Пили как-то утром Хома и Суслик воду из ручья. И не замечали, что к берегу на той стороне, прямо напротив них, Лиса крадётся в густой траве. Ей, лисе, ручей перепрыгнуть – запросто. Ну, если постараться.

Попили Хома и Суслик.

И даже умылись: по горстке воды в мордашки кинули и лапами растёрли.

– Денёк-то какой! – беспечно восхитился Хома.

– Ещё неизвестно какой, – пробурчал Суслик.

– Хороший, – сладко сощурился Хома.

– Да вон жe тучка надвигается. Ещё промочит! Вон она! – показал Суслик на низкое облачко. И осёкся, застыв. Он вдруг увидел Лису, высунувшую голову из густой травы на том берегу.

– Это не тучка, это Лиса, – снисходительно возразил Хома, – а тучка вон где… – Вздрогнул и тоже замер.

Хрустнул под лапой Лисы сучок, вскрикнули оба дружка и кинулись прочь по берегу. Перемахнула Лиса через ручей и погналась за ними. Вот-вот настигнет! К счастью, увидали вдруг беглецы какое-то брёвнышко, оно по ручью плыло. И разом, не сговариваясь, прыгнули на него. Очутились они на нём – хвост к хвосту, носом в разные стороны – и поплыли по течению.

– Денёк-то какой! – передразнил Хому Суслик.

А Лиса уже забежала вниз, к повороту. И уселась на бережку, ожидая, когда беглецов принесёт непременно к ней.

Глянули они на неё, распластались на брёвнышке и заработали всеми восемью лапами, как вёслами.

– Греби вперёд! – командовал Хома, загребая против течения.

– Сам вперёд греби! – возмущался Суслик, загребая в свою сторону, по течению.

Их по-прежнему неумолимо сносило к Лисе. А та довольно улыбалась, вся наготове.

Она, конечно, могла бы броситься в воду и их схватить. Да не хотелось ей мокрой быть. Лисы, как и кошки, почему-то не любят воды.

– Куда гребёшь? – в отчаянии крикнул Суслику Хома. – Вперёд – значит, назад!

– Теперь понял, – на мгновенье задумался тот. – Не мог сразу точно сказать?!

Ворча и суетясь, он переместился на брёвнышке в нужную сторону, тоже головой против течения.

Теперь они так слаженно загребали, что брёвнышко стало быстро удаляться от опасного поворота. Лиса злобно фыркнула и побежала трусцой за ними по берегу.

Только пристали они к другой стороне ручья, как Лиса сразу туда перепрыгнула – вихрем пронеслась над ними. Но они тут же отчалили и подгребли к своему берегу. Опять перепрыгнула ручей Лиса, а они снова оттолкнулись.

И вновь всё повторилось.

Так она прыгала и прыгала с берега на берег, как бешеная. Туда – сюда, туда – сюда!..

До самого вечера Лиса через ручей перескакивала! Даже голова у неё уж на что крепкая, и то закружилась. Сидит Лиса на берегу, в глазах радужные круги вертятся.

Наконец всё перед ней успокоилось и стало на своё место. Видит, пустое брёвнышко у другого берега плавает, а Хомы с Сусликом и след простыл.

Еле отдышались беглецы в своих норках. А потом Хома явился к лучшему другу и сказал:

– Видал? Вместе мы – сильней и хитрей! Вдвое умней – две головы-то, даже с твоей. Вдвое быстрей – одних лап-то сколько, а у тебя, вообще, вон какие длинные, загребущие.

– Поодиночке мы бы пропали, – закивал Суслик. – Вдвоём – лучше!

– А раз так, давай никогда не разлучаться, – неожиданно сказал Хома.

– Да мы и так неразлучные друзья.

– Не совсем неразлучные, а надо – совсем!

Выскочил Хома из норы и вскоре вернулся с длинным крепким побегом дикого хмеля.

– Обмотаем друг друга, – предложил Хома, – за талии…

– Да у тебя талии нет, – перебил его, хмыкнув, Суслик – Как бочонок.

Хома недоверчиво оглядел себя.

– Ну, тогда вокруг животов обмотаемся, на узел завяжемся и станем навсегда неразлучными. А?

Суслик задумался.

– Вдвоём – лучше! – напомнил ему нетерпеливый Хома. – Сам же говорил. Умён! – польстил он ему.

– Тогда – конечно, – приосанился Суслик. – В глупостях не замечен.

– Пошли, – заторопился Хома, – проверим мою… твою, – спохватился он, – умнейшую мысль.

– Но мы уже проверили. Не смогла же Лиса нас поймать.

– А теперь по-другому проверим, – подталкивал его к выходу Хома. – Мы ведь тогда ещё не связывались с тобою вместе.

Вышли они наружу, встали бок о бок, обвязались несколько раз длинным стеблем хмеля, концы его на узлы затянули.

Идут. Друг к другу приноравливаются, учатся вместе ходить. Не очень-то удобно, но получается.

Вполне терпимо.

– Ну, где тут Лиса? – расхрабрился Хома. – Мне Лису подавай!

– Ты потише ори, – пугался Суслик. – А то накаркаешь на нашу голову.

– На наши головы, – уточнил Хома. – А они у нас ух какие! Две!

– Всё равно потише. Лиса услышит.

– А как же без неё мою… твою задумку проверить по-настоящему?

– А ты понарошку проверяй. Представь себе, что сейчас позади нас Лиса, и…

Оба невольно оглянулись. Позади и впрямь показалась Лиса.

– У-у-у! – вскричали они в один голос и бросились прочь по тропинке со всех восьми лап.

Затявкала Лиса и вновь погналась за ними. Добежали Хома с Сусликом до ореховых кустов, здесь тропинка раздваивалась.

