– Не осмотреть ли нам комнату Эллиса? – сказал мистер Саттертвейт, вдоволь насладившись замешательством своего друга.

– Блестящая мысль! – воскликнул сэр Чарльз, обрадовавшись возможности отвлечь внимание мистера Саттертвейта от щекотливой темы. – Я и сам хотел вам это предложить.

– Полицейские, разумеется, уже основательно ее обыскали.

– А-а, полицейские...

Аристид Дюваль презрительно поморщился. Стараясь поскорее избавиться от невольного смущения, сэр Чарльз с удвоенной энергией принялся играть роль прославленного сыщика.

– Полицейские все тупицы, – безапелляционно изрек он. – Что они искали в комнате Эллиса? Разумеется, доказательства его вины. Мы же будем искать доказательства его невиновности, а это совсем иное дело.

– Вы что же, совершенно уверены в его невиновности?

– Если наша версия смерти Баббингтона верна, то Эллис должен быть невиновен.

– Ну да, к тому же...

Мистер Саттертвейт вдруг умолк. Он чуть было не сказал, что если Эллис – преступник-рецидивист и он убил сэра Бартоломью, потому что тот его разоблачил, то дело это окажется совершенно заурядным и скучным. Хорошо, что мистер Саттертвейт вовремя спохватился – ведь сэр Бартоломью был другом сэра Чарльза Картрайта, и такое высказывание было бы верхом бестактности.

Беглый осмотр комнаты Эллиса не дал ничего интересного. В комоде аккуратными стопками лежало белье, в платяном шкафу висели костюмы и пальто безупречного кроя, от дорогих портных. Наверное, эти элегантные вещи достались ему от его прежних хозяев. Нижнее белье тоже удивляло своим отменным качеством. Тщательно начищенная обувь была надета на колодки.

Мистер Саттертвейт поднял ботинок.

– Девятый номер... точно – девятый, – пробормотал он.

Но что это дает, если никаких следов обнаружено не было?

Судя по тому, что в шкафу не оказалось фрака дворецкого, именно в нем Эллис и бежал. Мистер Саттертвейт обратил особое внимание на это обстоятельство.

– Любой здравомыслящий человек переоделся бы в обычный костюм.

– Да, в самом деле, старина... Нелепо, конечно, но такое впечатление, будто он никуда не сбежал... Чепуха какая-то...

Они продолжали обыскивать комнату. Ни писем, ни документов, только две вырезки из газеты, одна – о лечении мозолей, другая – о предстоящей свадьбе какой-то дочери герцога.

На приставном столике, рядом с маленьким пузырьком чернил, лежал бювар, но ручки не было. Сэр Чарльз вынул промокательную бумагу со следами чернил, поднес ее к зеркалу, но – увы! – сплошная мешанина, в которой ничего не разберешь. Вероятно, бумагой пользовались не однажды и к тому же чернила, видно, были старые.

– Стало быть, здесь он вообще ничего не писал или же писал, но промокашкой не пользовался, – заключил мистер Саттертвейт. – А эти отпечатки на промокательной бумаге – давнишние. Да, вот посмотрите... – С довольным видом он указал на еле различимые буквы «Л.Бейкер». – Значит, действительно Эллис промокательной бумагой не пользовался.

– Вообще-то странно... – глубокомысленно проговорил сэр Чарльз.

– Что именно?

– Ну, ведь обычно человек все-таки пишет письма...

– Только не преступник.

– Да, наверное, вы правы... Должно быть, у него действительно темное прошлое, иначе зачем ему бежать. Ясно одно: Толли убил не он.

Они тщательно осмотрели весь пол, подняли ковер, заглянули под кровать, но ничего не обнаружили. Вот разве что чернильное пятно у камина, а в остальном – сплошное разочарование.

Они вышли из комнаты дворецкого, чувствуя, что рвения у них заметно поубавилось.

Да, наверное, в романах все куда проще.

