Давно это было, в зимнюю пору. Новый год ещё не наступил. С вечера всё вьюжило, мороз так и прихватывал. И вот взбрело молодому крестьянину в этакую пору идти до соседней деревни! Вроде недалеко – а снег хлопьями валил, всю дорогу засыпал. Ни зги не видать! Вот и заплутал парень. Наткнулся в снежном вихре на можжевельник и думает: «Останусь-ка лучше здесь до зари. При утреннем свете идти ловчее; может, и вьюга утихнет».

Снял он овчинный тулуп, завернулся в него, как в одеяло, ноги к груди подтянул – ни дать ни взять ёжик – и тотчас заснул.

Долго ли спал парень – неведомо, а только разбудила его чья-то рука, на плечо ему лёгшая, да голос приветливый:

– Вставай, добрый человек! Негоже спать на снегу – этак можно и не проснуться!

Медленно поднял парень тяжёлую голову, не без труда открыл глаза. Стоит над ним человек, высокий да костлявый, в руках ёлочку держит вместо посоха.

– Ступай за мной, путник! Мы тут неподалёку лагерь разбили, костёр развели. Обогреешься!

Не пришлось парня долго упрашивать. Вскочил он, последовал за незнакомцем. А снег валит и валит, да такой густой, что в трёх шагах ничего не видно. Поднял тогда незнакомец свой посох, помахал им, разогнал снежные пелены, и показался впереди лес. Действительно, костёр за деревьями пылал, манил к себе теплом.

Незнакомец вдруг обернулся и спрашивает:

– Как тебя звать, добрый человек?

– Я – Юхан, сын Длинного Юхана.

Вот они приблизились к костру. Что же видит парень? Сидят у огня трое в лёгких белых одеждах, какие только летом можно носить. Да ведь и впрямь – лето! На всей поляне – трава зелёная, цветы, мох; в цветах пчёлы роятся, жуки жужжат. А за поляной зима лютует – снег кружит, ветки от мороза потрескивают.

– Ну как, Юхан, сын Длинного Юхана, нравится тебе наша поляна? – усмехается незнакомец. – Небось, получше здесь, чем под можжевельником!

Поблагодарил его парень, в ноги поклонился. Замёрз бы он до смерти на снегу, тут и сомневаться не приходилось. Снял он тулуп, скатал его да заместо подушки под голову пристроил. Дали ему чудные люди из фляги глотнуть, сами глотнули – и тоже на травке растянулись. Заговорили они меж собой, да только Юхан ни словечка не понимал. Так и уснул он под жужжанье пчёл да под звуки неведомого языка.

Просыпается – ни костра, ни чудных странников в белых одеждах. Трёт глаза Юхан, никак в толк не возьмёт: допустим, пригрезились ему странники, поляна зелёная и костёр; но ведь как-то же он очутился на этой поляне!

Вдруг земля содрогнулась у него под ногами, словно от мощных ударов, и решил Юхан идти на звук: может, то лесорубы лес валят. Очень нужно было Юхану хоть с одной человеческой душой встретиться.

Долго он шёл, никого не видя, и вот очутился возле скалы с пещерой. В пещере огонь горел, отблески бросал на стены. Вступил Юхан в пещеру – а там огромная кузница. В кузнице толпа работников: кто мехи раздувает, кто молотом орудует. Возле каждой наковальни семеро трудятся.

Кузнецов таких не видывал Юхан во всю жизнь. Пожалуй, не было смешнее их в целом свете. Сами маленькие, а головы большие. И как они только на плечишках-то держатся? Молоты у малюток чуть ли не с них самих высотой, но поднимают их кузнецы без напряжения, бьют ими точнёхонько! Ни в Юхановой деревне, ни в соседней даже самый дюжий кузнец – и тот бы так споро не работал.

Трудились малютки в одних только кожаных фартуках, что закрывали их от шеи и до пят спереди, оставляя сзади голыми. А на высоком табурете, у стены, сидел человек с еловым посохом, строго надзирал за кузнецами. Только хозяин был не в белых одеждах, как давеча, а в кожаной безрукавке, прихваченной поясом. Тут же стоял бочонок с водой. Подходили к нему кузнецы, утоляли жажду.

