...Вы слишком преувеличиваете непристойность смешанных браков.

1

Ангел ожидал Анну и Рошель[5]; сидя на стершемся камне балюстрады, он наблюдал за тем, как зоотехники производили в сквере ежегодное ощипывание голубей. Это зрелище радовало глаз. Зоотехники были одеты в белоснежные халаты и передники из красного сафьяна с изображением герба города. Они были оснащены машинками для ощипывания специальной модели и обезжиривающим веществом, предназначенным для крыльев водоплавающих, которыми просто кишел этот район города.

Ангелу нравился момент, когда пух начинал взлетать, и его тут же всасывало в хромированные сборники цилиндрической формы, которые помощники зоотехников перекатывали на тележках с пневматическими шинами. Этот пух использовался для набивки перины Президента советчиков и наводил на мысль о морской пене, которую большими белыми хлопьями, дрожащими на ветру, выносит на берег, и если на нее наступить ногой, она просачивается между пальцами. Пена мягкая, а высыхая, становится слегка бархатистой. Анны и Рошель все не было.

Конечно же, во всем был виновен Анна. Никогда он не мог приехать вовремя или же решиться доверить ремонт своей машины механику. А Рошель наверняка все еще дожидается Анну, который должен был заехать за ней. Ангел был знаком с Анной вот уже пять лет, а с Рошель — меньше. Он окончил с Анной одно и то же учебное заведение, но получил низшую должность, потому что не любил работать. Анна руководил коммерческим отделом в Компании по производству щебенки для железных дорог, а Ангел довольствовался куда более скромным положением на предприятии, изготовлявшем стеклянные колбы для ламп. Он осуществлял техническое руководство.

Солнце металось по небу и не знало, где ему остановиться; запад и восток вместе со своими двумя товарищами затеяли игру в прятки, и солнце издалека никак не могло разобрать, кто где. Люди пользовались создавшейся ситуацией. И только зубчатые колеса солнечных часов не могли крутиться в нужном направлении, они ломались одно за другим, создавая при этом ужасный скрип и визг; солнечный свет несколько смягчал эти кошмарные звуки. Ангел взглянул на часы. Его друзья опаздывали на полциферблата. А это было уже много. Он поднялся и пересел на другое место. Отсюда ему было видно лицо одной из девушек, державших голубей, предназначенных для ощипывания. На ней была очень короткая юбка, и взгляд Ангела прошелся по ее круглым золотистым коленям, а затем прокрался между длинных точеных бедер; там ему стало жарко, и, не слушая Ангела, желавшего удержать его на месте, он занялся собственным делом. Смущенный Ангел с сожалением прикрыл глаза. Умерший взгляд так и остался на своем месте, и девушка, через несколько минут поднявшись и отряхнув юбку, сама того не заметив, сбросила его на землю.

Ощипанные голуби делали безнадежные попытки взлететь, но быстро уставали и почти сразу же падали на землю. После этого они были уже не в силах шевелиться и позволяли привязать себе крылья из желтого, красного, зеленого или синего шелка, которые им щедро поставлял муниципалитет. Затем им показывали, как этими крыльями пользоваться, и птицы, полные достоинства, возвращались в свои гнезда, а их торжественный полет походил на священнодействие. Это зрелище начало надоедать Ангелу. Подумав, что Анна вовсе не приедет — наверное, повез Рошель куда-нибудь в другое место,— он опять поднялся.

Ангел пересек парк и прошел мимо группы детей, которые забавлялись тем, что убивали молотками муравьев, играли в классики, совокупляли древесных клопов и предавались прочим соответствующим их возрасту играм. Женщины шили из клеены слюнявчики, дабы младенец мог безбоязненно опрокинуть свою бутылочку, или же просто лелеяли своих чад. Некоторые из них занимались вязанием, другие только ради приличия делали вид, что вяжут, в чем можно было легко убедиться, поскольку у них не было пряжи.

Ангел толкнул решетчатую калитку. Она захлопнулась за ним, и он оказался на улице. Мимо проходили люди, проезжали по шоссе машины, но где же Анна? Он постоял на месте несколько минут, не зная, что делать: уходить или еще подождать. Мысль о том, что он не знает, какого цвета глаза у Рошель, пригвоздила его к мостовой как раз посреди проезжей части, одна из машин поднялась на дыбы, ибо водителю пришлось резко нажать на тормоз. Следом за этой машиной ехал Анна. Он остановился у тротуара, и Ангел сел в машину. Рошель заняла место впереди, и Ангел оказался один на заднем сиденье, среди перевязанных веревками рессор и разного хлама. Он подался вперед, чтобы пожать им руки. Анна извинился за опоздание. Машина тронулась. Анне пришлось резко вывернуть руль, чтобы избежать столкновения с останками перевернутого такси.

