– Что скажете, Саттертвейт? – спросил сэр Чарльз, когда они вышли на улицу.

– А вы?

Мистер Саттертвейт, как всегда, прежде чем высказаться, предпочитал услышать мнение своего собеседника. Чего не скажешь о сэре Чарльзе.

– Все они ошибаются, Саттертвейт. Все! Дался им этот дворецкий! Считают, раз он удрал, значит, он убийца. Глубочайшее заблуждение! Нельзя рассматривать смерть сэра Бартоломью независимо от того, что произошло у меня в доме.

– Вы по-прежнему считаете, что эти две трагедии связаны между собой?

Задавая себе этот вопрос, мистер Саттертвейт в глубине души уже ответил на него утвердительно.

– Безусловно. Они должны быть связаны. Все указывает на это... Нужно только обнаружить то общее, что их связывает... И в конце концов найти того, кто все это совершил...

– Да, – согласился мистер Саттертвейт. – Но это не так просто, как может показаться на первый взгляд. В обоих этих случаях довольно много совпадений. Ведь почти все, кто был тогда у вас, присутствовали и здесь, на обеде у сэра Бартоломью. Представляете себе?

Сэр Чарльз кивнул.

– Еще бы... А вы представляете себе, что из этого следует?

– Это вы о чем, Картрайт?

– О чем, черт побери! Да о том, что тут не простое совпадение. Тут что-то кроется. Почему в обоих случаях фигурируют одни и те же лица? Случайность? Отнюдь! Это нарочно подстроено... Толли что-то задумал.

– О! – сказал мистер Саттертвейт. – А впрочем, вполне возможно...

– Вот именно. Вы ведь были едва знакомы с Толли. А я его знал очень хорошо. О том, что у него на уме, он обычно помалкивал. И умел выжидать. Сколько лет я его знал, и не было случая, чтобы он, что-то не продумав, рубил сплеча. Баббингтон убит... Да-да, убит. Довольно увиливать, давайте называть вещи своими именами – убит в моем доме. Толли смеется над моей подозрительностью, но его и самого мучают сомнения. Ни словом, ни взглядом он себя не выдает – это вполне в его духе, но исподволь вынашивает какой-то план. Что именно он замышлял, не знаю. Едва ли он подозревал кого-то конкретно. Но был уверен, что убийца – один из гостей. Вот и задумал что-то, чтобы вывести его на чистую воду...

– Зачем же он пригласил Иденов и Кэмпбеллов?

– Для маскировки. Чтобы никто ни о чем не догадался.

– И что же он задумал, как по-вашему?

Сэр Чарльз пожал плечами. Движение это показалось мистеру Саттертвейту слишком уж нарочитым: англичане обычно обходятся куда более скупыми жестами. Очевидно, сэр Чарльз снова играл роль Аристида Дюваля, шефа Секретной службы. Он даже снова стал припадать на левую ногу.

– Откуда мне знать? Я ведь не ясновидящий. Можно только гадать. Очевидно одно – он действительно что-то замышлял... Но его расчет не оправдался. Убийца оказался хитрее, чем думал Толли... Он первым нанес удар...

– Он?

– Или она. К яду могла прибегнуть и женщина, у них это даже лучше получается.

Мистер Саттертвейт промолчал.

– Ну что, вы согласны? – спросил сэр Чарльз. – Или разделяете общее мнение: «Во всем виноват дворецкий. Убийство – его рук дело»?

– А почему он сбежал? Как вы это объясните?

– Да что мне за дело до него? По-моему, он здесь ни при чем... Во всяком случае, его можно понять.

– Разве?

– Конечно. Допустим, в полиции правы – Эллис преступник, связанный, скажем, с воровской шайкой. С помощью поддельных рекомендаций он получает место дворецкого. А тут в доме убийство. Что Эллису остается? Он понимает, что полиции известно о его прошлом, что в Скотленд-Ярде наверняка есть отпечатки его пальцев. Естественно, он до смерти перепугался и удрал.

– По подземному ходу?

– На черта ему подземный ход? Эти олухи полицейские все на свете проспали – он улизнул у них из-под носа.

– Звучит весьма правдоподобно.

– Ну а сами-то вы что думаете, Саттертвейт?

– Я-то? Да то же, что и вы. С самого начала я разделял ваши подозрения. И по поводу дворецкого вполне с вами согласен – довольно топорная версия. Уверен, что убийца бедняги Баббингтона повинен и в смерти сэра Бартоломью.

