...Подобное решение было принято после оживленных дебатов; позиция каждого может оказаться интересной.
Профессор Жуйманжет на несколько секунд остановил взгляд на витрине, не в состоянии оторваться от бликов, отбрасываемых опаловой лампой на гладкую деревянную поверхность двенадцатилопастного пропеллера; от радости сердце колотилось и подпрыгивало так, что доставало до восемнадцатой пары нервов его организма. Жуйманжет открыл дверь. В магазине приятно пахло опилками. Детали самых разнообразных форм, вырезанные из бальзамина, прюши, хемлока и гикореи, были выставлены во всех углах по самым различным ценам, а в витринах красовалась летная техника, различные подшипники и еще круглые безымянные штучки, прозванные владельцем магазина колесами из-за маленького отверстия посредине.
— Здравствуйте, господин профессор! — сказал торговец. Он хорошо знал Жуйманжета.
— Я пришел с хорошей новостью,— ответил Жуйманжет.— Только что мне удалось прикончить трех пациентов, и теперь у меня будет время опять поработать.
— Восхитительно! — воскликнул господин Крюк.— Такие случаи нельзя упускать!
— Медицина — хорошая наука для развлечений,— сказал профессор,— но с авиамоделированием ее не сравнить.
— Не говорите,— поддержал его господин Крюк.— Два дня назад я начал заниматься медициной, и мне это понравилось.
— О, у вас все впереди! — сказал Жуйманжет.— А вы видели новый итальянский моторчик?
— Нет,— ответил господин Крюк.— А какой он из себя?
— О, это сущий дьявол! — сказал Жуйманжет.— С его помощью можно манжеты сжевать!
— Ах, ах, ах, вы как всегда шутите, профессор!
— Да, но к нему нет системы зажигания,— произнес профессор.
Глаза у Крюка вытянулись в длину. От этого веки опустились, и, опираясь на прилавок, он склонился к профессору.
— Не может быть?! — выдавил он из себя.
— Это правда...
Жуйманжет говорил четко, мягко и вкрадчиво, что исключало всякую невероятность.
— Вы сами его видели?
— Он у меня, и он работает.
— Где вы его достали?
— Мне его прислал мой итальянский коллега, Альфредо Джабес.
— Вы мне его покажете? — спросил Крюк.
От волнения его грушевидные щеки впали.
— О, это зависит...— замялся Жуйманжет. Он заложил пальцы между воротником рубашки цвета золотой пуговицы и цилиндро-конической шеей.— Мне нужны кое-какие детали!
— Выбирайте все, что вам нужно! Возьмите все, что хотите, и можете ни за что не платить, но я сейчас же иду с вами!
— Согласен! — сказал Жуйманжет.
Он вдохнул побольше воздуха и, напевая воинственный марш, бросился к прилавкам. Крюк безучастно смотрел на то, что он там брал. Если бы профессора вынес весь магазин, он и с этим согласился бы.
— Неслыханно!..— воскликнул Крюк.
Мотор остановился. Жуйманжет подкачал топлива и принялся вращать пропеллер, чтобы вновь запустить его. На третьем обороте мотор завелся, но профессор не успел убрать руку. С воплем он запрыгал на месте. Крюк занял его место и тоже стал запускать мотор. Тот заработал в мгновение ока. Было видно, как в маленький бензобак через клапан попадают пузырьки воздуха, словно их выпускала улитка, лежащая в воде, а через специальные отверстия струилось масло.
Поток воздуха от пропеллера сносил дым от выхлопа на Жуйманжета, который опять подошел поближе. Он попытался повернуть ручку поршня, чтобы отрегулировать давление, и сильно обжег себе пальцы. Профессор замахал рукой и целиком засунул ее себе в рот.
— Говно чертово! — выругался он.
К счастью, пальцы во рту помешали внятности его речи. Загипнотизированный зрелищем Крюк сделал попытку проследить за движением пропеллера, однако в результате центробежной силы зрачки его глаз бегали по окружности, и он видел лишь внутреннюю поверхность век, таким образом, ему пришлось отказаться от этой затеи. Тяжелый стол, к которому был привинчен маленький алюминиевый картер, вибрировал, сотрясая при этом всю комнату.
— Работает!..— заорал Крюк.
Он отскочил от стола, обеими руками вцепился в Жуйманжета, и они пустились в пляс, а синий дым продолжал заполнять комнаты. Пронзительный телефонный звонок, напоминающий свист медузы, застиг их во время исполнения опасного для жизни па. Жуйманжет шлепнулся спиной на пол, а Крюк угодил головой в зеленый вазон с большой академической пальмой.
