Кто-то потряс ее за плечо.

– Кира! Вставай!

– Угу.

– Ну же, Кира. Пора. Почти долетели.

Она открыла глаза и по ее щекам поползли слезы. Семя! Новое знание переполняло ее. Воспоминания переполняли. Высочайший. Ужас искаженного пространства. Бесконечные сражения. И то, что Кроткий Клинок просил прощения за гибель Алана и ее товарищей по экспедиции.

Семя. Наконец-то она знала. Разве она могла догадаться сама? Но ее переполняло чувство вины – она так неправильно, так ужасно неправильно использовала чужь, ее гнев и страх привели к появлению уродливых чудищ, Утробы. Самое трагичное – теперь она снова поведет чужь в бой. Это казалось непристойным теперь, когда Кира знала истинную природу «скинсьюта».

– Эй! Что случилось? – Фалькони приподнялся на локте и склонился над ней.

Кира запястьем утерла слезы:

– Ничего. Просто сон. – Она всхлипнула и обозлилась сама на себя: что ж давать волю слабости!

– Уверена, что все в порядке?

– Да! Вперед, убьем Ктейна, великого и могучего.