– А ну-ка, признавайтесь, кто вы – добрый знакомый или сыщик, – говорила мисс Сатклифф с насмешливой улыбкой в глазах.

Она сидела в кресле с жесткой спинкой, скрестив ноги. Седые волосы были тщательно и со вкусом уложены. Мистер Саттертвейт залюбовался ее стройными, с тонкими лодыжками, ногами в прелестных туфельках. От мисс Сатклифф исходило неотразимое очарование, которым она была в значительной степени обязана своему редкостному умению ничего не принимать всерьез.

– Дорогая, разве учтиво сразу взять да огорошить гостя таким вопросом?

– Учтиво, мой друг, учтиво. Живо отвечайте, зачем пришли – ради моих прекрасных глаз, как сказал бы душка-француз, или начнете выспрашивать меня об убийствах, гадкий вы человек.

– Ну, конечно, ради прекрасных глаз. Как можно сомневаться! – отвечал мистер Саттертвейт с легким поклоном.

– Очень даже можно. Можно и нужно, – решительно заявила мисс Сатклифф. – Вы только на вид такой паинька, а в душе вы жестокий и кровожадный.

– Помилуйте!

– О да! Кстати, мистер Саттертвейт, помогите мне. Я никак не могу решить – если вас подозревают в убийстве, это оскорбительно или лестно? Пожалуй, все-таки лестно.

Она немного склонила голову к плечу, и губы ее медленно, словно нехотя, сложились в обворожительную улыбку. Эта знаменитая улыбка Анджелы Сатклифф действовала безотказно.

«Очаровательное создание!» – подумал мистер Саттертвейт.

– Признаюсь вам, дорогая, загадка смерти сэра Бартоломью просто не дает мне покоя. Вы, может быть, знаете, что мне и прежде приходилось заниматься подобными расследованиями, по-любительски, конечно...

Он скромно умолк, надеясь, вероятно, что мисс Сатклифф как-то выкажет свою осведомленность о его славной деятельности. Однако она просто спросила:

– Скажите, то, что говорила эта девушка, правда?

– Какая девушка? И что она говорила?

– Мисс Литтон Гор. Кстати, она, кажется, обожает Чарльза... Какой он все-таки проказник – никак не образумится. Так вот, мисс Литтон Гор считает, что этого милого старика пастора тоже убили.

– А что думаете вы?

– Ну, скончался он при таких же точно обстоятельствах, как и сэр Бартоломью... А эта девушка отнюдь не глупа. Скажите, у Чарльза это серьезно?

– Думаю, в таком деле ваше суждение окажется куда вернее моего.

– Как вы скучны с вашей осторожностью! – в сердцах воскликнула мисс Сатклифф. – Сама я ужас до чего неосторожна, – со вздохом добавила она. – Я хорошо знаю Чарльза. Да и вообще мужчин, – снова заговорила мисс Сатклифф, бросив на собеседника быстрый взгляд из-под ресниц. – Кажется, он собирается остепениться. Напустил на себя такой добродетельный вид. Помяните мое слово, не успеете вы и глазом моргнуть, как он женится. А едва мужчина обзаведется семьей, он становится непроходимо скучен. Куда уходит все его обаяние!

– Я всегда удивлялся, отчего сэр Чарльз до сих пор не женился.

– Дорогой мой, ему это и в голову не приходило. Он не из тех, кто женится. А какой он был очаровательный. – Она вздохнула. Взгляд ее потеплел. – Ведь мы с ним... к чему скрытничать, когда все знают. Восхитительное было время... Но мы остались друзьями. Наверное, поэтому милая крошка Литтон Гор смотрит на меня как на врага. Думает, что я до сих пор питаю tendresse[91] к Чарльзу. Может быть... Но, во всяком случае, писать мемуары и вспоминать в подробностях свои романы, как это принято среди моих друзей, я не собираюсь. Наша крошка Эгг наверняка не одобрила бы подобной затеи. Она была бы шокирована. Нынешних девиц так легко шокировать. А вот ее матушку, уверяю вас, ничем не проймешь. Ох уж эти душечки с их викторианским смирением, не так-то просто вывести их из равновесия. Они так сдержанны, так немногословны, но, как известно, в тихом омуте...

