Вечером следующего дня сэр Чарльз и мистер Саттертвейт вернулись в Лондон.

Разговор с полковником Джонсоном они постарались вести очень деликатно. Старший инспектор Кроссфилд, конечно, был отнюдь не в восторге от того, что непрофессионалы преуспели там, где он сам и его помощники дали маху. Не так легко ему было защитить честь мундира.

– Ваше открытие делает вам честь, сэр. Признаться, мне и в голову не пришло заглянуть под камин. Удивляюсь, как это вы догадались.

– Да просто-напросто обшаривали все подряд, – сказал сэр Чарльз, не уточняя, каким образом чернильное пятно натолкнуло их на эту мысль.

– И хорошо сделали, сэр, – подхватил старший инспектор, – честное слово, потрудились недаром. Хотя, правду говоря, я не слишком удивлен. Понимаете, если Эллис не убийца, почему он исчез? Должна же быть причина. Задним-то умом я с самого начала понимал, что тут пахнет шантажом.

Открытие сэра Чарльза повлекло за собой чрезвычайно важное событие. Полковник Джонсон решил уведомить полицию Лумаута о необходимости немедленно начать расследование обстоятельств смерти Стивена Баббингтона.

– Если обнаружится, что он скончался в результате отравления никотином, то даже Кроссфилд сообразит, что эти две смерти связаны между собой, – говорил сэр Чарльз, когда они ехали в Лондон.

Он все еще был в дурном настроении оттого, что ему пришлось передать в руки полиции свою находку.

Мистер Саттертвейт старался его успокоить, уверяя, что его открытие будет до времени храниться в тайне и ни общество, ни пресса о нем не узнают.

– У преступника не возникнет никаких подозрений. Ведь полиция все еще продолжает искать Эллиса.

Сэру Чарльзу ничего не оставалось, как согласиться с доводами своего друга.

Подъезжая к Лондону, сэр Чарльз сообщил, что собирается повидать мисс Литтон Гор. Ее письмо к нему было отправлено из квартала Белгрейв-сквер. И он надеялся, что она живет по этому адресу.

Мистер Саттертвейт весьма одобрил намерения сэра Чарльза. Ему и самому не терпелось увидеть Эгг. Условились, что сэр Чарльз позвонит ей, как только они прибудут в Лондон.

Оказалось, что Эгг все еще в городе. Они с леди Мэри остановились у родственников и не собирались возвращаться в Лумаут раньше чем через неделю. Эгг охотно согласилась пообедать с ними.

– Пожалуй, не стоит приглашать ее сюда, – говорил сэр Чарльз, окидывая взглядом свою роскошную квартиру. – Вряд ли леди Мэри это одобрит, а? Правда, мы могли бы пригласить мисс Милрей. Но как-то не хочется. По правде говоря, эта мисс Милрей меня стесняет. Она столь безукоризненна, что при ней я испытываю комплекс неполноценности.

Мистер Саттертвейт предложил к услугам сэра Чарльза свой дом. Но в конце концов договорились, что пообедают в «Беркли». А потом, если Эгг пожелает, можно поехать еще куда-нибудь.

Мистер Саттертвейт сразу заметил, что девушка сильно похудела. Глаза, казалось, стали еще больше и лихорадочно блестели, рот был решительно сжат. Лицо поражало своей бледностью, под глазами легли темные круги. Однако она, как и прежде, была очаровательна в своей детской непосредственности.

– Я знала, что вы вернетесь... – сказала она, глядя на сэра Чарльза. В ее голосе звучало облегчение. Кажется, она поверила, что теперь все будет хорошо.

«А ведь она сомневалась в том, что Картрайт вернется, – подумал мистер Саттертвейт. – Она отнюдь не была в этом уверена. Мучилась неизвестностью. Боялась до смерти, что он не вернется. Догадывается ли об этом сэр Чарльз? Эти актеры никого, кроме самих себя, не видят... Неужели он не понимает, что бедняжка по уши в него влюблена? Удивительно, а ведь сэр Чарльз и сам без памяти в нее влюблен. И оба, как утопающие за соломинку, цепляются за это загадочное преступление. Убийство... Даже два убийства».

