Луиза:

— Да.

Профессор Жуйманжет осмотрелся. Вроде бы все было в порядке. Осталось уладить лишь одно: устранить тело интерна, на котором все еще появлялись и тут же лопались пузыри, было похоже, что оно закипает. В углу стоял большой оцинкованный бак, и профессор Жуйманжет, подкатив к нему стол, обрезал крепления и сбросил тело в бак. Затем он подошел к заставленной пузырьками и флаконами этажерке, взял два из них и вылил их содержимое на труп. Открыв окно, он вышел из операционной.

В своей комнате профессор переодел рубашку, причесался перед зеркалом, поправил бородку и почистил туфли. Он открыл шкаф, достал оттуда стопку желтых рубашек и отнес их в комнату Ангела. Затем он спокойно спустился по лестнице и вышел через черный ход. Здесь его ждала машина.

Анна работал в своей комнате, а директор Дуду диктовал письма Рошель. Все они при звуке мотора вздрогнули и выглянули в окно. Но шум доносился с другой стороны гостиницы. Любопытство заставило их спуститься вниз. Анна почти сразу же вернулся обратно из опасения услышать от Амадиса упрек в том, что он отсутствовал на рабочем месте в рабочее время. Прежде чем удалиться, профессор Жуйманжет сделал круг. Визг шин не позволил профессору услышать то, что кричал Амадис, поэтому он лишь помахал на прощание рукой и на максимальной скорости проехал через первую дюну. Колеса прыгали по песку, разбрасывая его во все стороны, на солнце эти брызги песка превращались в очень красивую радугу. Профессору Жуйманжету понравилась эта полихромия.

На вершине дюны он едва не сбил вспотевшего велосипедиста, одетого в форменную одежду табачного цвета и прочные ботинки, над верхним краем которых выглядывали серые шерстяные носки. Его костюм дополняла фуражка. Это был полицейский, ехавший арестовывать Жуйманжета.

При встрече Жуйманжет приветливо помахал ему рукой. Машина съехала со склона.

Он обвел взглядом местность, столь благоприятную для испытания авиамоделей, и ему показалось, будто он чувствует в руках бешеную дрожь "Пинга-903", осуществившего единственный за свою недолгую жизнь полет.

"Пинга" больше не было, Баррицоне и интерн преданы тлению, а он, Жуйманжет, спасался бегством от приехавшего его арестовать инспектора, потому что в маленькой записной книжечке в правой колонке было на одно имя больше или же в левой колонке не доставало одного имени.

Он старался объезжать кусты яркой травы, чтобы не нарушить гармонию пустыни, в которой не было тени, потому что солнце постоянно находилось в зените и было теплым, только теплым и ласковым. Даже на такой скорости профессор почти не чувствовал ветра, и если бы не мотор, он ехал бы в полнейшей тишине. Подъем, спуск. Ему нравилось ехать по склонам дюн. В зависимости от направления движения, которое профессор сообщал своему автотранспортному средству, черная зона капризно приближалась то резко, рывками, то плавно. На какое-то время он прикрыл глаза и уже почти приблизился к границе черной зоны. В последний момент он вывернул руль на четверть оборота и по размашистой дуге, отражавшей ход его мысли, отъехал в сторону.

Невдалеке профессор увидел две маленькие фигурки, в которых он признал Оливию и Дидиша. Они играли, присев на песок. Жуйманжет поддал газ и затормозил рядом с ними. Он вышел из машины.

— Здравствуйте...— сказал он.— Во что вы играете?

— Мы охотимся на спичкосветов...— ответила Оливия.— У нас их уже целый миллион.

— Миллион двести двенадцать,— уточнил Дидиш.

— Отлично! — сказал профессор.— У вас ничего не болит?

— Нет,— ответила Оливия.

— Не очень...— уточнил Дидиш.

— Что это значит? — спросил профессор.

— Дидиш съел спичкосвета.

— Это ужасно,— сказал профессор.— Это, должно быть, гадко. Зачем ты это сделал?

— Просто так,— ответил Дидиш.— Хотел попробовать. Это не так уж плохо.

— Он сошел с ума,— сказала Оливия.— Я больше не хочу выходить за него замуж.

— Ты права...— сказал профессор.— Представляешь, что будет, если он станет заставлять тебя есть спичкосветов?

