Давайте по-простому:

Если древнеегипетских рабов спросить: «Вы что хотите – быть рабами, добывать на солнцепеке камень в каменоломнях, волочь его далеко, строить храмы и пирамиды, пахать хозяйскую землю и ухаживать за его скотом от зари до зари, жить скудно и питаться впроголодь – зато будет Великий Египет, науки и искусства. Или – работать только на себя и свое благо: вот твое поле, вот твои быки и овцы, на пропитание заработал, жилье получше соорудил – и отдыхаешь на берегу Нила в тени пальмы, пьешь ячменное пиво и ешь ячменную лепешку. Что ты выбираешь?» У вас есть сомнения в ответе раба?

Всеобщая сытость и человеческая справедливость оказываются противопоставлены прогрессу.

Теперь спросите у крепостного крестьянина, хочет ли он работать на феодала? Сейчас! Он мечтает разорвать на части своего феодала, дочерей изнасиловать, замок сжечь, имущество разграбить. Что иногда и происходило. А хотят крестьяне жить свободно и работать на себя. А как же прекрасные замки и дворцы? И кстати: музыканты и композиторы с их музыкой, художники с картинами и ученые с непонятными размышлениями и бессмысленными опытами – они же все живут на деньги, которые через руки феодалов притекли к ним от крестьян, работяг, создающих все изначальные ценности: хлеб, мясо, вино, ткани и кожи. Хотят ли крестьяне ишачить от темна до темна, чтоб на их поте расцветала культура Средневековья и вершился Прогресс?

И третий вопрос, злой и риторический, обращен к пролетариям, которым нечего терять, кроме своих цепей: согласны ли ишачить, вкалывать, выматывать все силы работой на капиталиста – что капиталист, присваивая их прибавочный труд, превращал его ради своих прихотей и тщеславия в университеты и железные дороги, оплату физиков и химиков, картины и симфонии, чудеса архитектуры и градостроения? Основа-то всего – труд пролетария-производителя! Станет ли по доброй воле пролетарий оплачивать их экипажи-скачки-рауты-вояжи? Полотна Тернера, патенты Эдисона и романы Диккенса? О нет, пролетарий переполнен священной и праведной классовой ненавистью, он разрушит этот мир до основанья, а затем!..

А вот теперь – поговорим о «затем»:

В основе развития цивилизации тысячелетиями лежал отъем прибавочного продукта у угнетенного большинства и превращение этого продукта в излишние для простого выживания ценности, определяемые правящим меньшинством. Это меньшинство было эксплуататорским – но одновременно двигало прогресс, культуру, науку и технику, искусства и вообще цивилизацию.

КОНЦЕНТРАЦИЯ БОГАТСТВА И ЕГО ИНВЕСТИРОВАНИЕ В ПРОГРЕСС

– вот экономическая сущность истории. Как просто, да? Можно сказать «инвестирование общественного богатства». А можно «принудительное инвестирование богатства». А можно и так:

«Отъем и инвестирование прибавочного продукта в прогресс».

Что же будет, когда исполнится мечта человечества: государство отомрет, образуется общество всеобщей свободы, справедливости и равенства, и общественно полезный труд станет потребностью гармоничного человека? И у всех будет всего вдоволь. И каждый будет получать по своим потребностям – то есть потребности каждого будут удовлетворены.

На рассмотрении примера Древнего Египта мы видим, что потребности всех могли быть удовлетворены еще тогда. Жилье, пища, одежда. В праздник – выпить и повеселиться. А дворец фараона и его драгоценности – это тоже потребность? Дворцы всем – невозможны. Значит – никому?

И феодализм мог прекрасно удовлетворить потребности всех. У феодалов, а также купцов – все отнять и поделить поровну. И все бы отлично прожили! Сыты, одеты, крыша над головой. Ну, Америку бы не открыли, так и хрен с ней, индейцам спокойней будет.

Про капитализм вообще все понятно. Обобществить. И уестествить!

И вот при, условно говоря, коммунизме – никакой эксплуатации, никакого насилия, идеал демократии: собрались, посовещались, сами решили, сами сделали. Государства нет, насилия нет, общего котла, куда все всё кладут, а потом берут по потребности… тоже нет? Или есть? А кто за ним следит? Кто-то присматривает, считает приход и расход? А законы – есть? Так что – государство все-таки есть? Ну, эти бессмысленные споры мы оставим анархо-коммунистам с анархо-синдикалистами и просто коммунистами.