– Бежим налево!

– Бежим направо!

Хома влево дёрнулся, Суслик – вправо.

Охают, сопят. Семенят лапами, елозят. А сами – ни с места.

А Лиса всё ближе. Снова оглянулись они и дружно рванули не налево, не направо, а напрямик – на пригорок, где стояла одинокая старая ива. Настигает их, тяжело дыша, Лиса.

Поднажали беглецы, мигом домчались до длинных веток ивы, свисающих к земле, и, не останавливаясь, побежали прямо по веткам вверх.

Лиса, ошалев, задрала голову.

Оказалось, они, цепляясь за ветки – Хома за одну, Суслик за другую, соседнюю, – быстро подтягивались, как по канату.

Подпрыгнула запоздало Лиса – не смогла достать. Высоко они забрались. Повисли у верхушки дерева. Каждый за свою ветку крепко держится.

Усмехнулась Лиса. И стала обе эти ветки снизу раскачивать.

– Держись крепче! – обернулся Хома к Суслику.

– Нет, ты крепче держись – ты тяжелее!

– А ты ростом выше.

– А раз я выше тебя, значит, меня слушайся!

– Не буду! – возмутился Хома.

– Ах, так. Тогда на тебе! – И Суслик, отпустив свою ветку, гордо скрестил на груди лапы. Настолько гордо, насколько смог: привязанный к нему Хома мешал.

Их сразу дёрнуло вниз. Запыхтел Хома, с трудом удерживая двоих на весу. Заскользила у него в лапах гибкая лозина. Рванула Лиса ветку посильней. Ветка оторвалась. И…

С нарастающим свистом полетели Хома и Суслик вниз!

Им-то что, даже не ушиблись – прямо на голову Лисы рухнули! А вот ей каково!

Мало того, что чувств лишилась, ещё и шишка здоровенная у неё на носу вскочила!

– Красота! – ликовал Хома. – А если бы мы по одному упали, ничего бы с ней не случилось.

– А из-за кого мы упали? – усмехнулся Суслик.

– Из-за тебя! – вскипел было Хома. – Вечно ты… Слышь, ты что, нарочно всё это подстроил?

– Конечно, – соврал Суслик и ласково погладил себя по голове. – Бродят тут кое-какие мысли.

– Умён, – повторил Хома, на этот раз чистосердечно. – Даже странно.

А сам всё к раскинувшейся под деревом Лисе приглядывался:

– Может, её к нам оттащить? Может, её вместо коврика у норы кинуть?

– Пошли, пошли, – заторопился Суслик, – а то она очнётся и нас вместо ковриков у норы кинет. У своей, – добавил он.

И они не спеша двинулись к себе.

– Как мы её с носом оставили! – торжествовал Хома.

…Интересная у них теперь жизнь началась. Всюду вдвоём ходили, связанные. Поначалу они мирно уживались: увидит Суслик зёрнышко слева по пути, а Хома заметит зёрнышко справа, – уступит другу Суслик, позволит первому взять. Затем и Хома ему вежливо уступит.

А однажды, войдя во вкус, Суслик вдруг пересилил: так рванулся к своему зёрнышку, что Хома упал бы, если б не был привязан. А Суслик проволочил его за собой и хвать добычу. Жуёт, довольный.

Снова пошли.

Теперь Хома перетянул дружка в свою сторону, устремляясь к вкусному корешку. На этот раз Суслик чуть не шлёпнулся, а Хома протащил его за собой.

Ссориться начали. Один хочет идти туда, другой – сюда. Хома вперёд шагает, Суслик назад пятится. Разносятся по лугу их сердитые голоса:

– Пусти! Я есть хочу!

– Ну и иди сам!

– Без тебя никак не могу, ты не пускаешь!

Дёргаются они в разные стороны.

– Я устал, – вдруг капризно сказал Суслик.

Зевнул, потянулся и обвис на связке, закрыв глаза.

Заснул, видите ли.

Ну что тут делать?

Побрёл Хома с похрапывающим дружком, поволок его дальше, высматривая всякие зёрна по пути.

Ух, и тяжела ноша. Пыхтит Хома, охает…

Подпрыгнули пятки у Суслика на кочке – проснулся он, деловито протёр глаза и сразу потащил Хому к кустику дикого овса.

Приволок. Сам лопает, обжора, локтями Хому отталкивает. Даже на лапу ему наступил.

Вскрикнул Хома! И в отместку тоже надавил ему на лапу.

Набросился на него Суслик, а тот – на него! Покатились они по лугу, только лапы мельтешат. Да размахнуться трудно. Драчуны какие!

Трак! – и разорвалась связка. Были вместе, теперь порознь. Ничем не связаны.

Встали. Взъерошенные, грозные!

И внезапно – пожалуйста, Лиса тут как тут. Злорадно улыбается, сейчас сцапает!

А они в запале схватки вдруг решительно шагнули к ней: только её, мол, здесь и не хватало, ещё и эта вмешивается?!

Опешила Лиса, растерялась. Кулачки у них сжаты, глаза горят, зубы сверкают, шерсть дыбом! Смело наступают на неё Хома и Суслик. Дружно, в ногу! Будто вырастают в её глазах. Непривычно храбрые, встопорщенные, гневные!

Повернулась оробевшая Лиса. И побежала прочь: искать себе более лёгкой добычи.

Остановились Хома и Суслик, отдышались. Переглянулись и неожиданно рассмеялись звонко. Пожали друг другу лапы на радостях и обнялись.

– Говорил же, вдвоём – лучше! – воскликнул Хома.

– А ты как думал?! – подмигнул Суслик. И оба крикнули вдогонку Лисе:

– Что, съела!

Художник Елена Гершуни