Первым поднялся Жуйманжет и бросился снимать трубку. Крюк делал отчаянные попытки вытащить голову из вазона, но поскольку он принял ствол пальмы за собственную шею и изо всех сил тянул за него, то он поднялся вместе с вазоном на голове. Свою ошибку он осознал лишь тогда, когда земля высыпалась ему за шиворот.
Вернулся разозленный Жуйманжет. Он крикнул Крюку, чтобы тот остановил производивший адский грохот мотор. Крюк подошел к столу, перекрыл подачу топлива, и двигатель замолчал, втянув в себя воздух, при этом он издал звук, похожий на сухой, злобный поцелуй.
— Я ухожу,— сказал Жуйманжет.— Меня вызывают к больному.
— К кому-то из ваших постоянных пациентов?
— Нет, но все равно надо идти.
— Жаль! — сказал Крюк.
— Можете остаться и запускать мотор,— сказал Жуйманжет.
— О, замечательно! Можете уходить! — сказал Крюк.
— Какой же вы хитрый! — сказал Жуйманжет.— Все остальное вас ничуть не волнует!
— Совершенно не волнует!
Крюк склонился над блестящим цилиндром, слегка ослабил кран подачи горючего и перешел на другое место, чтобы запустить мотор. Тот завелся в момент, когда Жуйманжет выходил из комнаты. Крюк изменил регулировку давления, и мотор, яростно рыча, оторвал от пола стол, который разбился о стену. На грохот вернулся Жуйманжет. Увидев случившееся, он упал на колени и перекрестился. К этому времени Крюк уже молился.
Служанка Корнелия Онта ввела профессора Жуйманжета в комнату больного. Тот, чтобы убить время, вязал по образцу Поля Клоделя, который он нашел в одном из объединенных номеров "Католической мысли" и "Паломника".
— Привет! — сказал Жуйманжет.— Вы оторвали меня от дел.
— Вот как? — сказал Корнелий.— Сожалею.
— Вижу. Что с вами?
— У меня раздроблено в пяти местах бедро.
— Кто вас лечил?
— Перрилджон. Теперь у меня все в порядке.
— Тогда зачем же вы меня вызывали?
— У меня есть для вас одно предложение.
— Идите вы...— сказал Жуйманжет.
— Хорошо, я пошел.
Он поднялся, но едва коснулся больной ногой пола, бедро опять сломалось. Он потерял сознание. Жуйманжет схватил телефон и потребовал, чтобы прислали карету скорой помощи для перевозки больного в его клинику.
— Колите ему эвипан каждое утро,— сказал Жуйманжет.— Я не желаю, чтобы он просыпался, когда я делаю обход. Все время он достает меня своими...
Он осекся. На него внимательно смотрел интерн.
— В конце концов, вас это не касается,— сказал Жуйманжет.— Как его нога?
— Мы укрепили ее болтами. Самого большого размера. У него небывалый перелом.
— Вам известно, кто такой Килала? — спросил Жуйманжет.
— М-м-м...— произнес интерн.
— Если нет, то ничего не говорите! Это — финский инженер, который изобрел паровозную трубу.
— А-а...— сказал интерн.
— Которую позже усовершенствовал Шаплон. Впрочем, это тоже вас не касается.
От изголовья Корнелия его взгляд перешел на соседнюю кровать. Уборщица, воспользовавшись тем, что она никем не занята, положила туда стул, чтобы произвести уборку.
— А что с этим стулом? — пошутил Жуйманжет.
— Не иначе, как у него жар,— ответил интерн.
— Вы что, издеваетесь надо мной? — спросил Жуйманжет.— Поставьте ему градусник, сейчас увидим!
Скрестив руки на груди, он стал ждать. Интерн вышел из палаты и вернулся с дрелью и градусником. Он перевернул стул ножками кверху и принялся сверлить под сиденьем отверстие, сдувая при этом мелкие стружки.
— Поторопитесь! — сказал Жуйманжет.— Меня ждут.
— К обеду? — спросил интерн.
— Нет,— ответил Жуйманжет.— Собирать модель "Пинга-903". Сегодня вы чересчур любопытны.
Интерн выпрямился и вставил градусник в отверстие. Ртуть вздрогнула и, с быстротой молнии рванувшись мимо всех делений, собралась в верхней части градусника и образовала пузырь.
— Вынимайте поскорее!..— крикнул Жуйманжет.
— Иисусе!..— выдавил из себя интерн.
Пузырь надулся еще чуть-чуть, и стекло напротив ртутного столбика не выдержало, а струя обжигающей ртути брызнула на кровать. Простыня в этом месте порыжела. На белом полотне образовались параллельные линии, сходившиеся к небольшому ртутному ручейку.