Порасспросили испуганных младших горничных, которые явно испытывали священный трепет перед миссис Леки и Беатрис Черч, но ничего нового из этой беседы не извлекли и обескураженные покинули дом сэра Бартоломью.

– Итак, Саттертвейт, – заговорил сэр Чарльз, когда они шли по парку (автомобиль Саттертвейта должен был ждать их у будки сторожа), – можем ли мы хоть что-нибудь из этого извлечь?

Мистер Саттертвейт задумался. Он не спешил с ответом. Что-то ведь должно было привлечь к себе его внимание. Признаться, что они впустую потеряли время, ему не хотелось. Он одно за другим перебрал в уме показания прислуги – итог был мизерный.

Как подытожил сэр Чарльз, мисс Уиллс только и делала, что за всеми подглядывала да вынюхивала, мисс Сатклифф от потрясения была просто не в себе, миссис Дейкерс выказала полное равнодушие, а капитан Дейкерс то и дело прикладывался к бутылке. Все это ничего не давало, разве что оставалось предположить, что Фредерик Дейкерс дал волю своим пагубным наклонностям, чтобы заглушить голос совести. Однако Дейкерс и без того частенько прикладывался к бутылке, мистеру Саттертвейту это было отлично известно.

– Ну так что же? – нетерпеливо повторил сэр Чарльз.

– Ничего, – нехотя признался мистер Саттертвейт, – Вот только... вероятно, мы вправе предположить, судя по газетной вырезке, что Эллису досаждали мозоли.

Сэр Чарльз криво усмехнулся.

– Весьма резонное умозаключение. Ну а... что это нам дает?

Мистеру Саттертвейту пришлось признать, что ровным счетом ничего.

– И еще одно... – начал было он и запнулся.

– Что? Да говорите же, дружище. Тут любая мелочь играет роль.

– Удивительно, как это сэр Бартоломью мог шутить с дворецким, помните, горничная рассказывала. По-моему, на него это непохоже.

– Совсем непохоже, – с жаром подхватил сэр Чарльз. – Я ведь хорошо знал Толли. Лучше, чем вы. Балагуром его никак не назовешь. Он никогда бы не стал так себя вести. Разве что какие-то особые обстоятельства... Вы правы, Саттертвейт, это загадка. Ну а что это нам дает?

– Видите ли, – начал мистер Саттертвейт и запнулся, сообразив, что вопрос сэра Чарльза был сугубо риторический. Ему вовсе не требовалось узнать мнение мистера Саттертвейта. Ему надо было высказать свое.

– Помните, когда все это произошло, Саттертвейт? Сразу после того, как Эллис сообщил сэру Бартоломью о телефонном разговоре. Логично предположить, что именно этот разговор вызвал у сэра Бартоломью приступ веселости. Помните, я спросил у горничной, что это был за разговор.

Мистер Саттертвейт кивнул:

– Сообщили, что миссис де Рашбриджер прибыла в санаторий, – сказал он. – Я тоже обратил внимание на это обстоятельство. Хотя в самом сообщении нет ничего, что могло бы развеселить сэра Бартоломью.

– На первый взгляд, разумеется, нет. Но если наши рассуждения верны, в этом сообщении должно крыться нечто важное.

– Возможно, – неуверенно проговорил мистер Саттертвейт.

– И весьма. Надо только выяснить. А вдруг это какой-то шифр и за этим безобидным сообщением кроется что-то совсем иное, например, что-то, связанное со смертью Баббингтона, если Толли действительно втайне предпринял свое собственное расследование. Скажем, нанял частного сыщика и условился с ним, что если их подозрения подтвердятся, сообщить об этом по телефону шифрованной фразой. Знаете, когда человек отваживается на рискованную затею и она ему удается, он может утратить привычную сдержанность. Тогда понятна и веселость Толли, и то, что он переспросил у Эллиса имя этой дамы. Ведь он-то знал, что на самом деле ее не существует.

– Стало быть, вы считаете, что никакой де Рашбриджер на свете нет?

