Волнение в «Кривом кубке». Эрих предпочитает телячью отбивную. Слёзы или тренировка? Острая горчица. Кто получит награду? Максик изображает лысого Отто. Самое маленькое пятизначное число

«Кривой кубок» – не особенно изысканное заведение, но кормят там вкусно. Тут ничего не скажешь. Ведь если бульон сварен из свежей курицы, не так уж обязательно подавать его в фарфоровой тарелке.

Гости сидели за чисто выскобленными столами. И еда им нравилась. Только Бернгарду она была не по вкусу. Суровая хозяйка, подавая ему сладкое, мрачно спросила:

– Опять не по нутру?

– Самое время улететь туда, где готовят по-человечески!

– Самое время убраться из моего ресторана! И чтоб ноги вашей здесь больше не было, – сказала хозяйка и выхватила у него из-под носа тарелку. (Кстати сказать, на тарелке был творожный пудинг с малиновым сиропом.)

– Немедленно поставьте на место эту дрянь, – холодно приказал Бернгард.

Вы же знаете этот голос, раздававшийся словно из холодильника!

– Проваливайте отсюда, и поскорее! – сказала она спокойно. – Две порции свинины с кислой капустой, так и быть, я оставлю вашему плешивому другу. А сами ступайте вон! Денег не надо! Считайте, что я вас пригласила и сама же вышибла! Вон, висельник!

Бернгард пытался выхватить тарелку из её рук.

Хозяйка отступила на шаг и запустила ему тарелку прямо в лицо.

Конечно, творожный пудинг с малиновым сиропом любят не все. Я, например, тоже не большой поклонник такого пудинга. А когда пудинг летит вам в физиономию… Такое угощение вряд ли кому понравится. Тем не менее Бернгард высунул язык и стал слизывать со щёк малиновый сироп. Он боялся за свою белую сорочку, светло-серый костюм и щегольской галстук. Но пудинг – а он был отличного качества – склеил бандиту волосы и залепил глаза.

Гости смеялись. Хозяйка смеялась. А когда девочка за соседним столом воскликнула: «Мама, посмотри, какая свинья!» – всеобщему восторгу не было предела.

И вдруг стало совсем тихо. Что же произошло?

Бернгард кое-как разлепил склеенные пудингом ресницы и остолбенел. Надо сказать, что для этого у него были все основания. Трое мужчин стояли вокруг него и совсем не смеялись.

Но это ещё не всё. Из нагрудного кармана у одного из них выглядывал маленький знакомый, который, указав на Бернгарда рукой, отчётливо произнёс:

– Господин комиссар, это он!

После того как вымазанный пудингом Бернгард был препровождён в Главное управление, Максик должен был отправиться в гостиницу. Эрих Шустрик остановился у машины и сказал:

– Ну, больше я вам мешать не буду!

– Ты едешь со мной, – сказал Максик. – Из-за ананасного торта. И вообще…

– Конечно, ты едешь с нами, – сказал комиссар, – я же должен записать все твои данные. И вообще…

– Идёт, – сказал Эрих. – Всё равно мои родители у тёти Анны, у младенца и вообще…

Тут все трое рассмеялись и быстро покатили в гостиницу.

А в гостинице – инспектор Мюллер Второй уже позвонил туда – собрался весь персонал, начиная от директора и кончая лифтёрами. Все они столпились в вестибюле и кричали:

– Слава Маленькому Человеку! Трижды слава!

Девушки-телефонистки размахивали огромными букетами. А главный кондитер протянул Максику ананасный торт. Он был величиной с автомобильное колесо.

– Ну, что я тебе говорил? – обратился Максик к Эриху. – Ананасный торт!

Эрих поморщился:

– И ничего другого? Меня бы больше устроила телячья отбивная!

Максик подозвал директора:

– У вас найдётся телячья отбивная?

– Не меньше трёх дюжин, – ответил директор, – нежные, как масло.

– Сколько ты съешь? – спросил Максик.

– С меня хватит одной, – ответил Эрих. – С картофельным салатом, если можно.

– Прекрасно. Значит, телячью отбивную для молодого человека, – повторил директор гостиницы.

– Не для какого-то молодого человека, а для меня, – поправил Эрих.

Роза Марципан поднялась с Максиком на лифте. Она крепко держала Маленького Человека обеими руками, нежно прижав его лицо к своей щеке.

– Он знает? – спросил Максик.

Роза кивнула.

– Уже целых пять минут. Только он не хочет спускаться.

Лифт остановился. Роза пошла по коридору. Постучала в дверь.

– Это мы!

Дверь отворилась. Профессор протянул к ним навстречу руки.

– Проходите! – сказал он чуть хриплым голосом, словно был простужен.

Роза, смеясь, покачала головой.

– Не могу видеть плачущих мужчин. Через час я за вами зайду.

Она вручила Йокусу Маленького Человека, сделала реверанс и побежала к лифту.

Ровно через час она прижала ухо к двери. И не поверила этому уху: из комнаты слышались команды. Просунув голову в дверь, она увидела, что Максик тренируется на красавце Вольдемаре. Он старался что было сил.