За обедом говорили мало. Сэр Чарльз вскользь упомянул о Монте-Карло, Эгг о Лумауте. Разговор не клеился, несмотря на старания мистера Саттертвейта. После обеда он пригласил их к себе, в свой дом на набережной в Челси. Чего тут только не было – картины, скульптура, китайский фарфор, древняя керамика, безделушки из слоновой кости, чиппендейловская и хэпплуайтская мебель. Вся уютная обстановка этого просторного дома как бы располагала к откровенной беседе.

Но Эгг, казалось, ничего не видела, ничего не замечала. Она нетерпеливо сбросила свое пальто на кресло и сказала:

– Ну, наконец-то. А теперь расскажите мне все по порядку.

С живейшим интересом она слушала рассказ сэра Чарльза об их приключениях в Йоркшире, а когда речь зашла о письмах, она даже дыхание затаила.

– Что произошло потом? Об этом можно только догадаться, – заключил сэр Чарльз. – Видимо, Эллису заплатили, чтобы он держал язык за зубами, и помогли бежать.

Эгг покачала головой.

– Ох, нет, – выдохнула она. – Как вы не понимаете? Ведь Эллис мертв.

Сэр Чарльз и мистер Саттертвейт были поражены.

– Да-да, мертв, – упрямо повторила Эгг. – Потому его и не могут найти. Он слишком много знал, и от него избавились. Он – третья жертва.

Хотя ни сэру Чарльзу, ни мистеру Саттертвейту ничего подобного и в голову не приходило, они были вынуждены признать, что это вполне вероятно.

– Но, послушайте, моя дорогая, – пытался, однако, возражать сэр Чарльз, – легко сказать, мертв. А где же тело? Ведь Эллис – довольно крупный мужчина и весит никак не меньше двенадцати стоунов[79].

– Где тело, не знаю, – сказала Эгг. – Где-то спрятали, таких мест сколько угодно.

– Вряд ли, – пробормотал мистер Саттертвейт. – Вряд ли...

– Сколько угодно, – повторила Эгг. – Постойте... – Она немного подумала. – Взять хоть чердак. Полно таких чердаков, куда никто никогда не заглядывает. Засунули тело в какой-нибудь сундук на чердаке.

– Нет, едва ли, – сказал сэр Чарльз. – Хотя, конечно, и это возможно. Некоторое время, пока... э-э...

Мисс Литтон Гор сразу поняла, о чем речь. Она была не из тех, кто боится называть вещи своими именами.

– Но запахи уходят вверх, а не вниз. Вот если бы разлагающийся труп лежал в подвале, его скорее бы обнаружили. А так если даже и появится дурной запах, то подумают, что крыса сдохла.

– Если вы рассуждаете верно, то можно не сомневаться: убийца – мужчина. Женщине не под силу втащить тело на чердак. Даже мужчине и то трудно.

– Но ведь могло быть и по-другому. Не забывайте о подземном ходе. Мне о нем говорила мисс Сатклифф, а сэр Бартоломью даже хотел мне его показать. Убийца мог пообещать Эллису деньги, спуститься с ним вместе в подземный ход и там его убить. С этим и женщина справится. Она, например, могла всадить ему нож в спину... Тело осталось бы там, она спокойно вернулась в дом, и никто бы ничего не заметил.

Сэр Чарльз с сомнением пожал плечами, но спорить не стал.

А мистер Саттертвейт припомнил, что в тот момент, когда они обнаружили письма, у него самого возникли смутные подозрения. Он тоже подумал, что Эллиса, может быть, уже нет в живых... И сэр Чарльз тогда еще зябко поежился, видно, подумал о том же.