Он погладил светловолосую девочку по голове. Под солнцем некоторые локоны ее волос выгорели, а кожа приобрела красивый загар. Присев на корточки у корзины со спичкосветами, дети смотрели на него с некоторым нетерпением.

— Может, попрощаетесь со мной? — предложил Жуйманжет.

— Вы уезжаете? — спросила Оливия.— А куда?

— Не знаю,— ответил профессор.— Можно, я тебя поцелую?

— Только без глупостей, ладно?..— упредил мальчуган.

Жуйманжет рассмеялся.

— Испугался, да? Если она не хочет выходить за тебя замуж, то она может поехать со мной.

— Что за шутки! — возразила Оливия.— Вы слишком старый.

— Ей больше нравится другой. Тот, с собачьим именем.

— Да нет же,— сказала Оливия.— Ты говоришь глупости. Того, с собачьим именем, зовут Анной.

— Тебе больше нравится Ангел? — спросил Жуйманжет.

— Оливия — дура,— заключил Дидиш.— Он тоже слишком старый. А она воображает, что он станет возиться с такой маленькой девочкой.

— Ты не намного старше ее,— сказал профессор.

— Я старше ее на шесть месяцев! — гордо произнес Дидиш.

— Ах, да...— произнес Жуйманжет.— В таком случае...

Он наклонился и поцеловал Оливию. Потом поцеловал и немного удивленного Дидиша.

— До свидания, доктор,— сказала Оливия.

Профессор Жуйманжет сел в машину. Дидиш встал и принялся ее рассматривать.

— Вы дадите мне проехаться? — попросил он.

— В другой раз,— ответил Жуйманжет.

— Куда вы едете? — спросила Оливия.

— Туда...— ответил Жуйманжет и указал на темную полосу.

— Неужели? — произнес мальчуган.— Отец сказал, что если я туда ступлю, мне такое будет!..

— Мой сказал то же! — подтвердила Оливия.

— А вы не пробовали? — спросил профессор.

— О, вам мы можем сказать... Мы попробовали, и ничего там не увидели...

— А как вы оттуда выбрались?

— Оливия туда не входила. Она держала меня.

— Только не пробуйте опять! — предупредил их профессор.

— Ничего хорошего там нет, ничего не видно. Посмотрите, кто это едет?

Дидиш взглянул в ту сторону.

— Похоже, какой-то велосипедист.

— Я уезжаю,— сказал Жуйманжет.— До свидания, дети.

Он еще раз поцеловал Оливию. Когда ее целовали ласково, она охотно позволяла это делать.

Мотор автомобиля завыл на высокой ноте, и профессор Жуйманжет резко рванул с места. В один миг машина слетела с дюны и зафыркала внизу. В этот раз Жуйманжет не изменил направление. Твердой рукой он удерживал руль, а нога давила на газ. Ему казалось, что он едет прямо на какую-то стену. Черная зона увеличилась, заполнив собой все поле его зрения, и машина влетела в полный мрак. В том месте, где она вошла в темноту, образовался слабый просвет, который постепенно затянулся. Непроницаемая стена, словно пластик, медленно приняла изначальную форму и стала совершенно гладкой. Только два следа от колес на песке указывали на то, что здесь проехал профессор Жуйманжет.

Велосипед остановился в нескольких метрах от детей, следивших за его приближением. Он подошел к ним. Колеса грузли по самые спицы, а песок до блеска отшлифовал никелированный обод.

— Здравствуйте, дети,— сказал инспектор.

— Здравствуйте, мсье,— ответил Дидиш.

Оливия подошла ближе к мальчику. Ей не нравилась фуражка велосипедиста.

— Вы не видели человека по имени Жуйманжет?

— Видели,— ответил мальчуган.

Оливия толкнула его локтем.

— Мы видели его, но не сегодня,— сказала она.

Дидиш открыл было рот, но она не дала сказать ему ни слова.

— Вчера он шел на автобус.

— Ты говоришь чепуху,— сказал инспектор.— Только что вместе с вами был человек на машине.

— Это был молочник,— объяснила Оливия.

— Хочешь попасть за ложь в тюрьму? — спросил инспектор.

— Не хочу с вами говорить,— сказала Оливия.— Я не лгу.

— Так кто же это был? — спросил инспектор у Дидиша.— Скажи мне, и я дам тебе прокатиться на велосипеде.

