Эгвин с горькой усмешкой наблюдала за тем, как Джайна Праудмур пытается прорваться через защитные заклинания демона.

Девушка вышла из хижины Эгвин и направилась к границе новой преграды, которая находилась ровно в том же месте, что и предыдущая. Теперь чародейка старалась пронзить их с близкого расстояния, хотя Эгвин не думала, что она в этом преуспеет.

Судя по всему, Змолдору совсем не хотелось снова встречаться с Эгвин, раз он потрудился заточить её здесь сразу же после того, как Праудмур рассеяла старые заклинания. В конце концов, пока защитные чары Эгвин оставались на месте, Змолдор мог ни о чем не беспокоиться. Но когда преграда исчезла, он наверняка насторожился, и поэтому на всякий случай решил подстраховаться.

Впрочем, это было неважно. Эгвин уже много лет не могла сражаться с демонами магией.

После очередной неудачной попытки Праудмур сунула руку в складки плаща и вытащила немного вяленого мяса. Эгвин, не задумываясь, одобрительно кивнула. У наставника этой девочки явно хватило ума научить её практичности. Каким бы талантливым магом ни был Скавелл, своих учеников он в такие детали не посвящал. Лишь когда Эгвин, преследуя одного демона, в третий раз свалилась с ног от голода, она догадалась начать брать с собой на такие задания еду.

Девушка повернулась к Эгвин.

– Если мы объединим силы, то, возможно, у нас все получится.

– А вот это вряд ли, – Эгвин горько рассмеялась. – Если я добавлю свои «силы» к твоим, ты этого даже не заметишь. Мои магические способности уже давно… отмерли, – Слово было подобрано недостаточно точно, но этого хватило, чтобы ответить на вопрос Праудмур. – Жаль, что на другой стороне никого нет, нам бы пригодился проводник.

– Проводник для чего?

Мнение Эгвин о наставнике Праудмур резко упало.

– Разве ты не знаешь пронзающее заклинание Митры?

Праудмур покачала головой.

– Почти все свитки Митры были уничтожены десять лет назад. Я изучила те, что удалось спасти, но такое заклинание мне незнакомо.

– Жаль, – только и сказала Эгвин. Пока она находилась под защитой преград, ей было все равно, кто их возвел. Бывшая Хранительница лишь хотела прожить остаток своих дней вдали от мира, которому уже и так порядком навредила.

– Почему вы так сильно ослабли?

Эгвин вздохнула. Ей следовало ожидать этого вопроса.

Впрочем, может быть, Праудмур и нужно было услышать всю историю целиком. По крайней мере, версию самой Эгвин.

Двадцать пять лет назад…

Медив занял башню Каражан, расположившуюся на гряде невысоких холмов в Красногорье. Скалистый холм, на котором стояла крепость Медива, был окружен лишь лианами и сорняками. Старые деревья Элвиннского леса здесь больше не росли – они все увяли, когда Медив поселился в башне. Сам же холм по форме сильно напоминал человеческий череп.

Эгвин подумала, что, к сожалению, такая форма вполне уместна. Чародейка подходила к холму пешком, поскольку совсем не хотела хоть как-то предупредить сына о своем приближении.

Хранители Тирисфаля мертвы. Орки бесчинствуют по всему Азероту. Война охватила весь мир. И кто же в этом виноват?

Её собственная плоть и кровь.

Эгвин не понимала, как так получилось. Она родила Медива, чтобы тот продолжил её дело, а не уничтожил его плоды.

Лишь когда чародейка подошла к воротам, она почувствовала чье-то присутствие. Эгвин знала, что помимо её сына здесь жили Мороуз – его дворецкий – и повар, но сейчас оба слуги спали каждый в своих покоях. Нет, Эгвин ощущала присутствие и другого существа, чья сущность сплелась с её сыном. Существа, которое она одолела несколько веков назад.

Больше не пытаясь подобраться незамеченной, чародейка произнесла заклинание и призвала ветер, который врезался в деревянные ворота и разнес их на тысячу мелких щепок.