«Если Эллиса тоже убили, – подумал мистер Саттертвейт, – то мы имеем дело с очень опасным преступником... Да, чрезвычайно опасным...» Он вдруг почувствовал, как по спине у него побежали мурашки...

Преступник, совершивший три убийства, не задумываясь, совершит и четвертое...

Стало быть, все они в опасности, все трое – сэр Чарльз, Эгг и он сам...

Слишком много они разузнали...

Голос сэра Чарльза вывел его из задумчивости:

– Одного я в вашем письме не понял, Эгг. Вы написали, что Оливер Мендерс в опасности. Что полиция его подозревает. Не могу себе представить, в чем именно.

Мистеру Саттертвейту почудилось, что Эгг немного смутилась. Кажется, даже вспыхнула.

«Ага, – подумал он, – посмотрим, как ты выпутаешься, милочка».

– Ужасно глупо получилось, – сказала Эгг. – Я просто растерялась. Оливер свалился как снег на голову. Можно подумать, он нарочно все это подстроил. Ну вот, я и испугалась, что полиция его заподозрит.

Сэра Чарльза, похоже, это объяснение вполне удовлетворило.

– Ах так, – сказал он. – Тогда понятно.

– Может быть, он и вправду подстроил аварию? – спросил мистер Саттертвейт.

– Вы так думаете? – повернулась к нему Эгг.

– Очень уж подозрительно: именно здесь врезаться, – сказал мистер Саттертвейт. – Но если она и в самом деле подстроена, то вы, наверное, знаете об этом.

Эгг решительно тряхнула головой.

– Ничего я не знаю. И вообще, с какой стати было Оливеру подстраивать эту аварию?

– Вероятно, у него была причина, – сказал сэр Чарльз. – И даже довольно легко догадаться какая.

Он явно хотел поддразнить девушку.

– Нет, – сказала она, заливаясь краской. – Нет!

Сэр Чарльз вздохнул. Мистеру Саттертвейту показалось, что его друг совершенно превратно истолковал ее смущение. Сэр Чарльз будто на глазах постарел.

– Ну что ж, – уныло проговорил он. – Стало быть, ваш юный друг вне опасности... Больше мне здесь нечего делать.

Эгг бросилась к нему, схватила за рукав.

– Нет, не уезжайте, прошу вас. Неужели вы хотите все бросить? Мы должны докопаться до истины, должны узнать всю правду! Никто, кроме вас, на это не способен! Никто!

Эгг говорила самозабвенно, со свойственной ей страстной убежденностью. Вокруг нее, казалось, вздымаются и бурлят какие-то мощные энергетические потоки и волны, тревожащие мирный уют этой викторианской гостиной.

– Значит, вы в меня верите? – сказал сэр Чарльз. Он был растроган.

– Да, да, да! Вы узнаете правду! Мы с вами вместе ее узнаем!

– И Саттертвейт тоже.

– Ну разумеется. И мистер Саттертвейт тоже, – согласилась Эгг без всякого энтузиазма.

Мистер Саттертвейт подавил улыбку. Как бы ни отнеслась к этому Эгг, он не намерен выходить из игры. Он обожает тайны, обожает изучать психологию людей, столкновение их характеров и, наконец, питает слабость к влюбленным. Чего же лучше? В этом деле есть и тайны, и захватывающие психологические головоломки, и даже влюбленные, нуждающиеся в его опеке.

Сэр Чарльз опустился в кресло. Теперь голос его звучал совсем по-другому: он распоряжался, он был режиссером спектакля.

– Во-первых, следует уяснить для себя положение дел. Уверены ли мы, что и Баббингтона, и Бартоломью Стрейнджа убил один и тот же человек?

– Да, – сказала Эгг.

– Да, – повторил вслед за ней мистер Саттертвейт.