То и дело указывал хозяин своим посохом, куда идти кузнецу и чем заниматься. Слов в этаком грохоте всё равно никто бы не расслышал.

Так и не понял Юхан, заметили его подземные труженики или нет. Виду они не показали – работали себе и работали. Несколько часов минуло, настала пора отдыха. Сложили малютки свои молоты на пол, гуськом пещеру покинули.

Тогда-то хозяин поднялся и заговорил с Юханом.

– Не обессудь, Юхан, сын Длинного Юхана! Я видел, как ты вошёл, да нельзя было работу прерывать. Ну да теперь, когда кузнецы справились, станешь ты моим гостем. Поглядишь, как мы живём здесь, под землёй. Обожди пока, я рабочее платье сменю на нарядное.

С этими словами хозяин подземной кузницы отпер дверь в скале и кивнул Юхану: мол, заходи.

Юхан послушался. Что за сокровища предстали его взору! Золотые да серебряные слитки аккуратными стопками лежали на полу, сверкая так, что глазам больно! Хотел Юхан счесть их из интереса, досчитал до пятьсот семидесятого – и тут вошёл, смеясь, хозяин.

– Не трудись считать, Юхан, сын Длинного Юхана! Вся жизнь на счёт понадобится. Лучше выбери несколько слиточков – я их тебе подарю.

Не пришлось Юхана упрашивать. Ухватился он за первый попавшийся золотой слиток, хотел поднять. Так и этак тужился – но даже с места не сдвинул.

– Да у тебя сил не больше, чем у блохи! – смеётся хозяин. – Придётся, значит, созерцанием удовольствоваться.

Стал хозяин водить Юхана по другим комнатам. Всюду, всюду были золотые да серебряные слитки.

Вот вступили они в покои особые – просторные, словно храм. И здесь до самого потолка лежало золото. «Небось, – подумал Юхан, – можно за этакие сокровища все земные королевства купить. Почему зазря лежит золото под землёй?»

Решился, спросил хозяина:

– Зачем прячешь ты богатства? Немало добра было бы от них людям. Каждый стал бы счастлив, работать бы не пришлось.

– То-то и оно, – отвечал хозяин. – Потому и хранятся под землёй серебро да золото, чтобы род людской в безделье не погряз. Удел смертного – работа да забота; иначе и надежды для него нет на спасение души.

Застыл Юхан от таких слов, окаменел. Опомнился – с другим вопросом приступил:

– Коли так, зачем умножать тебе богатства? Ломятся подземелья от золотых да серебряных слитков – куда же больше-то?

– Нынче я предстал тебе в человеческом обличье, – ответил хозяин. – Но природа моя не человеческая. Знай же, Юхан, сын Длинного Юхана, что я – один из тех, кому доверено править миром. Даны мне работники, и я слежу, чтобы ковали они серебро да золото. Каждый год малая часть сокровищ попадает в верхний мир – ровно столько, чтобы смертным чуточку помочь. Ни к кому богатство не приходит без трудов; сперва надобно улыбку удачи увидеть, затем – место отыскать, где золотой песочек имеется, да намыть его, да собрать по крупицам, с великим терпением. Что-то я заболтался. Время обеда приближается. Пойду распоряжусь, а ты, если хочешь, здесь побудь, полюбуйся блеском золотым да серебряным. Когда всё будет готово, я тебя кликну.

Хозяин ушёл, а Юхан стал бродить по просторной зале. То здесь, то там пытался он отколоть от золотой глыбы хоть крохотный кусочек – да ничего не получалось. Наконец хозяин вернулся. Не сразу Юхан его узнал, такая в нём произошла перемена. Был теперь хозяин в одеянии из огненно-алого шёлка с золотыми кружевами, с золотым поясом, а чело его венчала золотая корона, и горели в ней самоцветные камни, точно звёзды в зимней ночи. Вместо деревянного посоха держал хозяин посох новый – тоже золотой.

Запер он дверь сокровищницы, ключи в карман положил, а Юхана повёл за собой.

Вошли они в другие покои. Смотрит Юхан: стол и стулья – из чистого серебра, а тарелки да приборы – из чистого золота.