– Быстрее, сынок! – командовал Йокус. – Проворней! Я гляжу, ты растолстел. Вот чего б я не хотел! А чего бы я хотел?

– Чтобы я не растолстел! – радостно рифмовал Максик, исчезая в Вольдемаровом галстуке.

Узел вмиг развязался, и Максик вместе с галстуком, незаметно направляемый рукой Йокуса, исчез в левом внутреннем кармане куклы.

Красавец Вольдемар тупо смотрел перед собой, но ничего не чувствовал. Роза просунула голову в дверь.

– Браво, артисты! – воскликнула она и захлопала в ладоши.

Эмма и Минна, обе голубки, прыгали взад-вперёд по шкафу и восторженно хлопали крыльями.

– Ещё два часа таких упражнений, и он обретёт прежнюю форму, – удовлетворённо сказал Йокус. – В пятницу мы сможем выступить.

Максик высунулся из кармана профессора.

– Ваша милость, это невозможно! В пятницу я лечу с Отто и Бернгардом к сеньору Лопесу в Южную Америку!

Обед состоялся в Голубом салоне и понравился даже Эриху. Правда, когда дело дошло до отбивной, у него на глазах выступили слёзы. Но этому была виной английская горчица, с которой он раньше не был знаком.

– Век живи, век учись, – сказал он, обмахивая язык салфеткой, как веером.

Йокус съел не четыре шницеля, а только два. Впрочем, обед и так затянулся. Потому что на Йокуса сразу свалилась куча дел: надо было обсудить с директором Грозоветтером предстоящее в пятницу представление. А тут ещё беседы с репортёрами, то и дело врывавшимися в ресторан. И наконец, хотя и не в последнюю очередь, разговор с полицейским комиссаром Штейнбайсом, который с небольшим опозданием, но всё же явился в гостиницу из Главного полицейского управления.

– А кто, собственно, получит объявленную мной награду? – спросил профессор у полицейского комиссара.

– Эрих! – вмешался Максик. – Это ясно как день!

– Я? Почему же я? – возражал Эрих. – Если бы Максик меня не дразнил, я бы до сих пор сидел у окна и ничего не знал. Лучше уж послать деньги Отто в тюрьму. Вот кто на самом деле освободил Максика!

– По недосмотру, – сказал директор Грозоветтер. – Он пошёл за валерьянкой. Только и всего.

– А я разве собирался его спасать? – спросил Эрих. – Я его хотел как следует отлупить, вот и всё!

– Не отлупить, а стереть в порошок! – весело крикнул Максик. Он сидел на столе и уплетал торт, которым его кормила Роза.

Но комиссар отодвинул тарелку и решительно заявил:

– Маленький Человек обязан спасением только самому себе. Он был пленником и освободителем в одном лице. Докажите, что это не так, и, с вашего позволения, я тут же пойду в трубочисты.

Конечно, никто не захотел ему этого позволить, и всем опять стало весело. Максик превзошёл самого себя. Он изображал лысого Отто: расхаживал пьяной походкой по столу между тарелками и чашками и повторял рассказ о сеньоре Лопесе, о его крепости в Южной Америке, о подземной картинной галерее, о цыганке, о личной охране сеньора, о его балете.

Единственный человек, который не всё время смеялся, а только изредка усмехался, был полицейский комиссар Штейнбайс. Он застенографировал весь рассказ Максика, громко захлопнул блокнот и быстро распрощался со всеми.

– Придётся продолжить допрос, – сказал он.

– С Лопесом даже Интерпол не может справиться! – крикнул ему вдогонку Максик. – Он слишком богат.

Комиссар, уже стоя в дверях, обернулся.

– Мал, да удал, – сказал он, не скрывая восхищения. – Хочешь стать моим ассистентом?

Максик отвесил элегантный поклон.

– Нет, господин комиссар, я был и останусь артистом.

Когда Эрих Шустрик стал раздеваться, чтобы лечь в постель, и повесил пиджак на спинку стула, он услышал, как во внутреннем кармане зашуршала бумага. Он обнаружил в нём заполненный на его имя чек и произнёс вслух:

– Вот это да!

Он сел на край постели. К чеку была приложена записка. В ней было сказано:

ДОРОГОЙ ЭРИХ!

Сердечное спасибо за помощь. Твои новые друзья

Число состояло из пяти цифр. И даже если это было бы самое маленькое из всех пятизначных чисел на свете, то и тогда оно составляло бы огромную сумму для мальчика, чей отец работал агентом по продаже мебели.

Кстати: назовите-ка самое маленькое пятизначное число?!

Когда Йокус с Максиком вернулись в свой номер, они обнаружили на ночном столике старую добрую спичечную коробку. Под ней лежала записка. В ней говорилось:

Дорогой Маленький Человек!

При сём, согласно твоему пожеланию, прилагается твоя кровать с Петушиной улицы.

Максик, потирая руки, сказал:

– Ну, теперь у меня опять есть всё, что надо.

▼▼▼