Когда ее посетители удалились и воцарилось душевное спокойствие, Кира перешла к следующему этапу своего плана. Замысел был прост, но осуществление – сложнее и опаснее всего, на что она отваживалась с тех пор, как очнулась после гибели Утробы.

Прежде всего она переместилась к «коже» станции. Там она собрала органический и неорганический материал и сформировала второй реактор, подобный тому, что находился в недрах «Единства». А затем – самое трудное: она разделила свой мозг на две неравные части.

Все, что принадлежало Квону и Карру, она изолировала и поместила в средоточии «Единства». Все, что принадлежало Кире, Семени и Утробе, притянула к себе. Порой требовалось удвоение – она сохранила память о медицинских экзаменах Карра и о том, как Квон охотился в водах своей родной планеты, – и неизбежно случались какие-то накладки и пропуски. Но она постаралась на славу.

Процесс этот был нелегким, пугающим. На каждом шагу Кира опасалась повредить какую-то жизненно важную часть себя или отрезать себе доступ к воспоминаниям, о которых пока даже не знала, насколько они важны. Но опять-таки она сделала все, что могла. Она усвоила урок: иногда приходится принимать решение, делать выбор, даже если неясно, какая тропа верная. Жизнь редко балует таким заведомым знанием.

Она трудилась всю ночь напролет и следующий день, пока все, что вроде бы принадлежало ей, не поместилось в выбранный ею череп. В маленький, ограниченный череп. Она уменьшилась, съежилась, но вместе с тем чувствовала облегчение, освободившись от потока сенсорной информации, изливавшейся от всех элементов станции.

Напоследок она проверила сознание Квона/Карра, словно мать, проверяющая, спокойно ли спит дитя, а затем отделилась от Мар Инет и направилась к ближайшему поясу астероидов, использовав только что созданный термоядерный реактор для полета среди звезд.

Как всегда, раздались голоса Кляйна и Лфета, требующие объяснений. Тогда Кира поведала им о семи смертоносных семенах Утробы и рассказала о своих намерениях:

– Я должна найти их и уничтожить.

– А как же станция? – Кляйн чуть ли не заикался.

[[Лфет: Да, Идеалис, я разделяю обеспокоенность флотоводца. Станция слишком важна, чтобы оставлять ее без охраны.]]

Кира рассмеялась:

– Станция под защитой. Я оставила на дежурстве Карра-Квона.

– Что? – вскрикнул Кляйн.

[[Лфет: Что?]]

– Та часть меня, что была ими, теперь присматривает за «Единством». Они будут заботиться о станции, а если придется, оборонять ее. Вам лучше не злить их.

[[Лфет: Ты создаешь новых порченых, Идеалис?]]

– Не думал, что до такого дойдет, но я согласен с медузой, – сказал Кляйн. – Вы собираетесь напустить на нас очередную Утробу, Наварес?

Голос Киры стал жестче.

– Утробы больше нет. Я извлекла все волокна Семени из Карра-Квона. Теперь они стали чем-то совсем иным, чем-то бесформенным и неопределенным, но одно могу сказать точно: тех боли и гнева, которые управляли Утробой, больше нет, а если они и сохранились, то во мне, а не в Карре и Квоне. Рождается новая форма жизни. Адмирал Кляйн, Лфет, обращайтесь с ними как с новой жизнью, и вы будете приятно удивлены. Не подведите меня.