– Уверены ли мы, что первое убийство повлекло за собой второе? То есть уверены ли мы, что Бартоломью Стрейнджа убили потому, что он мог разоблачить убийцу пастора или, по крайней мере, догадывался, кто этот человек?

– Да, – на этот раз в один голос сказали Эгг и мистер Саттертвейт.

– Значит, мы должны расследовать вначале первое, а не второе убийство.

Эгг кивнула.

– Пока мы не выясним мотивы первого убийства, – продолжал сэр Чарльз, – нам едва ли удастся найти убийцу. Конечно, я понимаю, сделать это чрезвычайно трудно. Невозможно представить, чтобы у мистера Баббингтона, такого приятного, безобидного джентльмена, имелся смертельный враг. И все-таки его убили. Значит, была какая-то причина. Вот это мы и должны выяснить.

Он помолчал, затем очень спокойно сказал:

– Давайте на этом и сосредоточим свои усилия. Какие существуют причины для убийства? Во-первых, я думаю, корысть.

– Месть, – сказала Эгг.

– Мания убийства, – сказал мистер Саттертвейт. – Убийство в состоянии аффекта? В нашем случае вряд ли. Убийство из страха...

Чарльз Картрайт кивнул, что-то торопливо записывая на клочке бумаги.

– Кажется, все перечислили. Первое – корысть. Выиграл ли кто-нибудь от смерти Баббингтона? Были ли у него деньги? Может быть, он рассчитывал их получить?

– Думаю, это маловероятно, – сказала Эгг.

– Согласен, но все-таки об этом надо подумать и поговорить с миссис Баббингтон. Затем – месть. Мог ли Баббингтон кому-нибудь причинить зло? Может быть, давно, в молодости? Например, отбить чью-то невесту? Этим тоже надо поинтересоваться.

Далее – мания убийства. Могло ли случиться, что и Баббингтон и Толли убиты маньяком? Думаю, эта версия критики не выдерживает. Даже маньяк просто так, без побудительной причины, не убивает. Скажем, один маньяк одержим мыслью, что ему свыше предназначено убивать докторов, другой видит свое призвание в том, чтобы убивать священников, но одновременно и тех и других? Нет, не то. Думаю, от этой версии можно отказаться. Стало быть, остается страх.

Откровенно говоря, эта версия кажется наиболее убедительной. Возможно, Баббингтону о ком-то стало известно что-то компрометирующее... или он кого-то опознал. Это могло стать причиной убийства.

– Не понимаю, что мог знать мистер Баббингтон? Такое, из-за чего его убили? – вставила Эгг.

– Может быть, он и сам не догадывался, что ему известно нечто важное, – предположил сэр Чарльз. – Как бы это объяснить? Предположим, например (подчеркиваю, это только пример), что существует некое лицо, которое Баббингтон случайно видел в такой-то день, в таком-то месте. Допустим, это лицо строит свое алиби на том, что в указанный день оно было в сотне миль от указанного места. Таким образом, Баббингтон, сам того не ведая, в любой момент мог это лицо разоблачить.

– Поняла, – сказала Эгг. – Скажем, в Лондоне совершено убийство. Баббингтон случайно встречает убийцу на Паддингтонском вокзале. Убийца же строит свое алиби на том, что в указанное время был, скажем, в Лидсе. Значит, Баббингтон может его разоблачить.

– Именно об этом я и говорю. Конечно, это только пример. Тут может быть все что угодно. Допустим, в тот вечер Баббингтон встретил в моем доме кого-то, кого он знавал под другим именем...

– А может быть, какого-нибудь двоеженца, – сказала Эгг. – Ведь Баббингтон был пастор, кому, как не ему, знать про эти дела.

– Конечно. Или же открылась какая-то тайна, касающаяся чьего-то рождения, а может быть, смерти, – сказал мистер Саттертвейт.

– Гадать можно сколько угодно, – нахмурилась Эгг. – Надо подойти к делу с другого конца. Припомним всех, кто был на обеде. Составим список тех, кто был у вас, сэр Чарльз, и у сэра Бартоломью.