Они доехали до того места, где вдоль тротуаров росли деревья, и свернули налево от статуи. Здесь было меньше машин, и Анна прибавил скорость. Солнцу наконец-то удалось найти запад, и оно вдвое быстрее скатывалось в этом направлении, чтобы наверстать упущенное время. Анна уверенно управлял машиной и забавлялся тем, что хлопал автоматическими указателями поворотов по ушам детей, гуляющих по краю тротуара; для этого ему приходилось подъезжать к самой бровке, и он всякий раз рисковал ободрать краску с шин, однако ему удалось не получить ни единой царапины. К несчастью, ему попалась девочка лет девяти или десяти, лопухи которой были далеко оттопырены, и указатель, ударившись о мочку ее уха, разбился вдребезги. С конца оборванного провода частыми каплями стекало электричество, а стрелка амперметра угрожающе двинулась вниз. Рошель постучала по прибору, но безрезультатно. Температура зажигания понизилась, и упали обороты мотора. Через несколько измерений Анна остановил машину.

— Что случилось? — спросил Ангел.

Он ничего не мог понять, потому что уже давно был сосредоточен на разглядывании волос Рошель.

— Черт побери! — взревел Анна.— Все из-за этой грязной пацанки!

— Разбился указатель,— пояснила, обернувшись к Ангелу, Рошель.

Чтобы попытаться исправить поломку, Анна вышел и принялся хлопотать вокруг хрупкой механики. Он пробовал связать провод с помощью медицинского кетгута.

Рошель встала на колени и, облокотясь о сиденье, обернулась назад.

— Вы долго нас ждали? — спросила она.

— О, пустяки...— пробормотал Ангел.

Смотреть ей в лицо было делом достаточно трудным: оно сияло слишком сильно. И все же ее глаза... нужно было увидеть, какого они цвета...

— Да нет, не пустяки,— сказала она.— А все из-за этого лопуха Анны. Он вечно опаздывает. Лично я уже давно была готова. И посмотрите: едва мы отъехали, как он принялся за свои штучки!

— Ему нравится развлекаться. И он прав.

— Да,— сказал Рошель.— Он такой веселый!

В это время Анна, словно извозчик, ругался каждый раз, когда капля электричества падала ему на руку, и при этом подпрыгивал на месте.

— Куда мы едем? — спросил Ангел.

— Он хочет потанцевать,— ответила Рошель.— А я предпочитаю кино.

— Ему нравится, чтобы все восхищались тем, что он делает,— сказал Ангел.

— О, вам не следовало бы говорить такие вещи! — воскликнула Рошель.

— Извините.

Рошель слегка покраснела, и Ангел пожалел о своем неудачном комментарии.

— Анна — отличный парень,— сказал он.— Мой лучший друг!

— Вы давно его знаете? — спросила Рошель.

— Пять лет.

— Вы совершенно не похожи друг на друга.

— Не похожи, но мы хорошо ладим,— заверил Ангел.

— А он...— Рашель запнулась и опять покраснела.

— Почему вы боитесь спросить? Разве вы не имеете на это право?

— Имею,— ответила Рошель.— Но это страшно глупо. Меня это не касается.

— Вот вы о чем! Так знайте: он всегда пользовался успехом у девушек.

— Анна очень красивый парень,— прошептала Рошель.

Она умолкла и отвернулась, потому что Анна уже обходил машину, чтобы сесть за руль. Он открыл дверцу.

— Надеюсь, продержимся,— сказал он.— Так сильно больше не течет. Только давление какое-то странное. Я только что перезарядил аккумулятор.

— Как нам не повезло! — воскликнул Ангел.

— Это все из-за той глупой девчонки с такими большими лопухами! — возмутился Анна.

— Верно! — подтвердила Рошель и рассмеялась.

— А все было так забавно!..— сказал Анна и тоже рассмеялся.

Он уже не сердился. Машина тронулась, но очень скоро им пришлось остановиться, потому что в этом месте улица упиралась в тупик. Впрочем, сюда они и направлялись.

