Сидя в удобном кресле в своих роскошных, хотя и немного безвкусных, апартаментах в отеле «Ритц», Эркюль Пуаро внимательно выслушал подробные отчеты своих друзей.
Эгг примостилась на ручке кресла, сэр Чарльз стоял поодаль, так что мог видеть всех собравшихся.
– Итак, у всех у нас полный провал, – говорила Эгг.
– Ну-ну, не преувеличивайте, – терпеливо увещевал ее Пуаро. – Что касается дела мистера Баббингтона, да, тут вам не повезло. Зато вы собрали другие очень важные сведения.
– Мисс Уиллс что-то скрывает, – сказал сэр Чарльз. – Готов поклясться.
– Да и у капитана Дейкерса тоже совесть нечиста, – кивнул Пуаро. – И миссис Дейкерс, она отчаянно пыталась достать деньги, а сэр Бартоломью ей помешал.
– А что вы думаете об истории с письмом, которую наплел мне Мендерс? – подал голос мистер Саттертвейт.
– Крайне удивлен. Чрезвычайно странный поступок, совсем не в характере сэра Бартоломью.
– Думаете, Мендерс лжет? – с грубоватой прямотой спросил сэр Чарльз.
– Трудно сказать. Ложь лжи рознь, – заметил Пуаро.
Немного подумав, он спросил:
– Стало быть, мисс Уиллс написала пьесу специально для мисс Сатклифф?
– Да. Премьера в следующую среду.
– О! – воскликнул Пуаро.
И снова воцарилось молчание, которое нарушила Эгг.
– Скажите же, что нам теперь делать? – обратилась она к Пуаро.
– Думать – вот единственное, что мы должны делать, – с улыбкой ответил он.
– Думать? – негодующе воскликнула Эгг.
– Вот именно. – Пуаро лучезарно улыбался. – Думать! И тогда мы сможем ответить на все вопросы.
– Неужели ничего не надо делать?
– Вы непременно хотите действовать, мадемуазель? Ну что ж, кое-что вы можете сделать. Вот, например, вы помните, мистер Баббингтон много лет провел в Джиллинге. Вы могли бы навести там справки. Матушка мисс Милрей, вы говорили, живет в Джиллинге. Она ведь прикована к постели. А такие больные обычно знают все на свете. Все слышат и ничего не забывают. Расспросите ее, кто знает, может быть, это что-нибудь нам даст.
– А вы сами ничего не собираетесь делать? – упрямо допытывалась Эгг.
Пуаро бросил на нее лукавый взгляд.
– Вы настаиваете? Eh bien! Будь по-вашему. Только я останусь в гостинице. Мне здесь нравится. Но так и быть, скажу, что я собираюсь сделать. Устрою званый вечер, приглашу гостей, скажем, на коктейль. Вполне светская затея, правда?
– На коктейль?
– Précisément. Позову миссис Дейкерс, капитана Дейкерса, мисс Сатклифф, мисс Уиллс, мистера Мендерса, вашу очаровательную матушку.
– А меня?
– Конечно. И всех здесь присутствующих.
– Ура! – сказала Эгг. – Меня не проведете, мосье Пуаро. На этом вечере что-то произойдет. Да или нет?
– Там будет видно, – сказал Пуаро. – Но особенно не надейтесь, мадемуазель. А теперь не оставите ли нас с сэром Чарльзом, я хотел бы с ним кое о чем посоветоваться.
Когда они стояли, ожидая лифта, Эгг восторженно вскричала:
– Ах, как чудесно! Прямо как в детективном романе! Все соберутся, и он объявит нам имя убийцы!
– Сомневаюсь, – сказал мистер Саттертвейт.
Званый вечер состоялся в понедельник. Приглашение Пуаро приняли все без исключения. Мисс Сатклифф, как всегда, очаровательная и легкомысленная, говорила, смеясь и блестя глазами:
– Вы совсем как паук, мосье Пуаро. А мы бедные мушки. Вот сейчас вы преподнесете нам свое блистательное открытие, укажете на меня перстом и воскликнете: «Ты, женщина!» И все закричат: «Это она!» И я зарыдаю и во всем признаюсь – я ведь так легко поддаюсь внушению. О мосье Пуаро, вы вселяете в меня страх.
– Quelle histoire![93] – улыбнулся Пуаро.
Он был занят – наливал из графина в рюмки херес.
– У нас тут просто дружеская вечеринка, – сказал он, с поклоном подавая рюмку мисс Сатклифф. – Не будем говорить об убийствах, отравлениях и прочих ужасах. Là, là![94] He будем портить себе настроение.
Он подал рюмку суровой мисс Милрей, которая почла своим долгом сопровождать сэра Чарльза, и стояла теперь, храня на лице неприступное выражение.
