Остановились они в баронском имении, недалеко от того городка, где фотографировали Бетховена. Имение было барское и большое, но хороших вещей в нём нашли мало. Все хорошие вещи барон, перед тем как сбежать, собрал и запер в больших, каменных сараях.

Потом пришли к сараям латыши, баронские батраки, отбили замки и всё поделили между собой — от баронских подушек, набитых мягким пухом, до штампов, которыми метят пни…

— Бабка-Малый, — сказал приятелю Коршунов, — я соскучился по хорошим людям… Махнём-ка в городок.

— Махнём, — ответил Бабка-Малый, — поедем и позвеним там немного.

В городке уже толкались и драгуны и гусары, и число их к вечеру сильно увеличилось. Это значило, что около городка собирают на отдых всю дивизию.

Оба гусара подъехали к трактиру, чистенькому и маленькому. Они подъехали с чёрного хода, чтобы привязать лошадей на дворе. На дворе палили поросёнка. Один держал поросёнка за задние ноги, другой за голову. Под поросёнком трещал огонь, и вокруг пахло жареным волосом. Сильный осенний ветер колебал пламя. Два полуголых дерева качали укоризненно ветвями.

Гусары привязали лошадей так близко к окну, что морда Бетховена заглядывала в трактир с большим любопытством.

Когда Коршунов открыл дверь в единственную залу трактира, он увидел, что за двумя сдвинутыми столами сидит среди драгун Франтов.

Драгуны расположились как дома. Шашки и винтовки были прислонены к стене. Очевидно, они только что побывали в разъезде. Латыш с баками, тот самый, что приглашал Коршунова дать представление, угощал компанию.

— Здорово, гусары, — закричал Франтов, — хлеб да соль, чтоб не подавиться!..

— Здорово, драгуны! — отвечал Бабка-Малый. — Откуда вас принесла нелёгкая?

Обменявшись такими любезностями, гусары заказали себе чай. Девушка с толстыми и красными щеками принесла им чайник и два стакана.

— В охотку выпью, — сказал Коршунов, налил на блюдечко кипятку, повалил стакан, сполоснул и не спеша нацедил чаю.

Но едва он сделал глубокий глоток, как его лицо перекосилось, и он стал плеваться на обе стороны.

— Что это такое? — закричал он наконец. — Чем здесь поят? Что это такое? Куда мы попали? Это трактир или это аптека?

Тогда Бабка-Малый отхлебнул со своего блюдечка, и его лоб перекосило морщинами. Он отставил стакан и вылил всё блюдечко в полоскательницу. Чай был и горячий, и холодный вместе. По краям горячий, а в середине было запрятано нечто такое, точно во рту таяла льдинка, и пахло, как аптека.

— Фрелен! — закричали они. — Фрелен! Честных людей среди бела дня травите.

Испуганная девушка прибежала и начала объяснять, взмахивая руками:

— Это мятный чай! Мятный чай! Все пьют. Я ничего не знаю. Это здесь очень нравится. Очень полезно…

— Кому полезно, а кому и нет, — сказал Бабка-Малый. — Дайте-ка нам лучше кофею…

— Сейчас дам, сейчас дам, — говорила девушка, спешно убирая чайник.

Но едва она поставила кофейник и молочник на стол, как драгуны хором закричали:

— Кофею! Кофею! Кофею нам!

Девушка недовольно махнула рукой.

— Не будет кофе! Нет! Нет!

Драгуны орали ещё громче. Немногочисленные гости трактира из приезжих крестьян с любопытством и опаской глядели на происходившее.

— Чего ржут эти жеребцы? — спросил девушку Коршунов. — Не хотят ли они на выводку?

— Не будет им кофе, — отвечала девушка. — Они каждый пили по три кофейника. Это нельзя так пить. У нас так не пьют. Одна порция, и довольно. Хозяйка запрещает. Так один всё пьёт, а другим — нет.

— Кофею! — орали драгуны и стучали громадными сапогами с жёлтыми шпорами.

Девушка скрылась за стойку.

— Не будет вам кофе, — закричал Коршунов, — попаситесь на мятной травке, как в Тирульском болоте!