— Переверните этот стул и уложите его в постель! — сказал Жуйманжет.— Позовите мадемуазель Заразу.
Старшая медсестра поспешила исполнить его приказание и появилась в палате.
— Проверьте давление у этого стула! — распорядился Жуйманжет.
Он наблюдал, как интерн осторожно укладывал стул в постель.
— Любопытный случай! — проворчал он.— Да не трясите его так!
Разозленный интерн грубо тряхнул стул, от чего тот заскрипел. Под обличительным взглядом Жуйманжета он принялся обхаживать стул с осторожностью профессионального яйцеглотателя.
— Пожалуй, переднюю кромку крыла надо сделать из того же материала,— сказал Крюк.
— Нет,— возразил Жуйманжет,— лучше классическая обшивка из бальзы толщиной в 1,5 миллиметра — он будет легче.
— Если он на что-нибудь наткнется с таким мотором — конец.
— Мы выберем подходящее место для запуска,— сказал Жуйманжет.
Они вместе работали над крупномасштабным чертежом "Пинга-903", который Жуйманжет подгонял под свой двигатель.
— Это будет небезопасно,— сказал Крюк.— Лучше не попадаться на его пути.
— Вы мне осточертели, Крюк! Будь что будет! В конце концов, я — врач!
— Ладно. Я подберу детали, которых нам пока недостает.
— Только берите самое лучшее, ладно? Я за все заплачу.
— Буду выбирать, как для себя,— сказал Крюк.
— Нет!.. Выбирайте так, как выбирали бы для меня! Так мне больше нравится. У вас плохой вкус. Я пойду вместе с вами. Мне нужно проведать одного больного.
— Тогда пошли? — сказал Крюк. Они поднялись и вышли из комнаты.
— Послушайте!..— сказал Корнелий Онт.
Говорил он глухо и невнятно, а глаза у него закрывались сами собой. Жуйманжет сразу же вышел из себя.
— Вам что, эвипана недостаточно? Опять вы с вашими дурацкими предложениями?
— О нет!..— воскликнул Корнелий.— Я... насчет этого стула...
— Что вас удивляет? — поинтересовался Жуйманжет.— Он болен. Мы его лечим. Вам известно, что здесь больница?
— Ох!..— простонал Корнелий.— Уберите его отсюда!.. Он скрипел всю ночь без устали...
Стоявший рядом с Жуйманжетом интерн тоже производил впечатление человека, нервы которого находятся на пределе.
— Это правда? — спросил Жуйманжет.
Интерн утвердительно кивнул:
— Мы можем выбросить его на помойку. Какой-то старый стул.
— Это стул времен Людовика XV! — возразил Жуйманжет.— А потом, кто сказал, что у него жар: вы или я?
— Я,— ответил интерн.
Он выходил из себя каждый раз, когда Жуйманжет начинал заниматься стулом.
— Ну так вы его и лечите!
— Но я начинаю сходить с ума!..— простонал Корнелий.
— Тем лучше! — сказал Жуйманжет.— Вы перестанете надоедать мне со своими предложениями. Сделайте ему еще один укол! — добавил он, обращаясь к интерну и указывая на Корнелия.
— Ай, ай, ай! — завопил Корнелий.— Я уже не чувствую ягодиц!..
В это время стул несколько раз противно скрипнул. Вокруг его кровати распространился отвратительный запах.
— Вот так всю ночь!..— пробормотал Корнелий.— Переведите меня в другую палату...
— Вас поместили в палату, где только две кровати, и вы еще недовольны?..— возмутился интерн.
— Две кровати и вонючий стул! — пожаловался Корнелий.
— О, в этом нет ничего страшного. Думаете, от вас хорошо пахнет?
— Будьте вежливым с моими больными! — сделал ему замечание Жуйманжет.— Что же с этим стулом? Может, у него запор с прободением?
— Похоже,— сказал интерн.— К тому же у него давление — сорок девять.
— Ладно,— сказал Жуйманжет.— Вам известно, что нужно делать. До свидания.
Чтобы рассмешить Корнелия, он нажал ему пальцем на нос и вышел. Его ждали Крюк и модель "Пинг-903".
Крюк нервно кусал губы. Перед ним лежал лист бумаги, испещренный вычислениями и уравнениями в двадцать шестой степени, которые ему не поддавались. Жуйманжет мерил шагами комнату и каждый раз, доходя до стены, окрашенной в цвет голубого клопа, он пятился задом, чтобы не разворачиваться.
— Здесь это сделать невозможно! — после долгого молчания произнес Крюк.