Мистер Саттертвейт ограничился весьма лаконичным замечанием:

– Думаю, вы правы, Эгг Литтон Гор вам не доверяет.

Мисс Сатклифф нахмурилась.

– Кажется, я тоже немного ревную его к ней. Мы, женщины, как кошки, правда? То царапаемся, то мяукаем, то мурлычем. – Она засмеялась. – Почему Чарльз сам не захотел со мной поговорить? Наверное, из щепетильности. Должно быть, он меня подозревает. А вы, мистер Саттертвейт? Вы меня подозреваете?

Она встала, простерла руку.

– «И рука все еще пахнет кровью. Никакие ароматы Аравии не отобьют этого запаха...» – Мисс Сатклифф внезапно умолкла. – Нет, я не леди Макбет. Моя стихия – комедия.

– По-моему, дорогая, у вас не было ровно никаких причин желать зла сэру Бартоломью, – сказал мистер Саттертвейт.

– Да, вы правы. Мне нравился Бартоломью Стрейндж. Мы с ним были друзья. Именно поэтому я и хочу принять участие в расследовании, хочу, чтобы убийцу нашли. Скажите, я могу чем-нибудь помочь?

– Но вы ведь, мисс Сатклифф, наверняка не видели и не слышали ничего такого, что имеет отношение к убийству?

– Нет, все, что я знала, я уже рассказала в полиции. Гости едва успели съехаться... его смерть случилась в первый же вечер.

– А как насчет дворецкого?

– Не знаю, просто не обратила на него внимания.

– Может быть, кто-то из гостей держался как-то необычно, не заметили?

– Нет. Ну, конечно, этот мальчик, как его? Мендерс? Он появился нежданно-негаданно.

– Сэр Бартоломью, наверное, был удивлен?

– Да. По-моему, да. Перед тем, как мы сели за стол, он мне сказал, что это очень странно. «Новый способ открывать ворота – просто сносить их». Так он выразился. И еще добавил: «Только этот юнец снес не ворота, а стену».

– Сэр Бартоломью был в хорошем расположении духа?

– О да!

– Что за потайной ход, о котором вы говорили в полиции?

– Кажется, в него можно попасть из библиотеки. Сэр Бартоломью обещал мне его показать. Но не успел.

– А как у вас зашел об этом разговор?

– Сэр Бартоломью сказал, что недавно купил старинный письменный стол орехового дерева. «Нет ли там потайного ящика?» – спрашиваю я. Обожаю потайные ящики, у меня к ним пристрастие. А он отвечает: «Нет, потайного ящика нет, но зато в доме есть потайной ход».

– Не упоминал ли он о пациентке, некой миссис де Рашбриджер?

– Нет.

– Может быть, вам известно местечко под названием Джиллинг в Кенте?

– Джиллинг? Нет, не слыхала.

– Вы ведь прежде, наверное, встречались с мистером Баббингтоном?

– А кто он?

– Пастор, который скончался – или был убит? – в «Вороньем гнезде».

– Ах, пастор. Я и забыла, как его зовут. Нет, никогда его раньше не встречала. А кто вам сказал, что мы были с ним знакомы?

– Один человек, которому можно верить, – отчаянно соврал мистер Саттертвейт.

Это сообщение, казалось, позабавило мисс Сатклифф.

– Этот пастор, конечно, славный старик. Но подумать, что у меня с ним был роман? Правда, среди архидьяконов попадаются этакие проказники, вы замечали? Отчего же викарии должны от них отставать? Но тут совсем иное дело – бедняги уже нет в живых, и я не посмею осквернить память о нем недостойными подозрениями. Ей-богу, до этого злосчастного обеда я и в глаза его не видела.

Пришлось мистеру Саттертвейту довольствоваться этим объяснением.