То были долгие, мучительные несколько месяцев.

Вос не знал, как долго он держал Вентресс в объятиях, но в какой-то момент послышались выстрелы из бластеров и крик звавшего на помощь Оби-Вана Кеноби. Трое джедаев снова сражались плечом к плечу, но Дуку опять удалось ускользнуть. Видимо, Дарт Сидиус, ради выяснения личности которого Восу стольким пришлось пожертвовать, все же решил помочь своему ученику.

Полета обратно на Корусант Вос не помнил, подозревая, что слегка повредился умом. Энакин поместил его на корабельную гауптвахту. Вос добровольно туда отправился, но когда понял, что его разлучат с телом Вентресс, заявил, что хочет быть с ней. Кеноби заверил его, что Вентресс в стазисе, и о ней позаботятся должным образом. Потом Вос заснул.

Как он и предполагал, ему пришлось предстать перед Советом джедаев, где он, измученный и страдающий до глубины души, сознался во всех своих преступлениях. Он рассказал, что перешел на темную сторону, но не мог признаться в том даже самому себе. Он намеревался использовать Дуку, чтобы добраться до Дарта Сидиуса, раз и навсегда уничтожив обоих повелителей ситхов. Он взял на себя всю ответственность за кампанию, которую вел под руководством Дуку, за подложенные на астероид бомбы, за то, что предупредил графа об атаке на станцию радиоперехвата, за гибель Байонса и клонов на борту «Бдительного».

И за гибель своего друга Акара-Дешу.

Вос говорил, пока не охрип. Бо́льшую часть допроса он был спокоен, но когда его спросили про Асажж Вентресс, он сломался.

– Она меня спасла, – рыдал он. – Спасла!

От него требовали больше подробностей, но Вос обнаружил, что не в состоянии произнести ничего, кроме этих слов. Потом, к его удивлению, выступил Оби-Ван Кеноби – в поддержку не только Воса, но и женщины, когда-то числившейся среди величайших врагов джедаев. Как оказалось, они с Энакином были свидетелями всего, что происходило в последние моменты жизни Вентресс.

– Асажж Вентресс спасла Воса, приняв на себя весь удар молний Силы Дуку, – сказал Кеноби. – Она пожертвовала жизнью ради него.

– Похвально, – кивнул Мейс Винду. – То, что она отдала жизнь за другого, говорит в ее пользу.

Кеноби, однако, покачал головой, и на лице его возникла странная мягкая улыбка.

– Вы не совсем поняли, мастер Винду. Как и все присутствующие. Она не просто спасла ему жизнь – она спасла Квинлана. И… возможно, она спасла и нас. – Послышались вопросы и возражения, но Йода дал всем знак замолчать и велел Кеноби продолжать. – Мы сбились с пути, – сказал Кеноби. – Сбились, когда решили прибегнуть к убийству – столь типичному для темной стороны поступку – в наших собственных целях, сколь бы благими те ни были. Все, что произошло после – переход Воса на темную сторону, смерти, прямым или косвенным виновником которых он стал, утекшие секреты, подвергнутые опасности планеты, – все это следствия того единственного решения. Мастера-джедаи, я заявляю, что падение Воса – дело наших собственных рук. Так же, как и смерть Асажж Вентресс. То, что Вос сегодня с нами, полностью опустошенный, но снова вернувшийся на путь света – не наша заслуга, а ее. Она умерла, будучи истинным другом джедаев, и я полагаю, что она заслуживает достойного упокоения, со всей благодарностью за жизнь, которую она отдала, и жизнь, которую она нам вернула, а также за горький урок, давшийся нам столь дорогой ценой. Мы – джедаи, и всегда должны помнить, что это означает.

Вос знал, что никогда не сможет отплатить долг Кеноби, но у него впереди была целая жизнь, чтобы хотя бы попытаться.

Какое-то время он работал вместе с Йодой, делая все, что от него требовалось. Медленно, но верно к нему стало возвращаться доверие Совета. Тому, что совершил Вос, никогда не нашлось бы оправдания, но, по крайней мере, он начал искупать свою вину. Наконец Йода согласился отпустить его под опекой Кеноби, чтобы проводить Асажж Вентресс в последний путь.

Так Вос и Оби-Ван оказались на Датомире.

Между ними парил на репульсорах гроб Вентресс. Вос шел, положив на него руку. Пока двое джедаев направлялись к крепости, Вос заметил реакцию друга на разбросанные вокруг скелеты.

– Их всех убил Дуку, потому что они встали на сторону Вентресс, – сказал киффар. – И все же она сумела удержаться от мести.

Кеноби молчал, но Вос заметил, что он тоже положил руку на гроб. Когда они приблизились к открытому входу в крепость. Кеноби спросил:

– Ты точно уверен, Квинлан? Темная сторона внутри очень сильна.

– Да, – кивнул Вос, – но в данный момент она нам не враг. Не чувствуешь?

Кеноби глубоко вздохнул, призывая Силу, и брови его удивленно поднялись, когда он ощутил то же самое, что и Вос. Он озадаченно посмотрел на друга.

– Почему так?

– Здесь темная сторона принадлежит сестрам ночи. И мы возвращаем им одну из них. Я… не знаю, откуда мне это известно, но это так.

