Ноги Ангела увязали в песке, и он ощущал, как пробиваются сквозь сандалии песчинки и бегают у него между пальцами. В ушах все еще слышался голос Анны и звучали его слова, а перед глазами стоял нежный и свежий образ Рошель: она сидела за пишущей машинкой в кабинете Амадиса Дуду, брови изгибались дугой, губы манили...

Вдали простиралась черная зона, граница которой прямой неподвижной линией рассекала дюны. Он шел быстро, насколько это позволяла зыбкая почва под ногами, теряя по несколько сантиметров в каждом шаге на подъемах, слетая кубарем вниз на спусках и испытывая при этом физическое наслаждение от того, что его следы оказались первыми на этой желтой дорожке. Понемногу его горе улеглось, иссохло, улетучилось во всепоглощающую пустыню.

Черная зона приближалась, она воздвигла перед ним бесконечную мертвенно-голую стену, которая влекла сильнее обычной тени, потому что являла собой полное отсутствие света, совершенную пустоту, воплощение нескончаемости, которую ничто не могло поколебать.

Ангелу оставалось сделать всего лишь несколько шагов, чтобы войти в темноту. Стоя у подножья этой стены, он нерешительно вытянул вперед руку. Она сразу же стала невидимой, и он ощутил холод запредельной зоны. Тогда, не колеблясь более, он вошел в нее весь и сразу же погрузился во мрак.

Шел он медленно. Ему было холодно, сердце учащенно билось. Он пошарил в кармане, извлек оттуда коробок и чиркнул спичкой. Ему показалось, что она загорелась, но по-прежнему ничего не было видно. Немного испугавшись, Ангел выпустил спичку и протер глаза. Он еще раз чиркнул фосфорной головкой по шершавому боку коробка. Послышалось шипение загоревшейся спички. Он переложил коробок в левый карман и наугад приблизил указательный палец к крошечной искорке. Обжегшись, он тут же отдернул руку и выронил вторую спичку.

Ангел осторожно развернулся и стал отыскивать дорогу назад. Ему показалось, что он идет чересчур долго, а мрак все не рассеивается. Он опять остановился. Кровь клокотала в его венах, но руки оставались ледяными. Он присел; надо было успокоиться, и он, чтобы согреться, сунул руки под мышки.

Он ждал. Сердце постепенно перестало колотиться. Ему припомнилось каждое движение, сделанное им с момента входа в темноту. Не торопясь, он выбрал верное направление и решительно двинулся навстречу солнцу. Несколько секунд спустя он ощутил под ногами горячий песок, и перед его взором предстала неподвижная желтая пустыня. Было видно, как вдали, над плоской крышей гостиницы Баррицоне, колыхался воздух.

Отойдя от черной стены, он упал на зыбкий песок. У самого его лица по длинной вьющейся траве лениво полз спичкосвет, отливая всеми цветами радуги. Ангел растянулся на песке и грустно вздохнул, полностью отключившись мыслью и телом от реальной жизни.