По ту сторону ворот стоял её сын. От Эгвин он унаследовал высокий рост и её глаза, а от Ниласа Арана – широкие плечи и изящный нос. Его начинавшие седеть волосы были стянуты сзади в хвост, а не менее седая борода – коротко подстрижена. Бордовый плащ у него за плечами развевался на ветру.

Но Эгвин не узнавала в стоявшем перед ней существе своего сына. Её глаза видели Медива, но вся её магическая сущность ощущала лишь Саргераса.

– Как такое возможно? Я же убила тебя.

Медив зашелся демоническим смехом.

– Мама, неужели ты действительно настолько глупа? Ты и правда думала, что смертная девчонка могла уничтожить великого Саргераса? Он использовал тебя. И твоими руками сотворил меня. Давным-давно он спрятался внутри тебя, а когда ты так умело соблазнила моего отца, передал свою сущность зародившемуся в тебе плоду. С тех пор Саргерас стал моим постоянным спутником, моим наставником и родителем, которого из-за тебя у меня никогда не было.

Эгвин не могла в это поверить. Неужели она оказалась настолько слепа?

– Ты убил членов совета.

– Не ты ли все время называла их глупцами?

– Это неважно! Они не заслуживали смерти!

– Конечно же, заслуживали. Ты не многому научила меня, мама. Ты всегда была слишком занята своими обязанностями Хранителя, чтобы воспитать сына, твоего наследника, которого сама же для этого и создала. Но в те редкие моменты, когда ты снисходила до того, чтобы заметить мое существование, ты смогла донести до меня одну истину: совет состоит из одних лишь глупцов. А Саргерас научил меня тому, какой должна быть судьба всех глупцов. Видишь ли, мама, я хорошо усвоил все ваши уроки.

– Довольно притворства, Саргерас, – качнула головой Эгвин. – Хватит говорить со мной голосом моего сына.

Медив запрокинул голову и расхохотался.

– Неужели ты не понимаешь, девчонка? Я и есть твой сын! – Он поднял руки. – И я уничтожу тебя.

То, что произошло дальше, случилось гораздо быстрее, чем ожидала Эгвин. К счастью, подробности практически стерлись из её памяти. Чародейка лишь помнила, что ей становилось все труднее и труднее отражать заклинания Медива – точнее, Саргераса – а ему становилось все легче и легче противостоять её собственным.

Ослабевшая, избитая, истекающая кровью Эгвин рухнула на каменный пол башни Медива. Ей едва хватило сил, чтобы поднять голову. Её сын стоял над ней, смеясь.

– Почему же ты так опечалена, мама? Ведь я стал именно таким, каким ты меня сотворила. В конце концов, ты дала мне жизнь именно для того, чтобы обойти совет и передать кому-то свое наследие. Это твоих рук дело. Когда ты уничтожила плоть Саргераса, ты освободила его и дала ему возможность поселиться внутри тебя, а твое наследие стало продолжением его воли. И теперь ты исполнила свое предназначение, – Медив широко ухмыльнулся. – В последний раз досадила совету Тирисфаля, верно?

Кровь застыла в жилах Эгвин. Именно об этом она подумала после того, как зачала Медива. Чародейка никогда не произносила эти слова вслух, и уж точно не говорила ничего такого своему сыну. Она действительно поначалу практически не участвовала в его жизни, в основном ради его же безопасности. Эгвин не могла допустить, чтобы кто-то узнал, что её сын находится в Штормграде, ведь тогда её враги попробовали бы использовать это против неё. А о том, что она была его матерью, Эгвин сообщила Медиву лишь когда он достиг зрелости.

В ту секунду она перестала сопротивляться. Хранительница больше не хотела жить в мире, который настолько подвела. Эгвин так стремилась преуспеть и доказать совету, что они были неправы, пренебрегая ею, что своими же руками привела демонов к победе.

Эгвин не плакала с тех пор, как стала магом. Рождение ребёнка, смерть её родителей, поражения в битвах с демонами – за все это время она не проронила ни слезинки. Она всегда была сильнее этого. Но теперь, когда чародейка смотрела на своего сына, слезы свободно потекли у неё по щекам, а он лишь смеялся над её страданием.