А мы все-таки посмотрим и спросим:

Множество равноправных и свободных производителей – собрались и свободно решают: что мы будем потреблять сами – а что потратим на космонавтику? Космонавтика – дорогое удовольствие: можно каждому купить по автомобилю, новому айфону и ведру черной икры. Один говорит: у меня нет потребности в машине и икре. А другой говорит: а у меня потребность на три машины и бочку икры. А третий заявляет: а у меня вообще ни малейшей потребности в космонавтике нет, мне ваш Марс по фигу.

Вы их воспитаете такими гармоничными, что они, все с IQ 200, ощутят потребность в космонавтике больше, чем в икре? Или вы у них потребность в икре отобьете вместе с внутренними органами для ее усвоения?

Смотрите: вот меняется мода на автомобили и одежду. Согласен ли человек ходить в одежде, добротной и чистой, но вышедшей из моды двадцать лет назад, и ездить на исправном автомобиле своего дедушки, если винтаж не в моде? Кстати – мыслитель, ученый, художник, эдакий элитный маргинал – согласятся: они выше этой фигни могут быть. А рядовые люди – вряд ли.

Вы хотите воспитать людей в духе минимализма – чтоб не было у них потребности иметь больше, чем необходимо? Тогда вам – к древнеегипетским рабам из начала этой короткой главы. Согласен: это прекрасный способ – ограничить людские потребности минимумом даже на уровне желаний и воображений. Тогда коммунизм можно объявлять завтра с девяти утра. Но… это противоречит людской природе – вполне ясно явившей себя во всей истории цивилизации.

Итак: битва потребностей личных – не с общественными, а с цивилизационными, нужными непонятно кому: с дворцами и музеями, космическими кораблями и математическими не то институтами, не то обществами, с расходами на археологию и изучение жучков с мошками. Поднимите правую руку к груди и прижмите ладонью к сердцу: вы предпочтете дорогую поездку в Париж – или дать деньги на дальнейшее изучение проблем фотосинтеза?

В любом государстве присутствует элемент меритократии (власти лучших то бишь, пардон). Даже кровавый завоеватель и деспот Тимур-ленг заботился о строительстве прекрасных зданий в любимом Самарканде. Даже на стадии паразитирования римские богачи эпохи упадка стимулировали развитие архитектуры, медицины, коммунальных благоустройств.

Но. Как только деспотия рушилась, элемент жестокого принуждения исчезал – так цивилизация ветшала и рушилась, города и страны приходили в запустение, науки и ремесла деградировали. И лишь спустя много веков следовал новый подъем – не везде и не всегда (полюбуйтесь на Великое Двуречье сегодня).

Так будет ли счастливый человек будущего добровольно отчуждать свой прибавочный продукт ради инвестиции его в то дело, где не видит никакой выгоды для себя? Более того: и смысла не видит. Будет ли он кормить и одевать «современного художника» за его примитивную пачкотню? Математика – за доказательство теоремы, о которой он слыхом не слыхивал, и не понимает, зачем она вообще нужна? Захочет ли оплачивать строительство огромного небоскреба в далеком городе, каковой небоскреб ему на фиг не сдался?

Вы можете возразить: уровень машинного производства будет так высок, что прокормить и одеть всех будет легко и просто, а люди станут трудиться на общих стройках и производствах из самой потребности в труде.

Не совсем. Когда люди не вынуждены необходимостью к труду ради содержания себя – подавляющее большинство деградирует и вымирает. Такова была деградация еще римской элиты, затем средневекового дворянства, затем потомков классического капитализма, ставших рантье. Наркотики, все формы эскейпизма, разврат, бунты ради бунтов и выпуска пара. Но мы отклоняемся от предмета.

Все известные нам свободные самоуправляющиеся сообщества – казаки, обитатели новгородских земель (затем – Русского Севера) – были вписаны в свою экологическую и социальную нишу. Цивилизацию они не двигали никак.

