Экипаж потянулся к выходу, в коридор, который вел к стыковочному причалу, а Кира окликнула Грегоровича: она знала, что он слушал весь разговор.

– У меня есть подарок и для тебя, – сказала она. – Если пожелаешь.

– В самом деле? И что же это такое, о Дарительница колец?

– Тело. Новое тело. Большое или маленькое, какое пожелаешь, из металла или плоти, любой формы и вида, на твой вкус. Только скажи, и Семя создаст его.

К удивлению Киры, корабельный разум не сразу ответил ей. Он молчал, и она ощущала его молчание как физическое присутствие, как размышление и неуверенность.

– Подумай, Грегорович: ты сможешь отправиться куда бы тебе ни вздумалось. Ты не будешь больше неразрывно связан с «Рогаткой».

Наконец разум корабля ответил:

– Да, но я, кажется, хочу быть с ней связан. Твое предложение соблазнительно, Кира, очень соблазнительно. Но не сочти меня неблагодарным – сейчас, я думаю, мое место здесь, с Фалькони и Нильсен, Тригом, Хва-Йунг и Воробьем. Я им нужен, и… не стану врать, приятно, когда такие мешки с костями бегают по моим палубам. Теперь-то ты это, наверное, понимаешь. Иметь тело тоже было бы приятно, однако тело я всегда могу заполучить, а такого экипажа, таких друзей у меня никогда больше не будет.

Кира поняла и приняла его ответ.

– Если когда-нибудь передумаешь, предложение остается в силе.

– Я рад был познакомиться с тобой, о Королева цветов. Ты личность колючая и сложная, но с тобой жизнь сделалась интереснее… Я бы никогда не решился, как решилась ты, преследовать уродцев Утробы в одиночку. Прими мою хвалу и восхищение. И ты указала мне путь к свободе. Ты спасла меня от самого себя, и за это я тоже буду вовеки тебе благодарен. Если в иную эру ты встретишься с собой, вспомни и нас, как и мы всегда будем помнить о тебе. И если волны времени будут милостивы и я в ту пору еще буду здрав умом, знай: ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

На эту пышную речь Кира ответила кратко:

– Спасибо тебе.