Кира смотрела и не могла отвести глаз.

Дополненная реальность наполнилась ужасом. Жуть, истинная жуть, обретшая облик благодаря грехам самой Киры. Утроба… Она явилась гротескным сгустком черной и красной плоти, плывущей в космосе, – ободранной, без покрова кожи, блестящей от сочащихся жидкостей. Масса Утробы превышала даже массу «Потрепанного иерофанта» – она была больше любой космической станции из виденных Кирой. Размером почти с две небольшие луны, вращающиеся вокруг планеты R1. А по форме – расползающиеся во все стороны метастазы, хаос, в котором отсутствовал даже отголосок упорядоченности, и все же заметен был намек – попытка? – фрактального узора по краям.

Эта непристойная опухоль вынырнула из сверхсветового пространства возле орбиты R1, а с ней – густой рой порченых поменьше. Утроба и ее воинство уже изготовились напасть на людей и медуз, они не делали между ними различия. Кира обхватила себя руками, опустилась на корточки, ей поплохело. Нет надежды на то, чтобы Семя совладало с Утробой – она слишком велика, слишком изуродована, слишком зла. Даже если б у Киры хватило времени, чтобы вырастить Семя до таких же размеров, она бы потерялась в теле чужи. Она бы перестала быть той, кто она есть, стала бы малой, незначительной частью Семени.

Эта перспектива пугала больше, чем сама смерть. Даже если ее убьют – всего лишь убьют, – все равно до самого конца Кира останется той, кто она есть. Но если Семя поглотит ее, гибель ее сущности произойдет задолго до того, как прекратится существование разума или тела.

Ей на плечи опустились тяжелые руки экзоскелета Фалькони, и капитан помог Кире подняться на ноги, приговаривая успокоительно:

– Эй, все в порядке. Мы еще не проиграли.

Она покачала головой, под маской «скинсьюта», закрывавшей ей лицо, вскипали слезы:

– Нет, я не могу. Не могу. Я не…

Он встряхнул ее – сильно, чтобы заставить слушать. Кроткий Клинок покрылся легкой рябью шипов.

– Не смей так говорить, черт побери! Если ты сдашься, мы все покойники.

– Ты не понимаешь. – Она беспомощно махнула рукой, указывая на уродское месиво в своей дополненной реальности, забыв, что Фалькони его не видит. – Это… это…

– Прекрати!

Голос его был строг. Настолько строг, что Кира прислушалась к нему.

– Сосредоточься на одной задаче. Мы должны убить Ктейна. С этим ты справишься?

Она кивнула, отчасти вернулась способность контролировать себя.

– Да. Думаю, да.

– Хорошо. Тогда соберись и давай прикончим эту медузу. О жутях позаботимся потом.

Внутренности все еще сводило судорогой страха, но Кира постаралась не обращать на это внимания, вести себя уверенно. Она отключила дополненную реальность, хотя в мозгу облик Утробы сохранялся, словно выжженный на сетчатке ее глаз.

По команде Киры «скинсьют» доставил ее к входу в шлюз.

– Вперед, в бой, – пробормотала она.