— Вы начинаете мне осточертевать, Крюк! — сказал Жуйманжет.
— Для него здесь недостаточно места. За минуту он будет пролетать четыре таких расстояния! Представляете себе?
— Что же делать? — спросил Жуйманжет.
— Нужно найти какую-то пустыню.
— Но я вынужден заниматься больными.
— Найдите себе место врача в колонии.
— Идиотское предположение. Мне постоянно придется мотаться от одной деревни к другой, и совершенно не останется времени для "Пинга-903"!
— Возьмите отпуск.
— Так не делается.
— Но тогда у нас ничего не получится!..
— Не может быть!..— сказал Жуйманжет.
— Именно так оно и есть!..— ответил Крюк.
— А, черт! Мне нужно идти в больницу... Продолжайте ваши расчеты!
Он спустился по лестнице, пересек цилиндрический вестибюль и вышел из дома. У тротуара его ждала машина. После смерти одной из его любимых пациенток, он отказался от частной практики и работал только в больнице.
Войдя в палату Корнелия, он обнаружил там светловолосого крепыша.
— Меня зовут Анна,— представился тот.— Здравствуйте!
— Сейчас не время для посещений,— заметил интерн, вошедший вслед за профессором.
— Он все время спит,— сказал Анна.— Мне нужно дождаться, когда он проснется.
Жуйманжет обернулся к интерну.
— Что с вами?
— О, ничего, это пройдет.
Руки интерна дрожали, как молоточек звонка, а черные круги под глазами расплылись на пол-лица.
— Вы не спали?
— Нет... Из-за стула...
— Да? С ним что-то случилось?
— Он — сущая сволочь! — злобно простонал интерн.
Стул шевельнулся, скрипнул, и по палате снова распространилось зловоние. Разозленный интерн сделал по направлению к нему два шага, но Жуйманжет удержал его за руку.
— Успокойтесь! — сказал он.
— Я больше не выдержу!.. Он просто издевается надо мной!
— Вы давали ему судно?
— Да, но он ничего не хочет делать! — вскричал интерн.— Только скрипит, трещит, температурит и обсерает мне жизнь!
— Не выражайтесь! — сказал Жуйманжет.— Сейчас мы им займемся. Так что вы хотели? — обратился он к Анне.
— Я хотел бы переговорить с господином Онтом. По поводу своего контракта.
— Зачем вы об этом мне сообщаете, если я все равно не в курсе?
— Разве господин Онт не делал вам никаких предложений?
— Господин Онт так много болтает, что мне с утра до вечера приходится держать его на снотворном.
— Простите,— сказал интерн.— Это мне приходится.
— Ладно,— сказал Жуйманжет.— Пусть так, если вам это больше нравится.
— Я знаю, что он предлагает,— сказал Анна.— Хотите, могу и вам рассказать.
Жуйманжет взглянул на интерна и подал ему знак. Тот порылся в кармане и встал у Анны за спиной.
— Вот как? Это очень любопытно,— сказал Жуйманжет.— Давайте!
Интерн вытащил из кармана большой шприц и всадил Анне иглу прямо в бицепс. Анна попытался оказать сопротивление, но почти тотчас же уснул.
— Куда же его положить? — спросил интерн, которому было тяжело удерживать Анну.
— Разберитесь сами! — сказал Жуйманжет.— У меня обход. А Онт уже скоро непременно проснется.
Интерн ослабил объятия, и Анна съехал на пол.
— Я мог бы положить его на место этого стула,— предложил он.
В ответ стул несколько раз отвратительно скрипнул.
— Оставьте стул в покое! — сказал Жуйманжет.— Если я замечу, что вы плохо с ним обращаетесь...
— Хорошо,— сказал интерн.— Тогда пусть он остается прямо здесь.
— Как хотите.
Профессор поправил на себе халат и вышел из палаты мягким неслышным шагом. Он исчез за поворотом покрытого лаком коридора.
Оставшись один, интерн медленно приблизился к стулу и обратил на него полный ненависти взор. Он был настолько уставшим, что глаза у него поминутно непроизвольно закрывались. Вошла медсестра.
— Вы давали ему судно? — спросил интерн.
— Да,— ответила медсестра.
— И что?
— Из него сыпятся прогнившие опилки. А однажды он поднялся. Он передвигается иноходью. Это отвратительно. Я была в ужасе.
— Сейчас я его осмотрю,— сказал интерн.— Дайте мне чистое белье.
— Вот оно,— сказала медсестра.
У него не хватило сил даже на то, чтобы провести рукой у нее между ног, хотя она по привычке распахнула халат. Медсестра раздосадованно подала ему пеленку и, вертя задом, вышла из палаты. Интерн сел на кровать и снял со стула покрывало. При этом он старался не вдыхать воздух, потому что стул скрипел как никогда.