– Я считаю, что мы должны это выяснить.

– Каким образом?

– Пойти и спросить у старшей сестры.

– Боюсь, что это не очень удобно.

Сэр Чарльз улыбнулся.

– Предоставьте это мне, – сказал он.

Они свернули с подъездной аллеи и направились к санаторию.

– Ну а вы-то сами, Картрайт? Что-нибудь привлекает ваше внимание? Я хочу сказать, теперь, когда мы побывали в доме?

– Да, что-то там было... Но что? Сейчас не вспомню, – в раздумье проговорил сэр Чарльз.

Мистер Саттертвейт удивленно на него посмотрел. Сэр Чарльз нахмурился.

– Не знаю, как и объяснить, – продолжал он, – Что-то... показалось мне подозрительным... Не правдоподобным... Только вот... Тогда у меня не было времени подумать об этом, и я отогнал от себя эту мысль.

– И теперь не можете вспомнить?

– Не могу... Помню только, в тот момент я сказал себе: «Как странно!»

– Когда это было? Когда мы расспрашивали прислугу? Кого именно?

– Говорю вам, не помню. Чем больше об этом думаю, тем труднее вспомнить... Надо отвлечься, тогда может быть, само всплывет в памяти.

Вот наконец и новый корпус – большое современное здание, отделенное от парка забором. Они прошли через калитку к парадной двери и, позвонив, объяснили, что хотели бы видеть старшую сестру.

К ним вышла высокая женщина средних лет с умным лицом и уверенными манерами. Как выяснилось, она знала, что сэр Чарльз друг покойного сэра Бартоломью.

Он только что из-за границы, объяснил ей сэр Чарльз, и потрясен смертью своего друга, а также ужасными подозрениями, возникшими в ходе следствия. Поэтому он, естественно, поспешил сюда, чтобы самому все узнать. В ответ старшая сестра проникновенно сообщила, что смерть сэра Бартоломью – невосполнимая утрата для всех, что это был выдающийся специалист. Сэр Чарльз озабоченно поинтересовался, что теперь будет с санаторием. Старшая сестра ответила, что у сэра Бартоломью есть два компаньона, опытные доктора. Один из них и живет здесь, при санатории.

– Сэр Бартоломью, я знаю, гордился этим заведением, – сказал сэр Чарльз.

– Да, лечение здесь идет весьма успешно.

– Вы ведь специализируетесь на заболеваниях нервной системы?

– Да.

– Кстати, здесь лечилась родственница моего приятеля, я недавно встретил его в Монте-Карло. Не вспомню сейчас ее имени... Какое-то странное... Рашбриджер или Расбриггер, кажется.

– Наверное, миссис де Рашбриджер?

– Вот-вот. Она еще здесь?

– О да. Но, боюсь, вам не удастся ее повидать... пока. У нее очень строгий режим, никаких писем, никаких визитов... Это может ее взволновать.

– Понимаю. Неужели ей так худо?

– Довольно тяжелое нервное расстройство... Провалы памяти и сильнейшее истощение нервной системы. Но мы поставим ее на ноги.

Старшая сестра ободряюще улыбнулась.

– Позвольте... Кажется, Толли... сэр Бартоломью мне о ней рассказывал... По-моему, они были друзья, если не ошибаюсь?

– Не думаю, сэр Чарльз. По крайней мере, доктор никогда об этом не говорил. Она ведь недавно приехала из Вест-Индии. Право, так забавно получилось! Прислуга никак не могла запомнить ее имя... Горничная у нас такая бестолковая. Представляете, приходит ко мне и говорит: «Приехала миссис Вест-Индия». Вместо Рашбриджер – Вест-Индия! И самое забавное – она действительно прямо из Вест-Индии.

– В самом деле, ужасно забавно. Ее муж тоже приехал?

– Нет еще.

– Да, действительно... Должно быть, я ее с кем-то спутал. А что, ее заболевание как-то особенно интересовало сэра Бартоломью?

