Это был всего лишь сон. Разговор об изобретателе застёжки-молнии. Отчаянные ребята и закадычные друзья

– Правда это был только сон? – Маленький Человек облегчённо вздохнул. Словно камешек с его души свалился. – Ох, Йокус, милый, какое счастье, что ты меня опять узнаёшь!

– Я тебя не узнавал? Ну, знаешь ли…

– Да, это потому, что я очень вырос, – объяснил Максик. – Я был такого же роста, как все мальчишки моих лет. Но, кроме того, я был ещё и маленький, как теперь, и торчал в твоём кармане.

– Значит, ты был и Макс, и Максик одновременно? Здорово!

Маленький Человек рассмеялся. Правда, в горле всё ещё стоял комок. Но Максик знал, что скоро ему опять станет весело.

– Пожалуйста, возьми меня в руки, – сказал он. – Тогда мне не будет страшно.

– Кстати, на балконе довольно холодно, – заметил Йокус и вынул его из цветочного горшка. – Искупайся в мыльнице – и марш в спичечную коробку. Перед сном ты мне расскажешь, что тебе приснилось.

– Всё-всё-всё?

– Да, всё-всё-всё. От начала до конца. Потому что сон – дело хитрое. – Вдруг Йокус испугался: – Ты не голоден? Или ты во сне ел сосиски?

– Нет, – ответил Максик, – сон был совсем без еды. Но всё равно я сыт.

При свете ночника Максик рассказал свой сон. Всё до последней мелочи. О доброй фрау Хольцер и о том, как она чихала. О профессоре Ваксмуте, который оказался взаправдашним волшебником и превратил Максика сначала в великана, а после в обыкновенного школьника. Потом он рассказал о драке с мальчишкой с соломенными волосами. И о тумбах с глупыми афишами… О цирке, о директоре Громовержце и наезднике Рысаковском. И, наконец, о том страхе, который он пережил, когда к ним подошёл Йокус с Маленьким Человеком в кармане и даже не узнал его – настоящего Максика.

Йокус молчал довольно долго. Потом откашлялся и сказал:

– Вот видишь. Сон всё и выдал. Ты мечтал стать обыкновенным мальчишкой, вместо того чтобы оставаться самим собой.

Максик кивнул печально:

– Мечтал уже давно. Только никому не рассказывал. Даже тебе. Хотя я тебе всегда всё рассказываю.

– И вот, когда ты вырос, тебе стало жутко!

– Ага, – подтвердил Максик смущённо. – Ты как-то говорил, что надо кем-то быть и что-то уметь. А тут я вдруг стал никем и ничего не умел. Когда я рассказал директору и Рысаковскому, что умею развязывать шнурки, они смеялись надо мной.

– Просто ты стал большим, как все. Все умеют расшнуровывать ботинки. Но только один Маленький Человек делает так, что никто ничего не замечает.

– Это совсем немного, – сказал Максик.

– Немного, – подтвердил Йокус. – Но всё же лучше, чем ничего. Ибо кто на свете может много? Вот, например, некто, сидя в тюрьме, изобретает застёжку-молнию. Теперь она чуть ли не на каждом чемодане или костюме. Итак, изобретена застёжка-молния. Это много?

Максик внимательно слушал профессора…

– Или другой пример. Кто-то пробегает стометровку на десятую долю секунды быстрее, чем все остальные спринтеры во всех частях света, – сказал Йокус, – и люди в восторге забрасывают шапками стадион. Но я своей шапки не сниму. Установлен новый рекорд? Хорошо. Я тоже радуюсь и хлопаю в ладоши. Но много ли это?

– Может быть, это и немного, – заметил Маленький Человек, – но что же больше? И что вообще тогда «много»?

– Предотвратить войну, – ответил Йокус. – Победить голод. Избавить человечество от болезней, которые считались до сих пор неизлечимыми.

– Но ведь этого мы с тобой не можем, – заметил Максик.

Йокус кивнул:

– Не можем. И очень жаль. С нашим искусством много не сделаешь. Мы можем добиться лишь двух вещей: удивить и развеселить людей. У нас нет повода зазнаваться. И тем не менее завтра все газеты сойдут из-за нас с ума.

– Ты так думаешь?

– Да, я в этом уверен, малыш. Завтра будет чёрт знает что твориться. А теперь – спать. Утро вечера мудренее.

Йокус положил голову на подушку.

– По-моему, я ещё совсем не устал, – заявил Маленький Человек.

– Глубокоуважаемый господин Пихельштейнер, – обратился к нему профессор. – Я был бы вам чрезвычайно признателен, если б вы не сочли за труд задуть свечу.

Максик засмеялся и выключил свет.

– Значит, я опять маленький, – пробормотал он в темноте. – Но когда ты рядом, мне это нравится.

– Спи, пожалуйста.

– А правда, мы с тобой отчаянные ребята? – подумал вслух Максик.

– Да, – пробурчал задремавший Йокус. – Отчаянные ребята и закадычные друзья. А теперь пора спать.

– Закадычные – это от слова «закат», да? – спросил Маленький Человек.

– Нет, от слова «кадык». Сколько раз тебе говорить, что пора спать! – сердитым голосом сказал профессор и так громко зевнул, что даже ландыши на балконе услышали.

– Я уже сплю! – сказал Маленький Человек и закрыл глаза и рот.

Не берусь утверждать, заснул ли он сразу, потому что, во-первых, в комнате было очень темно, а во-вторых, меня там не было.

▼▼▼