– Убей меня.

– И позволить тебе так легко отделаться? Не глупи, мама. Я сказал, что уничтожу тебя, а не убью. Твоя смерть не искупит даже частицы всего того, что ты со мной сделала, – затем Медив пробормотал какое-то заклинание.

Восемь веков назад совет наделил её силой Хранителя, и тогда Эгвин испытала самое замечательное чувство в своей жизни. Так же чувствовали себя слепцы, прозревшие и впервые увидевшие мир. Когда Хранительница передала эту силу Медиву, ощущения были не такими замечательными, но она все равно испытала удовлетворение оттого, что создала свое наследие. Когда сила покидала её, чародейка испытала такое же мягкое и приятное чувство, словно медленно засыпала.

Теперь же Медив отнял у неё силу против воли, и Эгвин показалось, что она одновременно ослепла, оглохла и онемела. Все её тело как будто омертвело, словно на этот раз она не просто уснула, а провалилась в беспамятство.

Но она все равно оставалась в сознании и понимала все, что происходит. А ещё она понимала, что, если не сбежит, Медив, а, точнее, Саргерас, удержат её здесь силой. Она, несомненно, станет узницей в подземелье башни, будет видеть и слышать все, что происходит вокруг, и знать о каждом злодеянии, которое её сын совершит во имя Саргераса.

Вдруг Эгвин осознала кое-что ещё – её молодость никуда не делась. А это означало, что Медив не отнял у неё магию, которая не давала ей состариться.

В этом было её спасение. Эгвин собрала остатки своей воли в кулак, сосредоточилась и выпустила наружу магическую энергию омолаживающих заклятий, затем снова собрала эту энергию и перенаправила её в заклинание телепортации, которое перенесло её далеко-далеко оттуда.

Через несколько секунд её волосы поседели, кожа сморщилась, кости стали хрупкими, а она сама оказалась на Калимдоре, в заросшем травой местечке в горах на восточном побережье континента.

Когда Праудмур наконец заговорила, её голос оказался едва слышен:

– Должно быть, это было ужасно.

– Да, – Эгвин содрогнулась. На самом деле, все было намного хуже, но она просто не стала посвящать Праудмур в детали. Тогда Эгвин даже пыталась урезонить Медива, добиться от него объяснения, почему он так поступил… как будто Саргерасу требовалась какая-то причина. Но бывшая Хранительница не хотела обременять Праудумур этим знанием. Эгвин рассказала ей свою историю лишь затем, чтобы показать масштабы собственной глупости. Она продолжила: – Когда я очутилась здесь, то смогла воспользоваться остатками своей магии и убедиться в том, что вокруг никого нет. Я построила свою хижину, разбила сад, вырыла колодец. Защитные заклинания появились лишь когда Тралл и его народ поселились поблизости.

– Как раз это неудивительно, – В голосе Праудмур прозвучали странные нотки, как будто она знала что-то, неведомое Эгвин.

– Ты это о чем?

Прежде, чем Праудмур успела ответить, Эгвин услышала какой-то шум. Праудмур тоже его заметила, и они обе повернулись лицом к югу. Звук показался Эгвин знакомым, но она уже много лет его не слышала.

Несколько секунд спустя её подозрения подтвердились: шум издавал летевший по воздуху огромный дирижабль, который только что обогнул одну из горных вершин. Он остановился прямо перед стеной защитных чар и повис в воздухе. Эгвин предположила, что на борту находился маг или хотя бы кто-то чувствительный к магии.

Из подвешенной снизу люльки выпала верёвочная лестница, и по ней стал спускаться кто-то, закованный в латные доспехи. Когда этот человек спустился пониже, Эгвин заметила на броне регалии полковника.

К её крайнему изумлению, полковником оказалась женщина. Бывшая Хранительница повернулась и вопросительно посмотрела на Праудмур.

Девушка улыбнулась.

– Если одна женщина может быть Хранителем Тирисфаля, то почему же другая не может стать полковником?

Эгвин не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с этим выводом.