– Я верю тебе, – просто ответил Кеноби, и Вос благодарно улыбнулся. Они вошли в прохладную тень, шагая среди колонн с вырезанными на них изображениями могучих женщин. Вос вспомнил свои ощущения, когда он вошел сюда в первый раз. Тогда он преследовал Вентресс, охваченный гневом, но теперь осталась лишь грусть и болезненное чувство утраты, которое, как он знал, со временем уменьшится, но никогда полностью его не покинет – и он этого вовсе не хотел. Как ни странно, он понял, что боль придает ему сил, напоминая о том, чего никогда не следует забывать.

– Не ожидал встретить на Датомире такую красоту, – признался Кеноби, когда они вошли под своды пещеры, где находилось родное селение Вентресс.

– Да, она была прекрасна, – тихо проговорил Вос. Они подошли к темному, неподвижному пруду в каменной расщелине. В отличие от светящихся голубых прудов, дававших бо́льшую часть света в пещере и некогда служивших обителью древнему Спящему, вода в этом пруду – а может, и не вода вовсе – была полностью черной. Ничто – ни ветер, ни дыхание, ни какие-либо существа – не нарушало ее зеркальной поверхности. Вырубленные в камне уступы служили в качестве ступеней.

Вос положил обе руки на гроб. Только теперь, когда пришло время ее отпустить, он понял, что это потребует от него всей силы воли.

– Если хочешь, могу оставить тебя одного, – предложил Кеноби.

– Спасибо. Я… Да, пожалуй, мне хотелось бы немного побыть с ней наедине.

Кеноби неловко переступил с ноги на ногу.

– Мне придется…

– Не упускать меня из виду, знаю, – ответил Вос. – И я понимаю почему. Все в порядке.

Он вовсе не злился – Кеноби или Совет никак не могли позволить, чтобы он остался без присмотра в столь насыщенном темной стороной месте, по крайней мере пока. Может, когда-нибудь… Кивнув, Кеноби грустно улыбнулся и отошел на несколько метров. Вос снова повернулся к гробу, а затем, собравшись с духом, открыл его.

Вентресс поместили в стазис вскоре после смерти, и в Храме ее со всеми почестями подготовили к погребению. Вос знал, что Кеноби нашел среди обломков «Банши» какую-то ее одежду, но оказался совершенно не готов к тому, что предстало его взору, когда он поднял крышку.

Лицо Асажж Вентресс было абсолютно спокойным. Волосы ее были вымыты и причесаны, руки скрещены на груди. На них все еще оставались темные следы молний Силы, забравших ее жизнь, но следы эти казались странно прекрасными, напоминая изящную паутину. Тело ее было облачено в элегантное вечернее платье, которое она надела в ту ночь, когда он…

– Прости меня, – сказал Вос, понимая, насколько неуместны его слова, но не произнести их он не мог. – Я бы все отдал, чтобы вернуться. Если бы я мог… – губы его изогнулись в горькой усмешке. – С чего мне начать? Мне столько всего нужно тебе рассказать… столько всего… – У него внезапно перехватило дыхание, и слова растворились в тишине пещеры. – Но теперь уже слишком поздно, и горе мое будет вечным. Но я вернулся на свой путь, Асажж. Ты заплатила своей кровью, чтобы я получил шанс, и, клянусь, я не потрачу его впустую. Я буду жить им каждый день, каждую минуту моей жизни. Ради себя – и ради тебя. Я стану сражаться, поскольку ты уже этого не можешь, смеяться и делать все возможное, чтобы улучшить этот мир, ибо Галактика видела чересчур много тьмы. – Вос мягко погладил ее по щеке. – Покойся с миром, любимая. Я привез тебя на Датомир, и твоим сестрам не придется больше ждать. Ты говорила мне, что заново родилась здесь, в этом пруду. Надеюсь, что правильно поступаю, возвращая тебя в его воды.

Вос глубоко вздохнул. Он думал, что будет бояться этого мгновения, но, к своему удивлению, ощущал скорее спокойное умиротворение, чем боль. Где-то в глубине души он понимал, что поступает правильно. Медленно и благоговейно он поднял руки, словно держа в них Вентресс, и тело ее поднялось в воздух. Вос перенес ее с помощью Силы к неподвижному темному пруду и мягко опустил. Черная вода неспешно сомкнулась над ней, принимая в свои объятия. Последним скрылось ее лицо, бледное и столь безмятежное, каким никогда не было при жизни.

Вос моргнул. Ему показалось… или вода действительно меняла цвет? Из нее начали подниматься туманные щупальца, зеленые и светящиеся – словно магия Датомира, о которой говорила Вентресс, словно вода жизни. У Воса перехватило дыхание. Ушей его достиг тихий шепот, звучавший почти как…

Кеноби тотчас же оказался рядом, держа в руке световой меч, хотя и не включенный.

– Вос, что происходит?

Не веря самому себе, Вос наконец понял, и сердце его сжалось от горечи, к которой тем не менее примешивалась радость.

– Слушай, – сказал он.

Взгляд Кеноби стал удивленным – теперь он тоже услышал шепчущие женские голоса. Сила вновь приняла к себе заблудшее дитя Датомира, и когда Вос призвал ее, чтобы послать последнее прости той, которую любил, ему показалось, будто он может различить единственное слово: «Сестра».

Асажж Вентресс наконец вернулась домой.