Сэр Чарльз протянул ей бумагу и карандаш.

– Дейкерсы – они были и там и там. Потом эта кочерыжка сушеная, как там ее... Уиллс, да? Затем мисс Сатклифф.

– Анджелу можно не считать, – заметил сэр Чарльз. – Я сто лет с ней знаком.

– Мало ли что, – воспротивилась Эгг. – Это не причина. Мы должны отбросить эмоции. Кроме того, лично мне ничего о ней не известно. Она вполне годится на роль убийцы, даже, пожалуй, больше, чем кто-либо. У всех актрис сомнительное прошлое. В общем, по-моему, ее-то как раз и можно заподозрить в первую очередь.

Эгг бросила на сэра Чарльза вызывающий взгляд.

– В таком случае мы должны оставить в списке и Оливера Мендерса, – сверкнул глазами сэр Чарльз.

– Оливера?! Он же у Баббингтонов свой человек.

– Не важно. Он был и там и там, к тому же появление его у сэра Бартоломью очень подозрительно.

– Превосходно, – сказала Эгг. – В таком случае, – добавила она, помолчав, – я включу в список и нас с мамой. Получается семь человек.

– Возражаю.

– Нет уж! Всех так всех! – Глаза ее метали молнии.

«Пора вмешаться», – подумал мистер Саттертвейт и позвонил, чтобы подавали напитки. Мир был восстановлен.

Сэр Чарльз отошел в дальний угол и остановился перед великолепной скульптурой – головой негра. Эгг приблизилась к мистеру Саттертвейту и взяла его под руку.

– Зря я погорячилась. Глупо вышло, – тихо сказала она. – Ужасно глупо... Но все-таки почему не считать мисс Сатклифф? И почему он так на этом настаивал? О, господи! Ну почему, почему я так непростительно ревнива!

Мистер Саттертвейт с улыбкой похлопал ее по руке.

– Не стоит давать волю ревности, моя дорогая, – сказал он. – Во всяком случае, не показывайте виду, что ревнуете. Кстати, скажите положа руку на сердце, можно ли заподозрить Мендерса?

Эгг улыбнулась – открыто, по-детски доверчиво.

– Конечно нет. Я вписала Оливера, только чтобы успокоить его. – Эгг бросила взгляд в угол, где сэр Чарльз с мрачным видом созерцал голову негра. – Понимаете, я не хочу, чтобы он думал, что я вешаюсь ему на шею. Но чтобы он подумал, что я увлечена Оливером – тоже не хочу... Потому что на самом деле это не так. Как все сложно! Чуть что, сэр Чарльз становится в позу: «Благословляю вас, дети мои!» А я этого вовсе не желаю!

– Терпение, моя дорогая, – сказал мистер Саттертвейт, – все будет хорошо, поверьте.

– Чего у меня нет, так это терпения. Мне все подавай немедленно или даже скорее.

Мистер Саттертвейт засмеялся, сэр Чарльз обернулся и двинулся к ним.

Неторопливо потягивая коктейли, они наметили план действий. Сэр Чарльз вернется в «Воронье гнездо», на которое пока не нашлось покупателя. Эгг с леди Мэри тоже отбудут в коттедж «Роза» раньше, чем намеревались. Миссис Баббингтон все еще в Лумауте. Они постараются выяснить у нее все, что возможно, а потом решат, как действовать дальше.

– У нас все получится, – сказала Эгг. – Вот увидите.

Эгг смотрела на сэра Чарльза, глаза у нее сияли. Она протянула к нему свой стакан. Они чокнулись.

– За наш успех! – воскликнула девушка.

Сэр Чарльз поднял на нее взгляд. Глаза их встретились. Медленно-медленно он поднес к губам свой коктейль.

– За успех, – сказал он. – И за будущее...