Усадил хозяин Юхана за стол, сам уселся. Тотчас явилась дюжина слуг. До того ловко и быстро подавали они кушанья, что Юхан так и косился по сторонам: всё ему казалось, что слуги на крылышках летают. И были те слуги такого же малого росточка, как и удивительные кузнецы. Чтобы, скажем, блюдо поставить на стол или пустое убрать, приходилось малюткам подпрыгивать, а то и на стол забираться.

Юхан дивиться-то дивился, а пить-есть не забывал. Понятно, кушанья да напитки были такие, какие крестьянину и во сне не снились. Но вот начал хозяин рассказывать о всяких чудесах – и позабыл Юхан, что лакомства перед ним стоят. Никогда ничего подобного он не слыхивал.

– В святые ночи после Рождества, до Нового года, – говорил хозяин, чуть головой покачивая, отчего золотая корона дивно мерцала, – люблю я позабавиться. Выхожу в верхний мир, смотрю, каково люди поживают. Увы! До сей поры не видал я в их поступках ничего похвального. Заняты люди ссорами да распрями, каждый ближнего винит, а за собой вины не знает.

Хотел Юхан возразить – мол, не всё так плохо с родом людским – да не нашёл доводов. Вот и слушал он молча, потом стал носом клевать и в глубокий, крепкий сон погрузился.

Чудесные видения его посещали. Снились Юхану золотые слитки, и во сне он был силён – брал по два слитка за раз, взваливал на спину и тащил. Столько натаскал, что рухнул на землю, едва дыша от усталости. Тогда послышались весёлые голосочки – то малютки-кузнецы песню затянули, чтобы работа лучше спорилась. Перед глазами у Юхана искры от наковален замелькали, замельтешили.

Потянулся он, просыпаться начал. Медленным и тяжким было пробуждение. Смотрит Юхан – снова он в зелёном лесу. Костёр потух, зато светит летнее солнце. Сел Юхан на траве, таращится по сторонам, ничего не понимает.

Скоро память вернулась к Юхану. Да вот незадача: никак не вязались воспоминания о чудесах, им пережитых, ни с действительностью, ни вообще со здравым смыслом. Так и эдак складывает Юхан события – всё не получается ясной картины. Совсем у него ум за разум зашёл!

Наконец, сам для себя придумал Юхан такое объяснение. В одну из зимних ночей встретил он в лесу путника, который его к костру пригласил погреться. Назавтра вместе с новым знакомым отправился Юхан в трактир обедать, да за обедом перебрали оба пива и вина. Целых два дня пировали, а во хмелю чего не привидится!

Отличная версия; да только как объяснить, что пирушка зимой состоялась – а сейчас лето на дворе? Но и тут Юхан выкрутился. Сотрапезник-то его был не кто иной, как волшебник. Навёл, забавы ради, чары на Юхана!

Внимательнее пригляделся Юхан, видит: и впрямь горел костёр на поляне, да погас. И при солнечном свете ясно: не зола на кострище, а тончайшая серебряная пыль; не поленья обугленные, а золотые слитки.

Дух занялся у Юхана от такой удачи. Но куда ж складывать богатство? Не ровён час, появится кто в лесу – охотники ли, дровосеки ли! Думал Юхан – и придумал. Расстелил на траве тулуп, ладонями собрал пыль серебряную, ни крупицы не оставил. Поверху сложил золотые слитки, увязал всё поясом туго-натуго. Не слишком тяжела оказалась ноша, но Юхан себя настоящим богачом чувствовал. Сокровища спрятал он в лесу, в надёжном месте.

Вот как разбогател Юхан, сын Длинного Юхана. Мог бы он сразу купить и дом, и землю, но, будучи человеком осторожным, покинул родные края, перебрался туда, где никто его не знал. На новом месте нашёлся для Юхана подходящий участок земли с домом, да ещё изрядно золота осталось после сделки. Взял Юхан в жёны славную девушку, родились у них дети. До глубокой старости дожил Юхан, на смертном одре поведал своим наследникам о великой щедрости хозяина подземной кузницы, властелина нижнего мира.