Здесь находился клуб, где встречались ценители настоящей музыки, чтобы побыть в среде себе подобных и попробовать себя в движении. Анна танцевал очень плохо. Ангелу было тяжело смотреть, как его друг не в такт делал движения; до этого он ни разу не видел, как Анна танцует с Рошель.

Все это происходило в подвальчике. Туда вела, невероятно извиваясь, маленькая белая лестница; спуститься вниз и не свернуть себе шею можно было только держась за толстый канат, который от частого пользования так сплющился, что превратился в плющ, и на нем приходилось ежемесячно обстригать листья. Помещение было местами украшено медью и иллюминаторами.

Первой спустилась Рошель, за ней — Анна, а Ангел замыкал это шествие. Случалось, что какой-нибудь безответственный посетитель забывал замкнуть шествие, и тогда официант разбивал себе лицо, ничего не видя перед собой из-за подноса.

На половине спуска они ощутили сердцебиение и включились в ритм. Чуть пониже уши заложило от смеси звуков кларнета и трубы, звуки подталкивали друг друга и за короткое время достигли небывалой скорости. У подножия лестницы до них донесся шум шаркающих подошв, вертящихся тел, сдержанный смех и разливистый хохот, взрывы ругательств среди звона стаканов и шипения газированной воды, составляющих типичную атмосферу полуроскошного бара. Анна взглядом поискал свободный столик и указал на него Рошель, девушка первой сумела добраться до него. Они заказали по навороченному порто.

Музыка не смолкала ни на минуту. Анна дождался невероятно томного блюза и пригласил Рошель. Немало танцующих расселись по своим местам, испытывая отвращение к медленным пассажам, а светские львы поднялись с мест, потому что мелодия напоминала им танго; они вставляли в танец па, напоминающие полунаклоны и мелкие шажки, на что способны только ортодоксальные танцоры, к числу которых причислял себя Анна. Ангел посмотрел на них секунды две и отвел взгляд, преодолевая тошноту. Анна уже успел сбиться с ритма. А Рошель последовала за ним, словно ничего не произошло.

Они вернулись на место. Ангел, в свою очередь, пригласил Рошель. Она, улыбнувшись, согласилась и поднялась с места. Опять играли медленную мелодию.

— Где вы познакомились с Анной? — спросил Ангел.

— Недавно,— ответила она.

— Два-три месяца назад?

— Да,— ответила Рошель.— На одной сюрприз-вечеринке.

— Может, вам не нравится говорить об этом? — спросил Ангел.

— Мне очень нравится говорить о нем.

Ангел был знаком с ней недолго, но от этих слов у него защемило сердце. Ему сложно было бы объяснить почему. Каждый раз, когда он встречал красивую девушку, им овладевало чувство собственности. Желание иметь право на нее. Но Анна был его другом.

— Он замечательный парень,— сказал Ангел.— И очень способный.

— Это сразу заметно,— сказала Рошель.— У него необыкновенные глаза и очень красивая машина.

— В институте он за секунду успевал сделать то, на что у других уходили долгие часы.

— Он очень сильный,— сказала Рошель.— И много занимается спортом.

— За три года я ни разу не видел, чтобы он провалился хотя бы на одном экзамене.

— И еще: мне нравится его манера танцевать.

Ангел попытался было вести ее в танце, но она, похоже, была исполнена решимости танцевать вне ритма музыки. Ему пришлось расслабить свои объятия и дать ей возможность самой выбирать такт движений.

— У него есть один-единственный недостаток,— сказал Ангел.

— Да,— сказала Рошель,— но это не имеет никакого значения.

— Он мог бы от него избавиться.

— Анна нуждается в том, чтобы кто-то о нем заботился, чтобы кто-то был постоянно рядом с ним.

— Возможно, вы правы. Но возле него постоянно есть кто-нибудь.

— Мне не хотелось бы, чтобы рядом было много людей,— задумчиво произнесла Рошель.— Только самые преданные друзья. Например — вы.

— Я для вас только преданный друг?

— Вы — человек, которому мне хотелось бы быть сестрой. Именно сестрой.

Ангел опустил голову. Она не оставляла ему никаких иллюзий. Он не умел улыбаться так, как Анна. И в этом была главная причина. Рошель продолжала танцевать вопреки ритму музыки, от которой она получала истинное наслаждение. Остальные танцующие — тоже. В зале было жарко и накурено, а счета утопали в толстом слое окурков, которые агонизировали в пепельницах с рекламой фирмы "Дюпон", расположенной на улице Отфёй и производящей судна и прочие принадлежности для больных.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Ангел.