– Миледи, – произнесла полковник, спрыгнув с нижней ступеньки верёвочной лестницы. – Боюсь, я несу плохие вести, – затем она вопросительно посмотрела на Эгвин.

– Полковник Лорена, это Магна Эгвин. Вы можете доверять ей так же, как доверяете мне.

Полковник кивнула и начала доклад. Похоже, одного только слова Джайны Праудмур было для неё достаточно. Эгвин нехотя признала, что впечатлена. Никакая женщина не смогла бы достичь такого звания, не приложив к этому массу усилий, и чародейка подозревала, что Лорена в своем деле вдвое превосходила любого полковника-мужчину, ведь иначе она бы не смогла добиться успеха. И если кто-то настолько талантливый безоговорочно доверял Праудмур, значит, сама девчонка заслуживала гораздо большего уважения, чем ей поначалу выказывала Эгвин.

Возможно, поклонение юной Праудмур «героям» и привело к чему-то хорошему.

Лорена продолжала:

– Мэм, я твердо убеждена в том, что гофмейстер Кристофф состоит в Пылающем Клинке. За вашей спиной он увеличил гарнизон крепости Северной стражи, стараясь вовлечь орков в вооруженный конфликт.

Праудмур побледнела.

– Кристофф? Не верю.

Но полковник за несколько минут рассказала ей, что произошло в Тераморе за время отсутствия Джайны.

Когда полковник закончила, Эгвин спросила:

– Когда появился этот Пылающий Клинок?

– Мы точно не знаем, – ответила юная чародейка. – Мы считаем, что он связан со старым кланом орков. А что?

– Секту, которая называлась Пылающий Клинок, основал Змолдор. А меч, которым он собирался приносить в жертву пленённых детей, покрывало масло, которое поджигали во время ритуала. Поскольку Змолдор вернулся, вполне возможно, что он как-то связан и с этими орками.

Лорена заговорила прежде, чем Праудмур успела ответить:

– Миледи, почему вы стоите за защитными заклинаниями? Чтобы отыскать вас, я привела с собой Буравен, и она сказала, что здесь воздвигнуты преграды и мы не можем пройти. Только… почему же вы сами из-за них не вышли?

– Боюсь, я не могу этого сделать. Когда я прибыла сюда, то смогла рассеять существующие заклинания, но Змолдор – тот самый демон, о котором только что говорила Магна Эгвин – заменил их своими. Боюсь, что не знаю, как их обойти.

– Жаль, – вздохнула Эгвин. – Будь это все ещё мои чары, я бы тебя вмиг через них пропустила.

Усмехнувшись, Праудмур произнесла:

– Не смешите меня, те чары были вовсе не вашими. Их наложил Медив.

Эгвин, приоткрыв рот от удивления, уставилась на Праудмур.

– Откуда ты…

– Когда я только прибыла сюда, то сразу же почувствовала, что магия, подпитывающая эти чары, принадлежит кому-то из ордена Тирисфаля. А когда я через них проникла, то поняла, что знаю, чья именно это магия, потому что уже сталкивалась с ней прежде. Я пыталась сказать вам раньше, что была знакома с Медивом. Именно он привел людей и орков на эту землю, и именно он убедил нас заключить союз против Пылающего Легиона. Так что мне хорошо знакома его магия.

Лорена заговорила прежде, чем Эгвин успела ответить:

– Миледи, при всем уважении, время на исходе. Мы должны вызволить вас отсюда. Должен же существовать какой-то способ.

Праудмур посмотрела на Эгвин.

– Способ есть. Научите меня тому заклинанию Митры, – указав на полковника, она добавила. – Теперь у нас есть проводник.

– Хорошо, – кивнула бывшая Хранительница, – если после этого ты наконец оставишь меня в покое.

– Боюсь, что это невозможно.

Эгвин моргнула.

– Прошу прощения?

– Вы пойдете с нами.

Усмехнувшись, Эгвин фыркнула:

– Да неужели?

– Да. Вы – Магна, Хранительница, единственная, кто стоит между нашим миром и ордами демонов. Поэтому вы обязаны пойти с нами.