– Voilà![95] – сказал Пуаро, с честью выполнив обязанности гостеприимного хозяина. – Давайте предадим забвению печальный повод, который впервые свел нас вместе. Давайте настроимся на веселый лад, станем есть, пить и веселиться, ибо завтра умрем. Ah, malheur[96], снова вспомнил о смерти. Мадам, – Пуаро отвесил изысканный поклон миссис Дейкерс, – позвольте пожелать вам счастья, и примите мои поздравления – на вас совершенно очаровательное платье.
– За вас, Эгг, – сказал сэр Чарльз.
– Ваше здоровье, – буркнул Фредди Дейкерс.
Каждый из присутствующих произнес что-то подобающее случаю. В гостиной воцарился дух несколько принужденного оживления. Все старались казаться веселыми и беззаботными. Однако преуспел в этом только один Пуаро. Он непрестанно нес какой-то восторженный вздор.
– Предпочитаю херес коктейлю, а уж о виски и говорить нечего – херес в сто раз лучше. Ах, quel horreur[97], это виски. Если пьешь виски, то вообще теряешь все вкусовые ощущения. То ли дело тонкие французские вина, ни в коем случае нельзя... нельзя... Ах, qu'est-ce qu'il y a?..[98]
Разглагольствования Пуаро были прерваны самым неожиданным образом – в тишине гостиной раздался вдруг сдавленный крик. Все взоры устремились на сэра Чарльза – он пошатнулся, лицо у него судорожно подергивалось. Рюмка выпала из рук на ковер, он, как слепой, сделал несколько неверных шагов и упал замертво.
Мгновение все ошеломленно молчали, потом пронзительно вскрикнула Анджела Сатклифф, а Эгг бросилась к сэру Чарльзу.
– Чарльз! – кричала она. – Чарльз!
Она отчаянно рвалась к нему. Мистер Саттертвейт осторожно удержал ее и отвел в сторону.
– Боже мой! – воскликнула леди Мэри. – Неужели еще один!
– Его тоже отравили! – исступленно кричала Анджела Сатклифф. – Это чудовищно! О боже мой, это чудовищно!
Она рухнула на кушетку, содрогаясь от рыданий и истерического хохота.
Только Пуаро не растерялся. Он опустился на колени перед распростертым телом и принялся его осматривать. Все остальные почтительно толпились в сторонке. Наконец Пуаро поднялся, машинально отряхнул пыль с колен и обвел всех взглядом. В гостиной царило гробовое молчание, нарушаемое лишь сдавленными рыданиями Анджелы Сатклифф.
– Друзья мои, – начал было Пуаро.
– Болван! – набросилась на него Эгг. – Шут гороховый! Строит из себя великого сыщика! Как же, он все на свете знает! И вот новое убийство! Все по вашей милости! И прямо у вас под носом! Лучше бы вы не совались! Это вы убили Чарльза! Вы! Вы!
Она осеклась – у нее перехватило горло.
Пуаро печально поник головой.
– Вы правы, мадемуазель. Признаюсь в этом. Да, это я убил сэра Чарльза. Однако я совсем особый убийца. Могу убить – могу воскресить. Превосходно сыграно, сэр Чарльз, – восхищенно произнес Пуаро. – Поздравляю. Не желаете ли выйти на «бис»?
Сэр Чарльз вскочил на ноги и отвесил шутливый поклон.
Эгг онемела.
– Мосье Пуаро, вы – чудовище!
– О Чарльз! – воскликнула Анджела Сатклифф. – Вы – сущий дьявол!
– Но зачем?..
– Как?..
– Ради бога?..
Пуаро поднял руку, и все замолчали.
– Медам и месье, прошу у вас прощения. Этот спектакль был мне необходим, чтобы убедить вас и, между прочим, и себя тоже, в том, к чему я давно уже пришел логическим путем.
Вот смотрите. На этот поднос я поставил рюмку, в которую влил чайную ложку воды. Представьте себе, что это яд, никотин. Эти хрустальные рюмки очень похожи на те, что были у сэра Чарльза и сэра Бартоломью. Вы видите, что немного бесцветной жидкости, налитой в такую рюмку из толстого стекла, совершенно невозможно заметить. Представьте теперь, что это рюмка сэра Бартоломью, стоящая на столе у его прибора. Некто вливает туда никотин. Это мог сделать кто угодно: дворецкий, горничная; наконец, кто-то из гостей мог незаметно проскользнуть в столовую. Вот подают десерт, рюмки наполняют портвейном. Сэр Бартоломью его выпивает. Дальнейшее вам известно.
Сегодня мы пережили еще одну трагедию – бутафорскую. Я попросил сэра Чарльза сыграть роль жертвы. Он блестяще с нею справился. Представим теперь на мгновение, что это не фарс, что сэр Чарльз и вправду умирает. Что предпримет полиция?
– Господи, ну конечно же исследует содержимое рюмки! – нетерпеливо вскричала мисс Сатклифф.
Она указала на рюмку, выпавшую из рук сэра Чарльза и все еще валявшуюся на полу.