– Да нет, амнезия – довольно распространенное явление. Но тем не менее такие больные всегда представляют интерес для врача... Каждый случай чем-то отличается от других. Редко встретишь двух похожих больных.

– Вообще говоря, как-то все странно... Ну что же, благодарю вас. Приятно было с вами познакомиться. Толли вас очень ценил, я знаю. Он мне так много о вас говорил, – приврал под конец сэр Чарльз.

– О, как приятно это слышать, – зарделась польщенная старшая сестра. – Какой прекрасный был человек... Такая утрата для всех нас. Мы просто потрясены... ошеломлены. Подумать только – убийство! Кто мог желать смерти доктору Стрейнджу! Невероятно. Этот негодяй дворецкий... Надеюсь, полиция его схватит. И ведь никаких мотивов у него не было.

Сэр Чарльз только печально покачал головой, они откланялись и направились по аллее к тому месту, где их ждал автомобиль.

Подойдя к воротам, они остановились у сторожки, чтобы поговорить с привратником, туповатым с виду малым неопределенного возраста. Мистер Саттертвейт, как бы желая вознаградить себя за вынужденное молчание во время разговора со старшей сестрой, буквально забросал его вопросами об Оливере Мендерсе.

Да, вот тут он и врезался, видите, стенка обрушилась. На мотоцикле, известное дело. Нет, сам он не видел. Услышал грохот и вышел посмотреть. Молодой джентльмен стоял там... аккурат на том месте, где сейчас этот джентльмен стоит. Нет, похоже, не расшибся. Только вид у него, горемыки, был не шибко важный – мотоцикл-то свой он в лепешку разбил. Увидел меня и спрашивает, чье, мол, это поместье. А как услышал, что сэра Бартоломью Стрейнджа, обрадовался. «Ну и повезло!» – говорит. А потом пошел прямо в дом. Тихий такой молодой джентльмен... видно, сильно уморился. И как его угораздило, в толк не возьму... Ну, да всякое на свете случается...

– Загадочная история, – заметил мистер Саттертвейт.

Он оглядел широкую, ровную дорогу. Ни поворота, ни перекрестка... Что заставило молодого человека круто свернуть в сторону? Разве он не видел, что перед ним стена высотой в десять футов? Да, загадочная история.

– Что вы на это скажете, Саттертвейт? – с любопытством спросил сэр Чарльз.

– Ничего, мой друг. Ровным счетом ничего.

– Действительно загадочный случай, – пробормотал сэр Чарльз, озадаченно разглядывая стену.

Окончательно сбитые с толку, они сели в автомобиль и отправились восвояси.

Мистер Саттертвейт погрузился в раздумье. Итак, миссис де Рашбриджер... Стало быть, Картрайт ошибается... Никакой это не шифр... Ведь она на самом деле существует, эта миссис де Рашбриджер. А может быть, дело в ней самой? Может быть, она что-то видела, что-то знает? Или же просто ее болезнь представляла для доктора профессиональный интерес, этим и объясняется столь несвойственное ему оживление? Интересно, какова собой эта миссис де Рашбриджер? Может быть, она весьма привлекательная особа? Влюбиться в пятьдесят пять лет! А что, примеров тому сколько угодно. И при этом человек может неузнаваемо измениться. Какой-нибудь угрюмый брюзга превращается вдруг в веселого жизнелюба...

Тут его размышления были прерваны.

– Саттертвейт, – сказал, подавшись к нему, сэр Чарльз, – нам надо вернуться. Вы не возражаете?

Не дожидаясь ответа, он снял переговорную трубку и велел шоферу повернуть назад. Автомобиль послушно замедлил ход и остановился. Шофер ловко развернулся на узкой дороге, и минуту спустя они уже мчались назад, к дому сэра Бартоломью.

– В чем дело? – удивился мистер Саттертвейт.

– Я вспомнил, – сказал сэр Чарльз. – Чернильное пятно на полу в комнате дворецкого – вот что меня поразило.