Я уже писал о том, что «Великая перезагрузка», задуманная мировой элитой, должна радикальным образом затронуть сферу денег и финансов. Правда, Клаус Шваб в своей книге «COVID-19: Великая перезагрузка» пишет о «Великой перезагрузке» в мире денег и финансов очень скупо (раздел 1.2.3. «Фискальная и денежная политика» – всего около двух страниц). Поэтому некоторые его тезисы и фразы приходится додумывать и расшифровывать. Меня особенно привлекла следующая фраза: «Барьер, который делает монетарные и фискальные власти независимыми друг от друга, в настоящее время демонтирован»[50].
Фраза, можно сказать, революционная. Ведь на протяжении нескольких веков существования капитализма выстраивалась и оттачивалась такая модель денежнофинансовой системы, которая предусматривала наличие барьера между монетарными и фискальными властями. Монетарные (денежные) власти – Центробанки, занимающиеся эмиссией денег и организацией денежного обращения. Фискальные (финансовые) власти – Минфины, обеспечивающие формирование государственных бюджетов и целевое использование бюджетных средств (доходы и расходы бюджетов).
Центробанки – институты, которые родились в результате буржуазных революций. Революции готовили и проводили ростовщики – именно для того, чтобы получить право заниматься эмиссией денег. А для этого нужно было создать центральный банк и передать его на откуп ростовщикам. При этом государство не должно вмешиваться в дела центрального банка. Для получения ЦБ статуса независимого от государства института «ученые экономисты» придумали целую теорию. Суть ее проста: государство не должно заниматься эмиссией денег, ибо если ему дать такое право, то оно будет бездумно наращивать денежную эмиссию. И таким способом удовлетворять свои неуемные бюджетные аппетиты. Придумали даже красивый термин: «конфликт интересов». А чтобы не было этого «конфликта интересов», государство с его бюджетом не должно совать свой нос в дела тех, кто печатает деньги. Они, мол, «независимые» профессионалы и знают, сколько денег надо экономике и как эту денежную массу распределить в обществе.
Сегодня практически во всех странах мира (в том числе России) Центробанки имеют статус независимых от государства организаций. И уже почти никому в голову не приходит мысль оспаривать этот «научно обоснованный» догмат. И вот профессор Клаус Шваб произносит крамольную фразу о «демонтаже барьера». Полвека назад за это его могли серьезно наказать. Ну хотя бы лишить звания профессора. А, может быть, даже убить. Вот, например, в 1963 году убили американского президента Джона Кеннеди. Многие полагают, что убили его за то, что он не только хотел провести «демонтаж барьера», но даже практически приступил к такому демонтажу. Он за год до своей смерти принял решение о том, что Минфин США начнет выпуск денег в виде казначейских билетов, обеспеченных серебром. И таких билетов успели выпустить на нескольких миллиардов долларов.
Но анонсированная Клаусом Швабом «революция сверху» повергла ниц многие догматы экономической науки. И это неудивительно. Ведь складывавшаяся на протяжении нескольких веков «наука» обосновывала существование традиционного капитализма и его институтов. А сегодня Шваб и Ко. страстно обличают старый капитализм (не хуже, чем Карл Маркс и Владимир Ленин), обещая человечеству «светлое будущее», называемое странным термином «инклюзивный капитализм». Для того, чтобы «светлое будущее» наступило как можно быстрее, необходимо в том числе отказаться от догмата разделения «китайской стеной» центральных банков и казначейств.
Клаус Шваб создает этот догмат на почве следующих рассуждений. Мол, пандемия коронавируса – «надолго и всерьез». Она потребует от общества серьезных жертв. В том числе финансовых. В том числе в виде больших дополнительных бюджетных расходов. Во-первых, для проведения различных мероприятий санитарно-медицинского характера. Во-вторых, для смягчения социально-экономических последствий блокировок и ограничений деятельности компаний (компенсации снижения доходов граждан, пособия по безработице, субсидирование бизнеса для предотвращения банкротств, другие виды «адресной помощи»). В-третьих, всячески поддерживать совокупный спрос с помощью государственных закупок для того, чтобы не допускать макроэкономического спада.