– Это ещё что за глупости? Почему?

– Вы сказали, что защитные чары наложил Змолдор. Это значит, что он снова начал действовать. Вполне возможно, что именно он в ответе за Пылающий Клинок, и прямо сейчас он пытается разрубить им узы того союза, который Тралл и я заключили по велению вашего сына. Но вы думали, что одолели его восемь веков назад. Очевидно, вы не закончили то дело, и поэтому вы в ответе за все происходящее…

– Да что ты знаешь об ответственности? – воскликнула Эгвин. – Восемьсот…

– Да, я знаю, что вы сделали, Магна. Вы достаточно рассказали мне о своих неудачах, обманах, лжи, самоуверенности… Но вы также напомнили мне о том, что, будучи Хранителем, вы никогда не уклонялись от своего долга. Все, что вы сделали – сражаясь со Змолдором, нарушая приказы совета и, наконец, дав жизнь Медиву – вы совершили потому, что верили в свое дело. И, несмотря на ваши ошибки и поражения, вы всегда выполняли этот долг. До сегодняшнего дня, – Праудмур покачала головой. – Вы спросили меня, что я знаю об ответственности, и я отвечу вам, что знаю о ней больше, чем вы. Вы всегда держали ответ только перед самой собой. Я же вела людей в бой, и я правила ими, когда сражения закончились… И прямо сейчас все те, кто доверился мне, нуждаются в моей помощи, и вполне возможно, что виной этому демон, которого вы якобы убили. Я не дам всему, что мы здесь построили, пойти крахом из-за того, что вы решили себя пожалеть, Магна.

– Мне кажется, я заслужила право самой определять свою судьбу.

– Потому что вы воскресили Медива?

И снова Праудмур поразила старую чародейку своей проницательностью. Эгвин вдруг поняла, что лишилась дара речи.

– Для нас всегда оставалось загадкой, как Медив смог вернуться из мертвых после того, как Кадгар и Лотар одолели его. Для этого понадобилась бы мощная магия. Такое могли сделать немногие – я, наверное, да и ещё пара магов, но если бы они это совершили, то признались бы. Вы говорили, что были истощены после сражения с Медивом, но существует нечто, способное заменить необходимую для этого силу, и это нечто – связь между матерью и сыном.

Эгвин кивнула. Её взгляд был обращен на вершину одной из скал хребта Шрамов, но на самом деле она смотрела в пустоту.

– При помощи того, что осталось от моей омолаживающей магии, я смогла наложить чары ясновидения на колодец и узнать, что происходит. Я видела, как ученик и лучший друг моего сына убили его… и я видела, как они изгнали из Медива Саргераса. После этого я потратила несколько лет на то, чтобы накопить силы и воскресить его. Когда я это сделала, то сама чуть не погибла. Поэтому Медив сам возвел здесь защиту – у меня больше не оставалось сил на заклинания. Или на что-либо ещё. У меня и сейчас их нет, – Эгвин повернулась к Праудмур лицом. – Это моя лебединая песня, леди Праудмур. Я даже не могу попытаться исправить свои ошибки.

– Вы неправы. Вы дали жизнь сыну, который спас этот мир. Да, это заняло немало времени, но он сделал именно то, что сделали бы вы… то, ради чего вы подарили ему жизнь. Он сражался с Пылающим Легионом и, вопреки здравому смыслу, убедил Тралла и меня объединить наши силы в борьбе с демонами. Не Саргерас научил его этому и не та загробная жизнь, из которой вы его вернули. Он научился этому у вас.

На протяжении всего разговора Лорена максимально терпеливо ждала его завершения – её уважение к леди Праудмур явно превосходило армейское желание действовать.

– Миледи…

– Да, конечно, – сдалась Эгвин, – полковник права. Змолдор должен быть повержен… и на этот раз навсегда, – Она вздохнула. – Приготовьтесь, полковник Лорена. Вам может быть больно. Леди Праудмур, повторяйте за мной.

И тогда Эгвин стала учить Джайну Праудмур пронзающему заклинанию Митры.