– По-вашему, это кто-то из гостей?

– Да, кто-то из гостей.

Они помолчали, потом мистер Саттертвейт спросил с нарочитой небрежностью:

– Как вам кажется, кто именно?

– О, господи, Саттертвейт, откуда мне знать?

– Ну, разумеется, знать вы ничего не можете, – терпеливо пояснил мистер Саттертвейт. – Просто я подумал, может, у вас мелькнула какая-нибудь догадка... Нет, понятно, не логически обоснованная версия, а так, внезапное озарение...

– Нет, никаких озарений... – Сэр Чарльз задумался. – Понимаете, Саттертвейт, – пылко проговорил он, – чем больше думаешь об этом, тем меньше верится, что преступление совершено кем-то из этих людей!

– Да нет, мне ваша версия представляется вполне убедительной, – медленно, как бы размышляя вслух, сказал мистер Саттертвейт. – Я имею в виду ваше предположение, что сэр Бартоломью собрал тех, на кого падает подозрение. Правда, надо учесть, что собрал-то он не всех. Например, не было ни вас, ни меня, ни миссис Баббингтон. Юного Мендерса тоже надо исключить.

– Почему?

– Потому, что он случайно там оказался. Сэр Бартоломью его не приглашал. Значит, он не входит в круг подозреваемых.

– Тогда надо исключить и Энтони Астор.

– Да нет же, она там была – это мисс Мюриэл Уиллс из Тутинга.

– Ах да, я совсем забыл, что она мисс Уиллс.

Сэр Чарльз нахмурился. Мистер Саттертвейт всегда отличался умением читать чужие мысли. Вот и сейчас он совершенно точно знал, о чем подумал его друг. И когда сэр Чарльз заговорил, у мистера Саттертвейта имелись все основания поздравить себя.

– А знаете, Саттертвейт, вы правы. Нельзя подозревать всех, кого он пригласил... потому что, в конце концов, там ведь были леди Мэри и Эгг... Нет, безусловно, он просто хотел воспроизвести ту обстановку... Он кого-то подозревал и рассчитывал, что у него будет достаточно свидетелей. Видимо, так...

– Да, вероятно. Теперь нам остается только гадать. Ну, допустим, мы исключим Литтон Горов и вас, меня, миссис Баббингтон и Оливера Мендерса. Кто остается? Анджела Сатклифф?

– Энджи? Побойтесь бога, мой дорогой, они с Толли старинные друзья.

– Стало быть, Дейкерсы?.. Значит, именно их вы подозреваете? Могли бы сразу сказать, когда я вас спросил.

Сэр Чарльз взглянул на мистера Саттертвейта, у которого был скромно-торжествующий вид.

– Вероятно, мог бы, – задумчиво проговорил Картрайт. – Не то чтобы я их подозревал, а... Просто, кажется, они больше, чем кто-либо... Начать с того, что я их плохо знаю. Но, ей-богу, никак не возьму в толк, чем Фредди Дейкерсу, который всю жизнь торчит на скачках, или Синтии, владелице баснословно дорогого модного салона, мог помешать старый безобидный пастор...

Сэр Чарльз недоуменно покачал головой. Потом лицо его оживилось.

– Постойте-ка, ведь есть еще эта Уиллс. Опять о ней забыл. Почему-то все время о ней забываю. Что-то в ней есть такое... неопределенное, что ли, черт ее знает.

Мистер Саттертвейт улыбнулся.

– Помните знаменитую строку Бернса: «Малый, который все пишет и пишет...»? Так вот это прямо о ней сказано. Уверен, мисс Уиллс все свое время проводит за этим занятием. Заметили, какой у нее острый взгляд? Даже очки не могут этого скрыть. Думаю, у мисс Уиллс уже имеются заслуживающие внимания записи об этом деле.

– Вы уверены? – с сомнением сказал сэр Чарльз.

– Пока я уверен в одном – нам надо пообедать. А потом отправиться в Мелфорт-Эбби. Может быть, удастся там что-нибудь разузнать.

– Кажется, мой друг, вы находите удовольствие в этом новом занятии, – заметил сэр Чарльз с насмешливым огоньком в глазах.

– Не таком уж новом. Мне и прежде приходилось расследовать преступления. Однажды у меня сломался автомобиль, и я остановился в одной уединенной гостинице... – негромко начал было мистер Саттертвейт, но его голос потонул в сочных раскатах хорошо поставленного баритона сэра Чарльза:

– Вот, помнится, когда я гастролировал в 1921 году...