Напрямую платя ученым за исследования, промышленники могли спокойно выбирать тех из них, кто уже изначально верил в безопасность сигарет. Поступая таким образом, табачные компании создавали конфликт интересов: даже на беспристрастных исследователей может повлиять желание порадовать своих спонсоров.

Например, обзор, проведенный в 1997 году учеными из Вашингтонского колледжа в Мэриленде, включал в себя 91 исследование, в котором рассматривалась возможная связь между табаком и когнитивными навыками. Авторы проанализировали результаты всех исследований, а также источники финансирования и заметили явную разницу в результатах между теми исследованиями, которые финансировались табачной промышленностью, и теми, которые ею не финансировались.

Они писали: «Наш анализ показал, что исследователи, заявлявшие о поддержке со стороны табачной индустрии, значительно чаще получали результат, угодный отрасли, нежели ученые, которые не имели такого финансирования»³.

Выпуская такие исследования, словно с конвейера, табачные компании получали возможность утверждать, что данные о воздействии табака на здоровье противоречивы, в то же время притворяясь, что заинтересованы в благополучии общества⁴.

Даже доклад главного врача США от 1964 года, в котором было рассмотрено более 7000 статей о курении и болезнях и сделан вывод, что курение сигарет является причиной рака легких и гортани у мужчин и вероятной причиной рака легких у женщин, не привел ни к появлению новых государственных регулирующих механизмов, ни к снижению спроса на сигареты. Единственное, что изменилось: табачные компании стали финансировать еще больше исследований.

Широко распространенным, долгосрочным вторичным эффектом от такого подхода стало появление культуры недоверия к самой науке. По сути, сделав науку всего лишь еще одной темой для пиар-сражений, табачная промышленность создала разрушительный прецедент, который оказал влияние на будущие дебаты о пище, глобальном потеплении, фармацевтических лекарствах⁵ и, конечно же, ЭМП.