Услыхав это, Франтов посмуглел, и глаза его заискрились.

— Товарищи драгуны, — сказал он, странно усмехаясь, — чья это морда заглядывает к нам в окно?

Все обернулись и увидели Бетховена. Он задумчиво лизал стекло и рассматривал трактир.

— Чья это морда? — продолжал Франтов. — Разве это благородная морда? Это ж клоунская кляча. Её выбросили из цирка. Товарищи, он плясать только здорово умеет только и всего. Тут нет шарманки, а то бы я вам показал кое-что. Разве ж это конь? Такими конями в конюшне дыры затыкают, чтоб не дуло.

Тут, усмехнувшись ещё странней драгуна, Коршунов полез в карман и вытащил жёлтый портсигар с погоном.

— Покурим, что ль, — сказал он, вызывающе стуча о стол и обращаясь к Бабке-Малому так громко, чтобы все слышали. — Слыхал ты, чтоб человек на ходу штаны потерял от волнения? Л вот есть такие болота, где драгунских штанов выбор удивительный. Прямо не знаешь, какие брать на память. Я уже взял с портсигаром.

Тогда, посерев совсем, Франтов стукнул кулаком о стол и сказал:

— Товарищи драгуны, знаю я один полк. Там все лошади раньше навоз возили, а люди там первые навозники. Так вот, когда в одной комнате с вами, так не кажется ли вам, что тухлым воняет… Чистая зараза…

Коршунов, вытащив из портсигара папиросу, закурил её, стрельнул спичкой на драгунский стол и сказал:

— Бабка-Малый, когда обозники чесоточных лошадей будут на свалку отправлять, так не забудь, запиши ещё пятёрку. А то они о порядочных людей трутся и глаза мозолят.

— Товарищи драгуны, можете вы ещё терпеть или нет? закричал, вставая, Франтов, и за ним встали все драгуны.

Латыш в испуге прислонился к стенке.

— Долой гусар! — закричал Франтов, хватая винтовку и щёлкая затвором.

Весь трактир загалдел. Хозяйка закричала и села на пол за стойкой. Крестьяне повалили стулья, пробуя открыть окна, чтобы выскочить на улицу.

Тут Бетховен закричал таким густым басом, что стёкла задрожали. Он бил передними и задними ногами изо всех сил. Он кричал так отчаянно и грозно, что на двор стали сбегаться люди. Превосходство драгун длилось недолго.

Через двор бежали со всех сторон гусары.

— Наших бьют! — кричали они, на ходу вытаскивая шашки.

И когда они набили двор, как разъярённые быки, Франтов увидал, что дело плохо.

Он держал винтовку горячими от злости руками и целился в Коршунова. Коршунов стоял, усмехаясь, с обнажённой шашкой и с тихой грустью бил стаканы по сторонам.

Франтов понял, что, если он выстрелит в Коршунова, ему не уйти живым. Гусары уже влезали в комнату. Тогда он перевёл винтовку к потолку, и грянул выстрел, — дым закружился по комнате.

Все закричали, но остались на местах. Когда дым унесло, гусары стояли стеной против драгун.

Совершенно жёлтый Коршунов сказал хриплым басом:

— Товарищи гусары! Стойте — ни с места! Дайте, я спрошу паршивого драгуна, как это называется.

— Это называется прочищать винтовку, — сказал Франтов, выскакивая в окно на улицу.

За ним вылезли и остальные драгуны. За драгунами робко трусил латыш с баками.

Поле битвы было очищено. Но Франтов вернулся к окну и закричал:

— Ас тобой мы ещё поговорим особо, Коршунов, слышишь?..

— Слышу, поговорим, что ж, — сказал Коршунов, но здесь он наступил на осколки стаканов и спросил: — Бабка- Малый, чего это ты выдумал характер показывать — стаканы бить?

— Это, брат, ты набил, а не я, — сказал Бабка-Малый, — я только-только успел кофей выпить…

— Так ты говоришь, это я разбил, — ну, значит, я задумался немного…

И он пошёл к Бетховену, который дрожал от воинственного гнева и стучал мордой в стекло, точно хотел влезть в трактир.