, и любая ваша грубость, я предупреждаю вас, будет занесена в протокол.
Гейл вдруг весь как-то обмяк, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Двое полицейских в гражданской одежде уже ждали его за дверью.
Едва Нормана Гейла увели, мистер Клэнси, задыхаясь от охватившего его волнения и исступленной радости, бросился к Пуаро.
– Мосье Пуаро! Это было самое волнующее событие в моей жизни. Вы были потрясающе превосходны!
Пуаро скромно улыбнулся.
– Нет, нет, инспектор Джепп заслужил не меньшую похвалу. Он сделал просто невероятное, чтобы опознать в Гейле Ричардса. Канадская полиция разыскивает его. Считали, что девушка, с которой он раньше встречался, покончила жизнь самоубийством. Но недавно обнаружили, что она была убита.
– Ужасно, – проговорил мистер Клэнси чуть слышно.
– Он хладнокровный убийца, – сказал Пуаро. – И, как многие преступники, обладает притягательной для женщин силой.
Мистер Клэнси кашлянул.
– Бедная эта мисс Грей.
Пуаро печально покачал головой.
– Да, я уже как-то говорил ей, – жизнь может быть очень коварной. Но у нее есть сила воли. Она сумеет справиться с собой.
Он стал рассеянно складывать фотографии и бумаги, разбросанные Гейлом в порыве ярости. Вдруг одна из фотокарточек привлекла его внимание. Это был моментальный снимок Венеции Керр на скачках. Она беседовала с лордом Хорбери и своей подругой.
– Вы видите это? – сказал Пуаро, передавая снимок мистеру Клэнси. – Вот помяните меня, меньше чем через год мы с вами прочтем такое объявление в газетах: «Состоялась помолвка и в скором времени предстоит свадьба лорда Хорбери и достопочтенной Венеции Керр». А знаете, кто устроит эту свадьбу? Эркюль Пуаро! И не только эту, но и еще одну.
– Леди Хорбери и мистера Барраклафа?
– О, нет. Это меня совсем не интересует. – Он чуть ближе подвинулся к мистеру Клэнси. – Нет, я говорю о свадьбе мосье Жана Дюпона и мисс Джейн Грей. Скоро вы в этом убедитесь.
Месяц спустя Джейн пришла повидать Пуаро.
– Я должна была бы ненавидеть вас, мосье Пуаро.
Выглядела она бледной, похудевшей, под глазами темнели круги.
– Если уж вам так хочется, можете немножко и ненавидеть, – тихо сказал Пуаро. – Но, я думаю, вы из тех людей, кто предпочитает лучше смотреть правде в глаза, чем жить утопиями и призрачным счастьем. Да, так долго не проживешь. Когда мужчина начинает бросать женщин – это у него превращается в манию, порок разрастается.
– Но он ведь был таким милым, – сказала Джейн и, помолчав, добавила: – Теперь я уже вряд ли смогу кого-нибудь полюбить.
– Естественно, – сказал Пуаро. – Для вас этот этап жизни уже пройден.
Джейн кивнула.
– Да, но сейчас мне важно найти работу. Интересную работу, чтобы я могла полностью в нее уйти.
Пуаро откинулся в кресле и посмотрел на потолок.
– Я посоветовал бы вам поехать в Персию вместе с Дюпонами. Это, если хотите знать, очень интересная работа.
– Но... но я думала, вы говорили об этом лишь для отвода глаз.
Пуаро покачал головой.
– Совсем напротив. Меня самого настолько заинтересовала археология и, в частности, древнее гончарное искусство, что я послал старику Дюпону обещанный чек. А вы хоть немного умеете рисовать?
– Да, в школе я делала успехи.
– Вот и прекрасно. Я думаю, вы получите большое удовольствие от этой поездки.
– А вы действительно хотите, чтобы я уехала?
– Они ведь на вас рассчитывают и ждут, когда вы присоединитесь к их экспедиции.
– Да, – сказала Джейн, – было бы чудесно уйти от всего этого...
Лицо ее вдруг покрылось легким румянцем.
– Мосье Пуаро, – она посмотрела на него подозрительно. – Вы ведь... у вас ведь что-то другое на уме?
– Другое? – удивился Пуаро. – Мадемуазель, уверяю вас, во всех случаях, когда речь идет о деньгах, я прежде всего думаю о деле.
Он сделал обиженный вид, и Джейн решила загладить свою вину.
– Я думаю, – сказала она, – мне лучше всего сейчас пойти в какой-нибудь музей и посмотреть гончарные изделия.
– Прекрасная мысль!
Она направилась к двери, но вдруг повернулась и пошла обратно.
– Вы всегда, я знаю, думаете прежде всего об интересах дела, но вы и обо мне сумели подумать и сделать мне добро.
Она поцеловала его в голову и быстро убежала.
– Ça, c'est très gentil![136] – сказал Пуаро.