Когда Жуйманжет вернулся с обхода, то застал интерна спящим у кровати Корнелия прямо поперек Анны. Что-то на соседней кровати показалось профессору необычным, и он откинул покрывало со стула эпохи Людовика XV. Ножки его окоченели. Он постарел лет на двадцать. Холодный, неподвижный, он скорее напоминал стул эпохи Людовика XVI. Некогда изогнутая спинка, напрягшись и вытянувшись, свидетельствовала о тяжелой агонии. Профессор обратил внимание на бледно-синюшный цвет древесины и, обернувшись, сильно ударил интерна ногой в голову, но тот даже не пошевелился. Он храпел. Профессор склонился и потряс его.
— Как?.. Вы спите?.. Что вы натворили?..
Интерн шелохнулся и открыл затуманенный глаз.
— Что с вами? — повторил вопрос Жуйманжет.
— Укол... себе...— пробормотал интерн.— Эвипан... спать...
Глаз закрылся, и послышался пещерный храп.
Жуйманжет затряс его еще сильнее.
— А что со стулом?
Интерн пробормотал:
— Стрихнин...
— Мерзавец!..— произнес Жуйманжет.— Теперь только и осталось, что поставить его на пол и набить новыми опилками.
Он в огорчении выпрямился. Интерн блаженно спал. Анна и Корнелий — тоже. Жуйманжет зевнул, осторожно приподнял стул и поставил его на пол. Тот издал последний предсмертный скрип, и профессор сел на него. Голова его клонилась в разные стороны, и когда она уже обрела удобное положение, в дверь постучали. Профессор не услышал, и Ангел, постучав еще раз, вошел в палату.
Жуйманжет обратил на него туманный, бессмысленный взгляд.
— Он никогда не будет летать...— пробормотал он.
— Простите? — вежливо спросил Анна.
Профессору было трудно вернуться к действительности. Он сделал над собой огромное, многокилограммовое усилие, и ему удалось кое-что произнести.
— "Пингу-903" здесь будет негде летать. Слово Жуйманжета!.. Деревьев слишком много...
— А что, если вам поехать с нами? — спросил Ангел.
— С кем это?
— С Анной, со мной и с Рошель.
— А куда?
— В Эксопотамию.
Своды Морфея приоткрылись над Жуйманжетом, а сам Морфей бросил ему на голову камень. Жуйманжет окончательно проснулся.
— Черт побери! Да это же настоящая пустыня!..
— Да,— подтвердил Ангел.
— То, что мне нужно!
— Значит, вы согласны?
— На что? — спросил переставший понимать что-либо профессор.
— Как, разве господин Онт не делал вам предложение?
— Господин Онт меня уже достал. Восемь дней я держу его на эвипане, чтобы он оставил меня в покое.
— Но он всего-навсего хотел предложить вам работу в Эксопотамии. Место главного врача в лагере.
— В каком лагере? Когда?
— В нашем лагере, где будут жить люди, строящие железную дорогу. Работы начнутся через месяц. Анна, я и Рошель должны выехать туда завтра.
— Какая Рошель?
— Наша подруга.
— Красивая?
Жуйманжет оживился.
— Да,— сказал Ангел.— По крайней мере, для меня.
— Вы влюблены! — заявил профессор.
— О нет! — ответил Ангел.— Ее любит Анна.
— Но вы тоже любите?
— Да,— сознался Ангел.— Именно поэтому необходимо, чтобы и Анна ее любил, раз она любит его. Она была бы довольна.
Жуйманжет потер нос.
— Это уже ваше дело,— сказал он.— Однако будьте осторожнее с такими рассуждениями. Так вы думаете, там достаточно места для "Пинга-903"?
— Даже не сомневайтесь!
— Откуда вы знаете?
— Я — инженер,— сказал Ангел.
— Превосходно!
Профессор нажал на звонок у изголовья Корнелия.
— Погодите,— сказал он Ангелу.— Нужно их разбудить.
— Но как?
— О, все очень просто — один укол! — заверил профессор.
Он замолчал и задумался.
— О чем вы думаете? — спросил Ангел.
— Я возьму с собой своего интерна,— ответил Жуйманжет.— Это честный и порядочный малый...— Он вдруг вспомнил, на каком стуле он сидел, и ему стало не по себе, однако он продолжал: — Надеюсь, и для Крюка у них найдется место. Это очень хороший механик.
— Несомненно! — ответил Ангел.
А потом вошла медсестра и принесла все, что требовалось для уколов.