— Я часто хожу танцевать,— сказала Рошель.— После школы я окончила курсы секретарей, но пока еще не работала. Мои родители хотят, чтобы я обучилась светским манерам.

Музыка окончилась. Ангелу хотелось остаться на том же месте, чтобы сразу же начать новый танец, но музыканты стали настраивать инструменты. Рошель, поспешила к столику и села поближе к Анне. Ангел последовал за ней.

— Так что? — спросил Анна.— Обещаете мне следующий танец?

— Да,— ответила Рошель.— Мне очень нравится с вами танцевать.

Ангел сделал вид, что ничего не слышит. У других девушек тоже могут быть такие же красивые волосы, но голос... Не говоря уже о формах. Ему вовсе не хотелось доставлять другу неприятности. Ведь Рошель знакомая Анны, и теперь пусть он сам с ней разбирается. Ангел достал новую бутылку из ведра с зеленым льдом и наполнил свой бокал. Ни одна из этих девушек его не интересовала. Кроме Рошель. Но у Анны на нее было предпочтительное право.

2

Им пришлось покинуть это заведение, чтобы вернуться домой к ужину. Невозможно гулять целую ночь, если на следующий день — на работу. В машине Рошель села впереди, рядом с Анной, Ангел — на заднее сиденье. Анна вел себя весьма прилично. Он не обнимал Рошель за талию, не придвигался к ней и не сжимал ее руку. Ангел поступил бы наоборот, если бы познакомился с Рошель первым. Однако Анна все же зарабатывал больше него, и все это он заслужил. Когда музыку не слышишь, движения не в такт — не столь уж вопиющий недостаток. На это можно не обращать внимания. Временами Анна говорил какую-то глупость, и Рошель смеялась, а ее прекрасные волосы струились над воротником светло-зеленого костюма...

Анна что-то сказал Ангелу, но Ангел не ответил, потому что был погружен в свои мысли. Тогда Анна обернулся и неловко крутанул руль. Как ни печально, но машина, выскочив правым колесом на тротуар, ударила в бедро человека, проходившего мимо. Пешеход с грохотом повалился на тротуар, схватившись за бедро. Тело его содрогалось в конвульсиях. Ангел открыл дверцу и бросился ему на помощь. Смертельно обеспокоенный, он склонился над раненым. Тот корчился от смеха, иногда прерывая его громким стоном, а затем вновь начинал хохотать и кататься по земле.

— Вам очень больно? — спросил Ангел.

Рошель не решалась выглянуть в окно. Она сидела в машине, уткнувшись лицом в ладони. Анна выглядел ужасно, был бледен. Ему казалось, что у прохожего наступает агония.

— Это вы меня сбили? — выдавил из себя человек, обращаясь к Ангелу.

Его опять охватил приступ безумного смеха. Слезы струились по щекам.

— Придите в себя,— сказал Ангел.— Вам, должно быть, очень больно.

— Я страдаю, как бык на бойне,— сумел произнести прохожий.

Собственная фраза привела его в такое исступление, что он сделал кульбит и откатился в сторону. Анна озадаченно топтался на месте. Он обернулся и увидел Рошель. Она плакала, полагая, что сбитый человек обвиняет Анну. Он подошел к открытой дверце, взял голову девушки в свои большие руки, поцеловал ее в глаза.

Ангел стал невольным свидетелем этой сцены, но когда руки Рошель сомкнулись на шее Анны, его сознание вернулось к жалобам прохожего. Тот делал попытки достать из кармана бумажник.

— Вы инженер? — спросил он у Ангела.

Его смех понемногу стихал.

— Да...— пробормотал Ангел в ответ.

— Значит, вы меня замените. С раздробленным на пять частей бедром я не смогу нормально добраться до Эксопотамии. Если бы вы знали, как я этому рад!..

— Но...— возразил Ангел.

— Это вы были за рулем, так ведь?

— Нет,— сказал Ангел.— Анна.

— Как жаль! — сказал тот.

Лицо его потемнело, а уголки губ задрожали.

— Только не плачьте! — попросил Ангел.

— На мое место невозможно отправить девушку!..

— Он — парень...— сказал Ангел.

Это придало раненому силы.