Дидиш взглянул на Оливию и на призывно сверкающий велосипед.

— Это был...— начал он.

— Это был один из инженеров,— сказала Оливия.— Тот, с собачьим именем.

— Ах, вот как? — произнес инспектор.— Действительно с собачьим именем? — С угрожающим видом он подошел к Оливии.— Того, с собачьим именем, я видел в гостинице, маленькая негодяйка!

— Неправда,— сказала Оливия.— Это был он!

Инспектор занес руку, словно для того, чтобы ее ударить, и она прикрыла лицо руками. От этого ее маленькие округлые груди встрепенулись, а инспектор не был слепым.

— Попробуем другой способ,— сказал он.

— Вы мне надоели,— сказала Оливия.— Это был один из инженеров.

Инспектор подошел еще ближе.

— Подержи велосипед,— сказал он Дидишу.— Можешь пока на нем покататься.

Дидиш взглянул на Оливию. У нее был испуганный вид.

— Оставьте Оливию в покое,— запротестовал он.— Не трогайте ее.— Он отбросил велосипед, который инспектор уже успел сунуть ему в руки.— Я не хочу, чтобы вы прикасались к Оливии,— сказал он.— Все так и норовят потрогать ее и поцеловать. Мне это уже надоело!.. Она моя подружка, и если вы будете приставать к ней, я сломаю ваш велосипед.

— Ты тоже хочешь попасть в тюрьму? — спросил инспектор.

— Это был профессор,— пробормотал мальчуган.— Я вам все сказал. А теперь оставьте Оливию в покое!

— Я оставлю ее в покое, только если сам этого захочу,— сказал инспектор.— Она заслужила, чтобы я отправил ее в тюрьму!

Обеими руками он схватил Оливию. Дидиш разогнался и изо всех сил прыгнул на спицы переднего колеса. Послышался жалобный звон.

— Оставьте ее в покое,— повторил он.— Или я вас начну бить ногами.

Инспектор выпустил Оливию и побагровел от ярости. Он порылся в кармане и вытащил оттуда большой револьвер.

— Если будешь продолжать в том же духе, я тебя застрелю.

— Мне все равно,— ответил мальчик.

Оливия бросилась к Дидишу.

— Если вы выстрелите в Дидиша, я подниму такой шум, что вы умрете,— сказала она.— Оставьте нас в покое. Вы — старый краб! Убирайтесь отсюда со своей грязной фуражкой! Вы противный, и не прикоснетесь ко мне. А если сделаете это, я вас укушу!

— Я знаю, что делать,— сказал инспектор.— Я застрелю вас обоих, а потом смогу тебя трогать, сколько угодно.

— Вы старая грязная ищейка,— заявила Оливия.— Вы плохо выполняете свой долг. Ваша жена и дочь не смогут вами гордиться. Теперь легавые только и умеют, что стрелять в людей да еще помочь старушке или ребенку перейти улицу. Да, в этом на вас можно положиться! Или еще подобрать раздавленную собачонку! У вас есть фуражки и револьверы, но в одиночку вы не способны арестовать даже такого беднягу, как профессор Жуйманжет!

Инспектор поразмыслил, положил револьвер в карман и отвернулся. Какую-то секунду он постоял, а потом поднял велосипед. Переднее колесо не вращалось. Оно было совершенно кривым. Он взял велосипед за руль и оглядел землю вокруг. На ней были отчетливо видны следы профессорской машины. Инспектор покачал головой. Взглянул на детей. У него был довольный вид. Он пошел по следам профессора Жуйманжета.

Оливия осталась с Дидишем. Им обоим было страшно. Они смотрели вслед удалявшемуся инспектору и видели, как он, волоча ненужный велосипед, спускался и поднимался на дюны, в конце концов он стал совсем маленьким. Инспектор шел, не останавливаясь, ровным шагом, не отходя от следов машины профессора, а затем глубоко вздохнул и шагнул в черную зону. Последним, что увидели дети, был прикрепленный к брызговику отражатель, который потух, словно глаз от удара кулака.

Оливия первой бросилась к гостинице, за ней — Дидиш. Он звал ее, но она плакала и ничего не слышала. Они забыли корзину, полную копошившихся спичкосветов, а Оливия часто спотыкалась, потому что ее глаза были заняты чем-то другим.