– Правда, вы влили туда воду, – продолжала мисс Сатклифф, – а если бы в ней оказался никотин...
– Допустим, что там никотин, – перебил ее Пуаро. – Вы считаете, что его там обнаружат?
– Конечно.
Пуаро покачал головой.
– Ошибаетесь. Ничего там не найдут.
Все вопросительно уставились на Пуаро.
– Понимаете, это не та рюмка, из которой пил сэр Чарльз.
Смущенно улыбнувшись, Пуаро вытащил рюмку из-под полы фрака.
– Вот его рюмка. Как видите, простой фокус. Дело в том, что внимание человека обычно обращено к какому-либо одному объекту. Чтобы выполнить фокус, надо было отвлечь ваше внимание. Для этого я использовал подходящий психологический момент. Когда сэр Чарльз рухнул замертво, все взоры обратились к нему. Потом все столпились около него, и никто, ни один из вас, не обращал внимания на Эркюля Пуаро. Тут-то я и подменил рюмки. Итак, я подтвердил свою точку зрения. Такая же минута замешательства была и в «Вороньем гнезде», и в Мелфорт-Эбби. И точно так же ничего не было обнаружено ни в стакане с коктейлем, ни в рюмке, из которой пил портвейн сэр Бартоломью.
– Кто же их подменил? – вскричала Эгг.
– Это нам еще предстоит выяснить, – ответил Пуаро, глядя ей прямо в глаза.
– А вы разве не знаете?
Пуаро пожал плечами.
Растерянные гости стали расходиться. Прощание получилось довольно холодным. У всех было такое чувство, будто их здорово одурачили.
Решительным жестом Пуаро задержал их.
– Минутку, прошу вас. Я должен еще кое-что вам сказать. Сегодня, как вы понимаете, мы разыграли пьесу в комическом жанре. Но ее можно сыграть и всерьез, и тогда она превратится в трагедию. Обстоятельства могут сложиться так, что убийца нанесет третий удар. Я обращаюсь ко всем, кто здесь присутствует. Если кто-то из вас знает что-либо связанное с преступлением, заклинаю вас – говорите! Говорите сейчас! Утаивать что-то теперь чрезвычайно опасно, ибо платой за это молчание может стать чья-то жизнь. Поэтому снова и снова умоляю вас: если кто-то что-то знает, говорите!
Этот призыв, как показалось сэру Чарльзу, был обращен главным образом к мисс Уиллс. Однако он не возымел действия. Никто не проронил ни слова.
Пуаро вздохнул, опустил руку.
– Пусть будет так. Я вас предупредил. От меня больше ничего не зависит. Помните, вам всем грозит опасность!
Увы! Ответом снова было молчание. Гости ушли с ощущением некоторой неловкости. Эгг, сэр Чарльз и мистер Саттертвейт остались. Эгг все еще не простила Пуаро. Она сидела не шевелясь, но щеки ее пылали, а глаза метали молнии. На сэра Чарльза она тоже старалась не смотреть.
– Как талантливо вы все это проделали, Пуаро! – восхищенно сказал сэр Чарльз.
– Поразительно! – засмеялся мистер Саттертвейт. – Ловко вы подменили рюмку! Как я мог не заметить! Просто не верится!
– Вот почему я никого не посвятил в свои планы. Ради чистоты эксперимента.
– Стало быть, вы хотели убедиться, что можно незаметно подменить рюмки? Это ваша единственная цель?
– Нет, пожалуй, не единственная.
– Да?
– Я хотел посмотреть, какое выражение будет на лице у одного из гостей, когда сэр Чарльз упадет замертво.
– У кого? – быстро спросила Эгг.
– О, это секрет.
– И вы наблюдали за лицом этого человека? – спросил мистер Саттертвейт.
– Да.
– И что же?
Пуаро молча покачал головой.
– Скажите хоть, что вы заметили?
– Величайшее удивление – вот что было на этом лице, – задумчиво проговорил Пуаро.
У Эгг захватило дух.
– Значит, вы знаете убийцу?
– Пожалуй, что так, мадемуазель.
– Значит... значит, вы знаете... все?
Пуаро развел руками.
– Нет, в том-то и дело, что не все. Понимаете, я не знаю, почему был убит Стивен Баббингтон. Пока я этого не узнаю, я ничего не могу доказать. Почему убили Баббингтона – вокруг этого все и вертится.
В дверь постучали, и вошел мальчик-рассыльный с телеграммой на подносе.
Пуаро вскрыл конверт. Лицо у него изменилось. Он протянул телеграмму сэру Чарльзу. Заглянув ему через плечо, Эгг прочла вслух:
«Немедленно приезжайте хочу сообщить важные сведения касательно смерти Бартоломью Стрейнджа.
– Миссис де Рашбриджер! – воскликнул сэр Чарльз. – Значит, мы правы. Она связана с этим делом.