На фоне сокращающихся бюджетных доходов (или по крайней мере, их «заморозки») дополнительные бюджетные расходы неизбежно увеличат государственные бюджетные дефициты и общий государственный долг. Клаус Шваб даже приводит некоторые количественные оценки. В экономически развитых странах меры по борьбе с COVID-19 и последствиями вирусно-экономического кризиса могут увеличить в 2020 году относительный уровень государственного долга (в процентах по отношению к ВВП) на 30 проц. пунктов. В целом прирост государственного мирового долга может составить 20 проц. пунктов. По отдельным странам прирост может существенно варьировать. Так, по Германии, согласно оценке Шваба, он может составить 33 проц. пункта, а по США – более 12 проц. пунктов.
Кстати, только что Международный валютный фонд опубликовал предварительные данные по государственному долгу в мире и по отдельным крупным странам по итогам 2020 года[51]. Они показывают, что Шваб не сильно ошибся.
В абсолютном выражении государственный долг всех стран мира в конце прошлого года составил 89,6 трлн долл. В конце 2018 года мировой государственный долг составлял 82,3 % мирового ВВП, в конце 2019 года – 83,5 %. Прирост за год тогда составил лишь 1,2 процентных пункта. А вот в конце 2020 года он уже был равен 97,6 %. Прирост за год оказался равным 14,1 процентному пункту! Правда, в середине прошлого года МВФ оценивал возможный прирост в 18 проц. пункта. А Клаус Шваб, как я отметил выше, – в 20 проц. пунктов. Но фактический прирост государственного мирового долга за год является рекордным за все годы после второй мировой войны.
Дополнительная финансовая подпитка в связи с мерами, обусловленными факторами «COVID-19» и «lockdown» составила, согласно оценкам МВФ, по миру в прошлом году около 14 трлн долл.[52] Величина упомянутых дополнительных бюджетных расходов по отношению к величине ВВП составила в среднем по группе экономически развитых стран 13 %. В группе стран с переходными экономиками – в среднем 4 %. В группе развивающихся стран – 1,6 %. В первой из названных групп некоторые страны особенно щедро поддерживали социально-экономическую сферу за счет дополнительные бюджетных вливаний (% ВВП): Новая Зеландия – 20; США – 18; Великобритания – 17; Япония – 16; Канада – 14. Из общей величины фискальной поддержки в 14 трлн долл. на экономически развитые страны пришлось 11,8 трлн долл., или 84 %.
Нетрудно понять, что такие расходы породили громадные бюджетные дефициты. Один из самых больших возник у США. МВФ оценивает, что по итогам 2020 года он составил 17,5 % ВВП. Для сравнения: в 2019 году этот дефицит бюджета США был равен 6,4 % ВВП. Лишь у одного государства бюджетный дефицит оказался еще выше. Это Канада. Примечательно, что у Канады в 2019 году был даже профицит бюджета, равный 0,5 % ВВП. А вот по итогам 2020 года канадский бюджет сведен с дефицитом в 20 % ВВП. Кстати, следует обратить внимание на то, что очень вырос бюджетный дефицит у Китая. Он был большим уже большим в конце 2019 года – 6,3 % ВВП. А к концу 2020 года он достиг 11,8 % ВВП.
Вернемся к Клаусу Швабу. Книга была анонсирована в начале лета прошлого года. Следовательно, писал он ее весной. О демонтаже «барьера» он сказал не в будущем, а в настоящем времени: «в настоящее время демонтирован».
Думаю, что эту фразу он сформулировал на основе наблюдения за тем, что происходило в США весной прошлого года. А там в конце марта был принят Закон о помощи и смягчении последствий пандемии коронавируса и экономической безопасности, часто называемый коротко CARES (The Coronavirus Aid, Relief and Economic Security Act). Он предусмотрел выделение на соответствующие мероприятия 2,2 трлн долларов. Одним махом дефицит федерального бюджета США был увеличен до суммы, равной 3,2 триллиона долларов. Изначально расходы в бюджете на текущий финансовый год были заложены в размере 4,8 трлн долл. С учётом дополнительных ассигнований по закону CARES бюджетные расходы подскочили до 7,0 трлн долл. Такого в истории США ещё не было: 46 % расходов федерального бюджета придется покрыть за счет заимствований.