…Мы движемся к весьма страшному будущему, и уже прошли немалую часть пути. Все белые народы вымирают, демографическая катастрофа уже происходит: уровень жизни высокий – рождаемость низкая. Экономическая необходимость и полезность среднестатистического человека развитого Запада все ниже: можно не работать и кушать-одеваться. Качество населения меняется со страшной скоростью: мусульмане вместо христиан, негры и арбы вместо европейцев, наглые бездельники вместо работящих лояльных граждан. Границы между государствами стираются, идентичность народов растворяется насильно и жестоко.

Кто останется в мире через сто лет – а вероятнее что пятьдесят? Кочевая элита, специалисты по компьютерам и машинам всех видов, обслуживающий эти две группы персонал. Остальные – плебс – будет деградировать и вымирать. Элита через рекламу и пропаганду будет промывать им мозги, формировать взгляды и потребности – и их же удовлетворять.

Это – в реальности.

А в коммунистической утопии, которая базируется не на научных фактах, а на моральных максимах и допущениях, аморфное стадо свободных сознательных производителей – само, без интеллектуальной элиты и административного управления, даже не сможет отличить нужного ей от не нужного, потребного от не потребного.

Потребности человека, по удовлетворении базовых физиологических и базовых социальных, всегда имеют опережающий характер. Потребность – это идеал владения, свершения и потребления, ну а идеал, как всем сколько-то разумным людям понятно, это не точка на карте, а указатель направления движения.

Раздробив и растерев государство в человеческий песок, ликвидировав аппарат отъема и инвестиций прибавочного продукта, и одновременно – убрав аппарат определения, куда вкладывать – мы прекращаем историческое движение и размазываемся пятном в историческом пространстве.

К счастью, хоть это невозможно.

ПОСТСКРИПТУМ. Развитие цивилизации определял креативный и правящий класс. Сотрудничество самых сильных, властолюбивых, эгоистичных и жадных – и самых умных, любопытных, авантюристичных, талантливых. Первые организовывали людей под собой, подчиняли своим целям и отбирали прибавочный продукт. Вторые – получали из рук первых часть этого продукта и превращали в изобретения, открытия земель, науки и искусства, строительство и ремесла. Эти классы формировались по принципам энергии, силы, ума, предприимчивости, храбрости, любопытства.

То есть: физическая и психическая энергия, способность переформатировать реальность на материально-энергетическом уровне и на информационном. Класс реализаторов и класс информаторов. Правители финансировали творцов, творцы обогащали правителей – но одновременно и вместе они как результат обогащали человечество и двигали Цивилизацию.

Всегда и везде эти два класса, определенные Природой (не без влияния случая и условий, разумеется), составляли элиту всех обществ. Их привилегии и полномочия определялись их качествами – и только во-вторых подтверждались законами и силой государства, которое они создавали под себя.

Если уравнять их в правах и возможностях с большинством, работниками, производителями, и по принципу «один человек – один голос» решать все общие вопросы – принятие лучшего варианта исключается.

Что значит «лучшего»? Сегодня – египетскому рабу лучше оставить весь произведенный продукт для личного потребления. Через месяц раба зарежут или угонят завоеватели, и ему будет хуже. Через пять тысяч лет его потомки останутся такими же рабами или, в счастливом случае, рабовладельцами. Но современными людьми XXI они не станут никогда.

Благо одного и благо общества в конкретные моменты могут сильно расходиться. Солдат погиб – страна победила. Для того, чтобы постоянно, в обычных жизненных обстоятельствах, принимать решения именно ко благу всего общества, которые будут невыгодны личности сегодня, но очень выгодны завтра, необходимо масштабное мышление, которым масса не может обладать. Но и без теорий, без философии истории – можно следовать объективным законным Природы. Ибо Природа движется именно в этом направлении. Осуществляя себя – на социальном уровне – через мысли, желания и поступки тех и именно тех, кто сумел провести свои решения в жизнь, навязать их другим. То есть – через сильных и умных.

Сильные и умные – это как пастух и головка из десятка козлов в двухтысячном бараньем гурте: она идет куда надо, а остальные следом. Но одновременно те, кто направляет стадо – обеспечивают все более обильные пастбища и водопои. Хотя это кончается мясокомбинатом для некоторых и стоит утомительных переходов всем остальным. Правда, со временем преобладают вегетарианские вкусы.