— Поблагодарите от меня его мать...

— Непременно, она уже не один раз принимала благодарности...

— Значит, в Эксопотамию отправим Анну. Меня зовут Корнелий Онт.

— А меня — Ангел.

— Пойдите и скажите об этом Анне,— попросил Корнелий.— Нужна его подпись. К счастью, мое имя не вписано в текст договора.

— Почему? — спросил Ангел.

— Думаю, они не были во мне уверены,— ответил Корнелий.— Позовите Анну!

Ангел обернулся. Увиденное не слишком его порадовало, однако он приблизился к машине и положил руку Анне на плечо. Анна находился в бредовом состоянии, а его глаза... лучше было бы их не видеть... Глаза Рошель были прикрыты.

— Анна! — сказал Ангел.— Нужна твоя подпись!

— На чем?

— На контракте с Эксопотамией.

— Там идет строительство железной дороги,— уточнил Корнелий.

Фразу он окончил стоном, потому что куски его бедра, цепляясь друг за друга, издавали неприятный звук.

— И вы туда едете? — спросила Рошель.

Анна склонился к ней и попросил повторить вопрос. Кивком головы он дал понять, что едет. Порывшись в кармане, он достал ручку. Корнелий протянул контракт. Анна заполнил его и поставил внизу свою подпись.

— Может, подвезти вас в больницу? — предложил Ангел.

— В этом нет нужды,— возразил Корнелий.— Должна же когда-нибудь проехать здесь карета скорой помощи! Верните мне контракт! Я все-таки очень доволен.

Он забрал контракт и потерял сознание.

3

— Даже не знаю, что мне делать,— признался Анна.

— Раз ты подписал контракт, то обязан ехать,— сказал Ангел.

— Но я там буду один, и мне будет скучно! — сказал Анна.

— Ты видел Корнелия?

— Он мне звонил. Я должен отправляться послезавтра.

— И тебя это так сильно тревожит?

— Нет,— ответил Анна.— По правде говоря, меня радует, что я смогу увидеть новые места.

— Ты не признаешься, но это из-за Рошель ты не хочешь ехать.

Анна с удивлением посмотрел на Ангела.

— На самом деле я о ней как-то не подумал. Думаешь, она обидится, если я уеду?

— Не знаю,— ответил Ангел.

Он подумал, что иногда сможет встречаться с Рошель. Глаза ее были голубые. И Анна будет далеко отсюда.

— Знаешь...— сказал Анна.

— Что?

— Тебе следовало бы поехать со мной. Им, безусловно, нужно много инженеров.

— Но я ничего не смыслю в железных дорогах! — возразил Ангел.

Он не мог бросить Рошель.

— Ты смыслишь в этом ровно столько же, сколько и я!

— По крайней мере, ты разбираешься в камнях!

— Я занимаюсь всего лишь их продажей,— сказал Анна.— Поверь, я в них совсем не разбираюсь. Не обязательно знать все о том, чем торгуешь.

— Но если мы вместе уедем...— произнес Ангел.

— О,— сказал Анна,— она найдет немало других парней, которые будут готовы за ней ухаживать...

— Неужели ты ее не любишь?

Его сердце учащенно забилось. Он попытался задержать дыхание, чтобы успокоить сердце, но оно отказывалось слушаться.

— Она очень красивая девушка,— сказал Анна.— Однако от нас требуются определенные жертвы.

— Но почему тогда мысль об отъезде так беспокоит тебя? — спросил Ангел.

— Мне будет тоскливо одному,— ответил Анна.— Если ты поедешь вместе со мной, мы всегда сможем развлечься. Почему ты не можешь ехать? Не Рошель же тебя здесь удерживает?

— Конечно, нет! — ответил Ангел.

Это было трудно вымолвить, однако он не подал виду.

— А что, если попросить Корнелия устроить ее секретаршей? — размышлял вслух Анна.

— Хорошая мысль,— сказал Ангел.— Поговорю о ней с Корнелием, когда буду узнавать, есть ли у них для меня место.

— Значит, ты решил?

— Не могу же я тебя бросить!

— Хорошо,— сказал Анна,— думаю, старина, мы с тобой еще повеселимся! Звони Корнелию!

Ангел пересел на место Анны и снял трубку.

— Значит, спрашиваем, может ли ехать туда Рошель и найдется ли у них для меня работа?

— Давай! — сказал Анна.— Это значит, что можно обойтись без жертв.