Государственный долг США за 10 месяцев так называемой «пандемии» взметнулся резко вверх. На начало марта 2020 года он был равен 23.410 млрд долл. А в конце января 2021 года он уже составил 27.784 млрд долл. Прирост составил почти 4,4 трлн долл. (точно: 4.374 млрд долл.), или 18,7 %[53]. Традиционно государственный долг США обеспечивался займами (в виде размещения казначейских бумаг США) из трех основных источников:
1) денежные власти других стран, которые приобретают бумаги американского казначейства для формирования своих международных (золотовалютных) резервов;
2) институциональные инвесторы США (пенсионные фонды, страховые компании, взаимные фонды и др.);
3) Федеральная резервная система. Имеются и другие источники, но они занимали и занимают подчиненное место по отношению к трем выше названным (иностранные инвесторы кроме денежных властей, власти штатов и муниципалитеты США и др.).
Долгое время на первом месте среди кредиторов американского государства находились денежные власти (Центробанки и Минфины) других стран. Не один год в первую десятку главных кредиторов входила и Россия; портфель казначейских бумаг США ЦБ и Минфина России иногда превышал 150 млрд долл. На втором месте находились американские институциональные инвесторы. И на третьем – Федеральная резервная система США.
Но в прошлом году композиция быстро нараставшего государственного долга стала быстро меняться. В частности, иностранные инвесторы перестали наращивать портфели американских казначейских бумаг. Согласно данным Казначейства США, на начало марта прошлого года вложения денежных властей других стран в казначейские бумаги США составили 4.264 млрд долл. На начало декабря 2020 года (последние данные) они были равны 4.174 млрд долл. Итак, за девять месяцев снижение портфеля на 90 млрд долл. И это на фоне того, что за указанный период времени государственный долг США увеличился примерно на 4 триллиона долларов! Денежные власти других стран не стали подставлять свое плечо американскому казначейству, как это они делали раньше. Иные иностранные инвесторы (кроме денежных властей) также не проявили особого желания подставлять свое плечо. За указанный период их портфель казначейских бумаг США сократился с 2.962 млрд до 2.880 млрд долл. (на 82 млрд долл.).
Фактически возросший за время пандемии на 4 с лишним триллиона долларов государственный долг США был возложен на плечи двух категорий инвесторов. Во-первых, американских институциональных инвесторов. Во-вторых, на Федеральный резерв. На начало марта 2020 года в портфеле ФРС США казначейских бумаг было на сумму 2.502 млрд долл. На начало февраля 2021 года величина портфеля достигла 4.772 млрд долл. Прирост за 11 месяцев на 2.270 млрд долл., или без малого на 80 %. Получается, что более половины нового государственного долга, возникшего за время «пандемии коронавируса» было приобретено американским Центробанком! Другая половина пополнила портфели американских институциональных инвесторов. Но самое любопытное, что значительная часть казначейских бумаг, купленных американскими институциональными инвесторами, была приобретена за деньги той же ФРС США! В США в прошлом году резко увеличились масштабы кредитования американского бизнеса через специально для этого созданный механизм (о котором я надеюсь рассказать в отдельной статье).
Таким образом, в США в прошлом году сложилась новая модель взаимоотношений между двумя институтами денежной власти – Центробанком и Казначейством. Министерство финансов США может отныне ни в чем себе не отказывать, ибо любые его расходы будут, в конечном счете, покрыты «печатным станком» ФРС США. Последнее препятствие в практической реализации этой схемы – формальное существующее ограничение на рост государственного долга («потолок» долга). В этом году вопрос об очередном повышении «потолка» будет слушаться в Конгрессе США. Не исключаю, что в свете охватившего Америку революционного пыла «народные избранники» могут вообще отменить этот «потолок». Последний барьер на пути слияния Центробанка и Казначейства в США будет преодолен. Кто-то в Америке это называет «национализацией» Федерального резерва. Кто-то, наоборот, «приватизацией» американского Минфина.
На наших глазах ломаются старые догматы экономической «науки» и рождаются новые. Эти новые догматы Клаус Шваб называет в своей книге «новой денежной теорией» (Modern Monetary Theory – MMT). Наиболее последовательно она претворяется в жизнь в США. Но явные признаки размывания «барьера» между Центробанками и Казначействами сегодня просматриваются также в еврозоне, Великобритании, Японии, Канаде и других странах «цивилизованного мира». Нетрудно догадаться, что новая модель денежно-финансовой системы неизбежно приведет к уничтожению доллара и других ведущих валют (которые еще недавно высокопарно называли «твердыми», «резервными», «мировыми»). Поэтому на смену им готовятся так называемые «цифровые валюты», о которых я писал в предыдущей статье.